влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:


Письмо в УК

Фотогалерея

Фотограф из США Ноа Брукс, провел несколько дней на позициях сил АТО на Донбассе

Фотограф из США Ноа Брукс, провел несколько дней на позициях сил АТО на Донбассе

Голосование

Кто следующий на очереди за Гиви, Моторолой и другими террористами?

Безлер
Ходаковский
Абхаз
Плотницкий
Захарченко
Пушилин
Губарев
Козицын
Мильчаков
Гиркин

Реклама

Печать

Экс-лидер Белоруссии Станислав Шушкевич о том, что на самом деле было в Беловежской пуще

09.12.2016 08:27

Четверть века назад, 8 декабря 1991 года, в резиденции "Вискули" в Беловежской пуще были подписаны соглашения, зафиксировавшие конец Советского Союза. Станислав Шушкевич - политик, экс-лидер Белоруссии, один из авторов Беловежских соглашений, - рассказал о том, что происходило в те дни в резиденции.

 С ним встретилась корреспондент Русской службы Би-би-си в Минске Татьяна Мельничук.

Татьяна МельничукСтанислав Станиславович, в преддверии 25-летия подписания Беловежских соглашений вы были в США, затем в Эстонии, в Киеве. Вот сейчас улетаете в Европу. А в Россию зовут?

Станислав Шушкевич: Вы знаете, самое интересное, что зовут. Я горжусь тем, что меня в Россию престижные университеты приглашали читать лекции. Это и в Пермь, в Екатеринбург, Петербург, Москву. Сейчас "Ельцин-фонд" проводит конференцию, посвященную 85-летию Бориса Ельцина. У меня там доклад, меня пригласили в Москву, это престижно, я буду там с женой. Поэтому не могу пожаловаться - зовут. И более того - поскольку я человек себялюбивый - приятно, что хорошо принимают.

Т.М.: Давайте вернемся к 8 декабря 1991 года. Об этом дне и этих ночах существует много легенд. Две основные таковы. Первая: будто был первоначально какой-то заговор руководителей, "заговор шпионов". Были подготовлены документы, вы приехали в Беловежскую пущу, в лес, подальше от КГБ, чтобы там свершить свое дело. И вторая самая распространенная легенда гласит, что собрались трое молодых, здоровых мужчин, руководители государств, было дружеское застолье, посиделки. И в результате этих посиделок все, мол, и решилось. Какая из этих легенд правдива?

С.Ш.: Фрагменты правды есть и в том и в другом. Но неправды гораздо больше и в одном и в другом. С точки зрения советской пропаганды можно и то и другое преподносить: ведь 5% правды, а остальное - что хочешь. Так вот, здесь остального - 95%.

"Мы собрались решать экономические вопросы"

Проблема у нас, в Белоруссии, была экономическая. И решать ее новыми методами - рыночными - было чрезвычайно трудно: ни денег, ни кредита, ни доверия к власти. Из-за того, что доверия нет, кредитов получить не можем. Зима надвигается, купить газ и нефть не за что, а технологии в стране затратные, и обогреваемся мы российской нефтью и российским газом. И надо что-то делать.

Мы не раз обсуждали этот вопрос в премьером, и премьер Вячеслав Кебич повторял: "Найди способ, позови Ельцина к нам, на охоту позови, он же охотник! Мы ему тут покажем, уговорим, он мужик нормальный!"

Я тоже чувствовал, что он (Ельцин) - мужик нормальный. И случай мне предоставился его к нам позвать в Ново-Огарево. Я позвал.

И ехали мы-то с одной целью: решить наши экономические вопросы, попросить поставить нам больше нефти и газа.

Второе: мы были романтиками. Политиками-романтиками, что вообще никудышнее понятие. И к тому же мы - простите - были очень приличными людьми. Мы решили так: если он (Ельцин) нам подбросит нефти и газа за счет Украины, мы же сами себя будем чувствовать сволочами, потому что мы обидим дружественную республику рядом. Поэтому давайте с открытыми картами: позовем Кравчука. И решили позвать. Может, мы бы раньше собрались, но Кравчук был избран президентом Украины 1 декабря, и референдум там продемонстрировал, что почти 92% за независимую Украину, поэтому собрались встретиться уже после этих выборов.

Вот это о том, почему мы собрались - решать экономические вопросы. Решать экономические вопросы сложно, поэтому у нас были мощные делегации, у каждой страны.

И когда мы начали рассуждать, кто мы есть и что мы способны сделать, нам очень помог человек, имеющий философское образование - марксистско-ленинское, но все равно философское. Это Бурбулис.

Мы в тупик приходили, когда обсуждали: то ли нам Горбачева просить, чтобы он нам всем помог? А больше делать нечего, хотя Ельцин - всенародно избранный президент России, 12 июня того же года он избран был.

И тогда Бурбулис выдает эту фразу, которая всем известна, и всем известно, что это его фраза, она не претерпела изменений ни в каком соглашении: "СССР как геополитическая реальность и субъект международного права прекращает свое существование". Спрашивают: "Может, подпишем такую фразу?" - говорю: "С удовольствием подпишу".

И с той поры я очень уважаю философов. Я просто завидую этой формулировке, она не претерпела никаких изменений. Она легла у нас в преамбулу, а дальше мы попросили за ночь составить соглашение о том, что мы фактически создаем новую структуру по-настоящему связанных республик, но независимых, полностью независимых.

"Представляете, Гайдар был на посылках!"

И здесь скрывать не будем - главное действующее лицо у нас Ельцин. И он взял бразды правления в свои руки, решил нам всем объяснить, что мы должны сделать. Многое мы сами понимали. Он сказал так: мы должны объяснить миру, что мы ядерные, но никому не грозим; мы должны ответить миру, что все обязательства Советского Союза будут выполнены; мы должны ответить миру, что мы уважаем малочисленные народы; мы должны ответить миру, что мы уважаем границы и все послевоенные соглашения. В результате там, в "Вискулях", было составлено это соглашение.

И экспертами у нас были какие лица! Я возьму российских лиц известных. Гайдар! Представляете, Гайдар был на посылках. Козырев, министр иностранных дел, был тоже на посылках. И вот я недавно встретился с Козыревым, он сейчас живет в США, и мы вспоминали все детали.

Там многое на коленях у Гайдара было написано, когда мы правили [документы].

И второй принцип, который мы внедрили, - это консенсус. Мы доводили каждую статью до такого состояния, чтобы вся шестерка [руководитель и его заместитель от каждой из трех стран - ред.] проголосовала. Поэтому много раз это ходило туда-обратно, к экспертам, к нам. И четыре часа мы работали над тем, чтобы довести до ума вот это соглашение.

Так что ничего заранее не было привезено. Я думаю, больше всего было привезено в голове у Гайдара.

Я горжусь, что высоко оценивают выработанное нами соглашение дипломаты-профессионалы. Мне больше всего понравилась фраза шведского дипломата: "шедевр легитимной дипломатии конца второго тысячелетия". Так названо Беловежское соглашение.

Об охоте и посиделках

Т.М.: Станислав Станиславович, но все-таки охота и дружеские посиделки были?

С.Ш.: Что породило вот эти разговоры? Понимаете, Кебич по-советски готовил встречу, хозяйственные все вопросы были на нем, как на председателе Совета министров. И много где, где мы ходили, стояли тумбочки с чистыми фужерами, рюмками, стаканами и напитками, включая алкогольные. То есть, если кто-то из присутствующих, персонала или мы захотели бы выпить - подходи, наливай. Вплоть до армянского - армянского мало было коньяка, но молдавский был, хороший был коньяк.

Но, Татьяна, никто не пил там.

Я, например, в советское время в три страны ездил, пять раз ездил за рубеж читать лекции по университетскому обмену. И я по Высоцкому воспринимал мир: то есть, я думал, что за мной все время следят и записывают, как я себя веду. И если я здесь выпью, то меня больше за границу не пошлют.

Поэтому я уже привык: за границей либо в высоком представительстве не употреблять ни грамма. Так оно и было.

Что мы выпили? Была бутылка коньяка - я уже все рассказываю, - которая стояла у нас, когда мы вшестером вели обсуждения. И рюмки стояли. Так вот, когда у нас получалась удачная статья, мы позволяли себе смочить губы из рюмки коньяка. И вот, представляете, шестерка здоровых мужиков, 0,5 литра армянского коньяка, и вот столечко (показывает меньше четверти бутылки) в ней отпито. Вот это все наше пьянство в Беловежской пуще.

По поводу охоты… На охоту утром 8 декабря ходили только Кравчук и Фокин [премьер Украины - ред.]. Оба стрельнули. Как я со злорадством говорю, Кравчук стрельнул и промазал. Но егери мне сказали так, не знаю до сих пор, шутка ли это. Егери говорят: и тому, и другому (охотникам) дичка привязали. Но Фокин попал и пристрелил, и мы его, дичка, потом ели - того или другого поросенка, но нам так сказали. А вот Кравчук перебил выстрелом веревку, которой был привязан поросенок. И тот убежал.

Больше никто на охоту не ходил.

Как звонили Горбачеву и Бушу

Т.М.: Среди легенд о Беловежских соглашениях и встрече в "Вискулях" есть еще одна. Будто сначала сообщили о том, что произошло, американскому президенту, а потом только Михаилу Горбачеву. Как было на самом деле?

С.Ш.: Понимаете, в шутку Кравчук и Ельцин сказали мне: "Ты лучше всех дружишь с Горбачевым, вот звони ему, объясни, что мы хотим сделать". А я тогда говорю: "Борис Николаевич, вот мы с Кравчуком решили, что вы лучше всех дружите с Бушем, звоните ему". Ну, давайте по порядку.

Я пошел звонить. Я по спецсвязи - вот мой телефон, я прямо на стол к Горбачеву выхожу, но поднимает трубку кто-то из его помощников. И начинаются вопросы, которые меня просто бесят, злят, но я отвечаю: кто я такой, откуда я звоню. Ну, в общем, мне нужно было сначала доказать, что я не верблюд. Потом с большим трудом взял трубку Горбачев. Я ему изложил суть. Довольно долго излагал.

В это время по обыкновенной связи Козырев - я тогда не знал, что он звонил своему другу сначала - позвонил в Белый дом своему знакомому. Тот связался с сидящим у входа в Овальный [кабинет]. Тот помощник соединил с президентом. Это произошло все мгновенно.

И когда я уже долго-долго говорил с Горбачевым, в это время заговорил Буш, переводимый Козыревым, с Ельциным. Горбачев читал мне длинную мораль и в конце-концов сказал: а вы знаете, что об этом подумает международная общественность? А я уже услышал, что говорят с Бушем. И говорю (Горбачеву): "Знаете, Ельцин звонит Бушу, и тот это очень тепло воспринимает".

После этого была немая сцена.

С той поры Горбачев, который с первого дня нашего знакомства обращался ко мне только на "ты", обращается ко мне только на "вы".

Т.М.: Станислав Станиславович, когда вы уезжали из "Вискулей"вам не было страшно из-за того, что произошло?

С.Ш.: Мне абсолютно ни на каком этапе - приезда в Беловежье, подписания, отъезда - не было страшно.

Но, честно говоря, страх меня опутал, когда я ехал в автомобиле домой. Я не полетел самолетом, пригнали мой, как мы его называли, "членовоз" - ЗИЛ-117, суперроскошный автомобиль. Я ехал обратно и слушал радиоприемник. Я его крутил: все об этом говорят, все хвалят. На польском языке послушал: ну, все, Союз развалили, черт знает что!

Я тогда знаете чего испугался? Думаю: эге, сейчас я приеду, я имею право подписывать международный договор, но я должен поставить на ратификацию. Поставлю на ратификацию, а коммунисты возьмут и завалят. И это уже конец моей политической карьере. А мне почему-то тогда не хотелось расставаться с политической деятельностью - тогда именно, потом мне было безразлично.

И я начал побаиваться, но уснул под это побаивание.

А когда я утром дал документы в комитеты [парламента-ред.], все мгновенно поддержали. Ратифицировали с одним голосом против - профессора Тихини, у которого свое мнение, я уважаю его позицию.

Как Стас-младший блокировал президентских охранников

Т.М.: А позже вы бывали в "Вискулях"? Вас туда пускали?

С.Ш.: Я был еще один-единственный раз, когда был председателем Верховного Совета [так в ту пору назывался белорусский парламент, глава которого был и реководителем республики-ред.]. Мне позвонил Ландсбергис, говорит, у меня рабочий визит к вам, давай встретимся в "Вискулях", очень хочу посмотреть. Мы с ним дружны, я согласился, там мы и встретились.

Там было интересное очень приключение.

Ландсбергис боялся, что там еще есть "лесные люди", приехал с большой охраной. И у меня было три человека, которые занимались охраной, сопровождением.

Моему сыну тогда было семь лет.

Мы с Ландсбергисом беседовали, а Гражина, его жена, беседовала с моей женой Ириной. Сына отдали на досмотр охране. И он все время вырывался из этого зала.

И потом Стас сообразил, что дверь закрыта тем ключом, который в двери торчит. Он открыл дверь, вынул ключ и с другой стороны закрыл вот эти спецслужбы двух стран в зале. И там был поднят страшный переполох! Мы были полностью изолированы от нашей охраны, благодаря действиям моего сына.

И буквально за ноги опускали человека через форточку, очень высокую, и вскрывали этот замок.

О наследии СССР

Т.М.: Ваша книга о Беловежских соглашениях, вашем жизненном пути издана на многих языках. И подзаголовок в этой книге - "Крах и воскрешение СССР". Много ли советского сейчас на территории бывшего Советского Союза?

С.Ш.: Я верил в этот Союз. Но потом мне жизнь постепенно объяснила, что все не так, как это рисуют. Особенно, когда был развенчан культ Сталина и отец мой вернулся из Сибири, отсидев там 20 лет. Он, кстати, оставался советским человеком, он говорил: "Это злые люди пробились в руководство партией". Он даже в партию вступил, вернувшись из Сибири, вступил в 1964 году.

Я думал: если людям объяснить, что есть иные принципы построения государства, иные принципы работы, то люди легко поймут и пойдут вот к этому новому политическому устройству государства.

Но я совсем не учел, что есть силы, которые умеют работать только по-старому. Очень просто быть советским руководителем - партийным, государственным. Ведь там соблюдался один принцип: ты начальник, я дурак. Надо было начальника слушать, независимо от того, соответствует ли это каким-то твоим принципам. Потому что марксизм-ленинизм, который мы изучали, все оправдывал: это осознанная необходимость, так сказать.

Я думал, что, вот, как позовут к новому политическому строю - у нас будет, как в Польше. Где народ объединился, поверил своим руководителям - мы преодолеем шок, потом будет терапия… И результат налицо: сегодня средняя заработная плата в Польше в три раза больше, чем в Беларуси, с учетом всех социальных поправок.

А у нас, когда мы пытались начать построение нового общества, либерализировать экономику - для блага людей! - те, которые не умеют работать по-новому, начали говорить, что вот "дерьмократы" все разрушили, было лучше, мы уже почти все усовершенствовали, а они все испортили, давайте вернемся к старому. И, вы знаете, когда такие посылы становятся государственной пропагандой, оплачиваемой за счет тех же людей, которые это слушают, то очень долго плохое советское живет в людях. А хорошее - оно и обязано жить, оно продолжает жить.

Поэтому советского в людях очень много - потому что они очень сильно обмануты и ежедневно обманываются пропагандой, такой, как наша, а сейчас и российская. Может, по-иному думают люди в Украине, может.

А что говорить о зарубежье…Вот я в Эстонии был. Люди нормальным образом строят нормальное государство. Мы [Белоруссия] с Эстонией стартовали с одинаковых позиций по ВВП. Сегодня даже сравнивать нельзя обеспеченность среднего эстонца и обеспеченность среднего белоруса.

Источник:   Би-би-си 

 

Нашли орфографическую ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter   
Редакция «УК» поможет отстоять ваши права и восстановить справедливость!
Пишите нам по адресу help@cripo.com.ua
Новости ТВ
Загрузка...
МетаНовости
Загрузка...