влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:


Письмо в УК

Фотогалерея

Фотограф из США Ноа Брукс, провел несколько дней на позициях сил АТО на Донбассе

Фотограф из США Ноа Брукс, провел несколько дней на позициях сил АТО на Донбассе

Голосование

Кто следующий на очереди за Гиви, Моторолой и другими террористами?

Безлер
Ходаковский
Абхаз
Плотницкий
Захарченко
Пушилин
Губарев
Козицын
Мильчаков
Гиркин

Реклама

Печать

25 лет сексуального насилия в московской школе для одаренных детей. Новые свидетельства

08.02.2017 08:25

В небольшой московской школе для одаренных детей «Лига школ» директор Сергей Бебчук и его заместитель Николай Изюмов в течение двух десятков лет сексуально домогались учениц — об этом журналистам рассказали многочисленные выпускники и бывшие сотрудники школы. За прошедшие с момента публикации   недели к журналистам обратились еще люди, заявившие о том, что тоже были жертвами домогательств, а также бывшие ученики и сотрудники школы, отвергающие обвинения в адрес учителей.

23 января  в издании «Медуза» опубликовали расследование Даниила Туровского о небольшой московской школе «Лига школ», руководители которой Сергей Бебчук и Николай Изюмов, по заявлениям бывших сотрудников и учеников, в течение многих лет сексуально домогались учениц. 

Здание в Ясенево, где располагалась «Лига школ». Фото: Семен Кац для «Медузы» 

После того как выпускники «Лиги школ» провели расследование и потребовали от Бебчука и Изюмова уйти из образования, школа в 2015 году была закрыта — однако оба учителя продолжили работать с детьми. За прошедшие с момента публикации две недели к «Медузе» обратились люди, заявившие о том, что тоже были жертвами домогательств Бебчука и Изюмова, а также бывшие ученики и сотрудники школы, отвергающие обвинения в адрес учителей. «Медуза» рассказывает об этих обращениях — и о том, как история вокруг «Лиги школ» обсуждалась в СМИ и социальных сетях.

Новые свидетельства

После публикации расследования еще несколько выпускников «Лиги школ» рассказали «Медузе» о сексуальных домогательствах со стороны Сергея Бебчука и Николая Изюмова. «Медуза» опубликовала их монологи.

Лариса (имя изменено)

училась в «Лиге школ» с 2003 по 2008 год

Проблем у меня в школе особых не было, училась хорошо, преподаватели в целом любили и уважали, как и одноклассники, и остальные ученики. С учителями я времени проводила очень много, все время общалась и с Михалычем, и с Бебчуками. С последними бесконечно ездила во все походы, в Боброво, очень часто бывала дома в гостях, очень дружила с Анастасией Станиславовной [Лосевой, женой Сергея Бебчука]. И к последним [Бебчукам] у меня лично претензий нет никаких, и я им по-человечески сочувствую очень, но этот тезис «со мной не случалось — значит, не было», конечно, не могу принять, так как есть люди, которые не верят моей и подобным историям, а это правда. Нападки вроде «все это нужно 30-летним неудавшимся теткам ради мести за что-то» не очень мне подходят. Я с ними всеми всегда дружила, вплоть до совсем недавнего времени, и сложно найти какую-то мою обиду на школу — все было хорошо.

Николай Михайлович [Изюмов] влюбился в меня (его слова) летом 2004 года, когда я училась в 8-м классе. Мне было 14 лет. Когда я только поступила, он не проявлял ко мне интереса, ему больше нравилась Людушка (имеется в виду Людмила Соловьева, см. следующий монолог — прим. «Медузы»).

На летних каникулах мы переписывались с ним о том, как проходит лето. Мы решили сходить в кино вдвоем. И тут понеслось. Он как бы увидел во мне прекрасного, интересного, мудрого человека — и красивую девушку, и что там еще, не знаю. И начал мне писать и рукописные, и электронные письма. Например, от 23 августа 2004 года: «Знаешь, я в тебя просто влюблен, честно слово. Жаль, что ты не отвечаешь мне взаимностью, а все крутишь шашни с какими-то охламонами. Я последнее время стал по тебе просто скучать сильно. А раз скучаю, значит типа влюблен и житттттттьььь без тябя не магу» (орфография оригинала сохранена — прим. «Медузы»).

После случайного похода в кино мы потом еще много в кино ходили. Он меня просто забирал иногда с какой-нибудь последней пары и уводил. Границы в общении стирались очень постепенно. В кино пошли. За руку держал. Приобнял при встрече. Поцеловал нежно. И так — через дружеское — ты оказываешься у него на коленях. И тебе не очень, но он вроде же по-дружески. И в один из таких моментов он решает залезть тебе под одежду.

Как-то во время общей поездки в Псков мы ходили по музею. Он специально от всех отстал, остановил меня и сказал: «Я не могу, я очень хочу тебя поцеловать». Я сказала: «Нет». Он ничего не сделал.

Как-то он попросил меня принести альбом со своими детскими фотографиями. Я принесла. Он листал его со мной и выбрал оттуда штук пять-шесть, положил в верхний ящик стола, они лежали там у него много лет. Помню, что когда мы сидели у него в кабинете и листали этот альбом, зашел преподаватель, он что-то быстро спросил и выбежал. Михалыч сказал: «Он теперь знает, что я в тебя влюблен». Это я к тому, что никто [якобы] ничего не знал.

Как-то я заболела и не пришла в школу. В середине дня раздался звонок в домофон. Я была дома одна. Я услышала: «Ты только не бойся, пожалуйста, я просто не мог прожить без тебя и дня. Открой, я всего на секундочку». Я помню тот дикий, животный страх. Я нажала кнопку, он зашел, не стал снимать куртку, прошел в комнату. Я сидела на ковре, он стал трогать мои стопы, пятки, голые ноги. Просидел так несколько минут и ушел.

Устав от бесконечных писем, где Михалыч писал, что страдает от того, как любит меня, потому что его любовь безответная, я собралась и написала ему, что мы должны прекратить общаться, поскольку ему от этого плохо; и лучше будет, если это все закончится. В ответ я получила огромное полотно о том, что я эгоистка, что я «фригидная женщина». Надо отметить, что в 14 лет мне пришлось спросить у кого-то из старших подруг значение этого загадочного слова.

Все эти бесконечные письма про любовь, объятия, хождения с 14-летней ученицей вместо пар за ручку в кино, попытки залезть под одежду, хранение детских фотографий, письма про фригидность за отказ целоваться — такого не должно происходить между учителем и ученицей. Ни при каком неформальном и теплом общении.

Обо всем этом я никому не рассказывала. Как и во многих историях, психика работала на полное замещение, я все это постаралась спрятать очень глубоко и никогда [об этом] не думать. Первый раз за долгое время это всплыло два года назад, когда школу по этому поводу закрывали. Я не набралась смелости все эти видео смотреть и показания читать из-за ощущения когнитивного диссонанса; так и осталась без явной позиции. Михалыч начал писать мне всякие оправдательные письма, которые состоят полностью из какой-то бесконечной грязи на каждого, просто на каждого, кто встал на другую сторону. Я решила, что я ему все это давно простила и не хочу в это лезть. Даже написала ему после его огромного оправдательного полотна, что, в общем, мне тебя лично винить не за что, проехали.

Прочитав публикацию [«Медузы»], посмотрев наконец видео Веры и Тани, а также появляющиеся посты про одноклассниц и девочек, учившихся в то же время, я просто охренела от масштаба и уровня безнаказанности. Это изменило мое мнение.

Людмила Соловьева

училась в «Лиге школ» с 2003 по 2006 год

Я очень хотела учиться в «Лиге». У меня там училась старшая сестра. Она рассказывала мне о том, как там все устроено, о походах, праздниках. Когда я поступила, заметила, что у всех детей было много интересов, все были творческие, учиться было очень хорошо.

Как и все новенькие, я поехала в трехнедельный поход в Крым. Михалыч был настроен ко мне радушно. В банный день все девочки, после того как помылись, расчесывали волосы на солнце. Изюмов ходил вокруг, снимал все на видеокамеру. Около минуты он ходил вокруг меня, говорил комплименты, говорил, какие у меня красивые волосы, какая красивая. Мне было неприятно, но я стояла и улыбалась, не знала, как реагировать. Когда Изюмов смонтировал фильм, мне было стыдно, потому что все могли увидеть, как долго он вокруг меня ходит.

Изюмов писал мне записочки и валентинки с признаниями в любви и словами вроде «Как хорошо, что ты есть». Тогда это не казалось навязчивым и неприятным, было приятно, что тебе кто-то пишет и не забывает. За три года их накопилось около двух десятков. Пару лет назад от чувства отвращения я их все выбросила.

Все видели, как Михалыч разговаривает с девчонками, как говорит им: «Какие ласточки», как целует. Когда ты варишься в этом, тебе начинает казаться, что это нормально.

В 7-м классе мне было 13 лет. Изюмов часто звал меня в свой кабинет. Иногда он прямо на обеде говорил зайти к нему, чтобы обсудить что-нибудь важное. В самом кабинете он говорил: «Я просто соскучился». И обнимал. Иногда минут по десять, говорил нежные слова.

В кабинете он сажал меня на колени. Мог уткнуться в волосы и дышать. Говорил, как хорошо, что я есть. Он целовал меня, залезал рукой под кофту. Когда я зажималась, он останавливался. Мы оставались на фазе обнимания. Когда он пытался во время поцелуя засунуть язык мне в рот, я тоже зажалась. Он остановился. Но я понимала, что не могу ничего ему сказать.

Мы шутили с девчонками о Михалыче, вроде «опять он пристал», «опять в комнату завел». Такой стресс через шутки. Было стыдно и неприятно говорить об этом даже в небольшом окружении друзей, никто не рассказывал подробности своих историй.

Многих напрягало его внимание. Я не раз видела, как он прямо в школе прижимал какую-нибудь девочку к стенке, шептал ей что-нибудь на ухо. В этот момент проскакивала мысль о том, что у них более близкие отношения, чем у тебя с ним, что она любимица. И хотелось самой быть ближе.

В «Поречье» все происходило так, как рассказывают другие выпускницы. Изюмов каждое утро заходил к нам, будил, садился на кровати, целовал, гладил волосы. Иногда мы между собой говорили: «Может, сегодня он не зайдет?»

Ворота детского лагеря «Поречье», куда ученики и учителя «Лиги школ» ездили на новогодние каникулы. Фото: Семен Кац для «Медузы»

Когда мне было 16 лет, я ездила в деревню Боброво. Бебчук там все время что-то ремонтировал, все ученики, приезжавшие туда, ему помогали. Мы с ним вдвоем поехали к куче старых материалов у леса. Когда мы все погрузили, он сказал мне что-то ласковое, точно не помню. Он обнял меня за плечи и поцеловал в губы. Это продолжалось около трех секунд, думаю. Он хотел проверить мою реакцию. Я остолбенела. Я помню чувство не просто страха, а страха за свою жизнь. До этого у меня всегда было о нем впечатление как о холодном директоре, невозможно было от него ожидать подобного. После этого мы поехали назад к дому.

После 9-го класса я ушла из «Лиги». Официально — из-за того, что не пересдала хвост по физике. Сейчас я думаю, что специально не готовилась к пересдаче, так сработала моя психологическая защита, подсказала, что пора валить из этого места.

В августе этого года я обратилась к психоаналитику. Случайно ее выбрала. На первой же встрече я рассказала ей несколько деталей без подробностей. Психолог схватилась за голову и спросила: «„Лига школ“?» Оказалось, у нее были и есть другие выпускницы «Лиги».

Я понимаю, почему многие сейчас не верят. Это отрицание и вытеснение. Это сложная душевная работа. Я сама это выкинула из памяти на много лет. У меня был когнитивный диссонанс, потому что учеба в «Лиге» — эта часть жизни, которой мы гордимся. Просто нужно разделять учебу и то, что в ней было недопустимое.

Вера Байковская

училась в «Лиге школ» с 2004 по 2009 год

Все началось в первую же неделю учебы в 7-м классе. Утром, во время уборки, наклонившись, я пылесосила кабинет. И тут ко мне кто-то подошел сзади вплотную. Я развернулась и резко оттолкнула этого человека. И увидела, что это улыбающийся Николай Михайлович [Изюмов]. Я смутилась, а потом сказала, что не надо так делать. Он приобнял меня, и мы закрыли тему. С тех пор он целовал меня при встрече и прощании, каждое утро звонил на мобильный, чтобы разбудить. Он говорил, что ему нравится мой сонный голос. В «Поречье» он будил меня поцелуями, как и всех остальных девочек.

С Бебчуком у меня были напряженные отношения. Он не был мне симпатичен, сперва я его даже боялась, старалась не слишком с ним контактировать.

В 7-м классе Бебчук как-то в школе после уроков объяснял мне информатику. У меня не получалось, он злился. Он поднял меня за руку, подвел к стене и стал стучать моей головой о стену, приговаривая: «Зачем тебе голова? Зачем тебе голова?» История с баней обошла меня стороной. Я слышала, что Бебчук обрабатывает девочек веником, и это было как-то неловко даже обсуждать.

В 9-м классе Бебчук завел меня в кабинет после уроков, закрыл дверь и в течение часа говорил странные вещи. Он рассказал, как стал спать с женщиной, с которой работал, и как ему было тяжело с ней работать. Потом он спросил, не пью ли я пиво из бутылки, потому что это означает готовность сделать минет. Я сказала, что не пью. После этого я рассказала об этом Николаю Михайловичу [Изюмову]. Он сказал мне: «Бебчук неравнодушен к твоим лямочкам, вот и хотел тебя попросить носить более закрытые кофточки, методы у него не всегда понятные, сама знаешь».

Лесная дорога в деревне Боброво. Фото: Семен Кац для «Медузы»

Летом 2007 года я поехала в Боброво чуть позже остальных, Сергей Александрович [Бебчук] отказался ехать меня встречать. Я поймала попутку. На следующий день Бебчук сказал, что ребята, подвозившие меня, могут вернуться. Он посадил меня и двух моих подруг в машину. По дороге он высадил моих подруг посреди леса. Сам повернул на заброшенный молочный завод. На заводе он остановил машину, повернулся ко мне и сказал: «Раздевайся». Я молчала. Он сказал то же самое громче. Он отвернулся и несколько минут сидел молча. Я проверила, открыта ли дверь машины. Это были страшные несколько минут. После этого он завел машину и вернулся на дорогу, где были девочки.

Татьяна Коровкина (Грошева)

училась в «Лиге школ» с 2004 по 2007 год

Думаю, ни Изюмов, ни Бебчук не хотели сделать детям ничего плохого — только хорошее. Иногда Изюмов переступал границу, но он вряд ли задумывался о том, что вообще творит. Просто действовал по инерции, ведь никто не останавливал.

Когда мне было 14 или 15 лет, во время утренней уборки школы я была одна в аудитории. Я стояла у раковины, мыла тряпку. Изюмов подошел сзади. Поднял мою рубашку, начал страстно гладить живот и спину, забираясь все выше, целуя меня в волосы, шею, уши, шепча и напевая мое имя. Я замерла, совершенно шокированная. Потом он ушел, я еще несколько минут пыталась прийти в себя и осознать, что произошло. Я старалась не оказываться с ним наедине, отказалась переходить с ним на «ты» и холодно реагировала на его сообщения, какие мы хорошие с ним друзья. Мне было даже стыдно за такую реакцию: все были с ним милы и гордились дружбой с ним, а у меня не получалось, как у всех.

В майском походе один мальчик забыл взять с собой спальник. Чтобы решить как-то проблему, Бебчук за ужином попросил поднять руку девочек, которые были бы не против ночевать в спальнике с Бебчуком, а свой отдать мальчику. Я подняла руку, потому что хотела угодить и быть полезной. Далее была идентичная сцена с той, что описана в свидетельстве в статье. Бебчук крепко обнял меня руками и ногами. Я отлично выспалась и чувствовала себя замечательно.

Анна Зверькова

училась в школе «Икс» и в «Лиге школ» с 1993 по 1997 год

Я сначала училась в школе «Икс», потом в «Лиге». После общеобразовательной школы там было все по-другому. Удивляло близкое общение учителей с учениками. Мы общались на уроках, переменах, праздниках, дискотеках. И Бебчук, и Михалыч очень много вкладывали в школу. Все произошло из-за неформального общения. Для того времени раскрепощения и свободы всем казалось, что они попали в струю времени, было общение на равных с учителями. Сейчас то, что рассказывают, вроде поездок на дачу к директору, кажется диким. Тогда это было естественным.

В 7-м классе мне было 11 лет. В самом начале мне не казалось, что они нарушают рамки. При этом я слышала от старшей сестры историю про Марину. В 11 лет кажется нормальным все, что делают авторитетные для тебя люди.

С каждым годом, по моим ощущениям, Изюмов чаще лез к девочкам обниматься и целоваться. Все были обцелованные и облапанные.

В 11-м классе, когда мне исполнилось 15 лет, я была в деревне Фомино. Кроме меня там было еще человек 15 детей помладше. Они занимались на улице, я занималась биологией и математикой на втором этаже дома. Я лежала там на спальнике, пришел Михалыч. Грубого насилия не было — они всегда сначала проверяли. Он прилег ко мне, обнял, полез целоваться, пытался засунуть язык в рот. Я отстранила его. Он ушел. После этого мы продолжали общаться как обычно. Изюмов больше не предпринимал [подобных] попыток.

С момента публикации первого материала о «Лиге школ» «Медузе» стало известно еще о нескольких бывших ученицах школы, заявивших о сексуальных домогательствах со стороны Сергея Бебчука и Николая Изюмова: в 1994 году (обнимал и пытался поцеловать в походе), в 2004 году (пытался залезть под кофту, погладить грудь, поцеловать), в 2005 году (целовал в бане, раздевал), в 2009 году (признался в любви в походе, пытался поцеловать). Они не готовы рассказывать об этих случаях публично.

Выступления в защиту руководства «Лиги школ»

Некоторые выпускники «Лиги школ» и бывшие учителя не верят свидетельствам о сексуальных домогательствах. Они организовали сообщество «Лига школ. Доброе имя». Там они выкладывают видеообращения и открытые письма в защиту школы.

31 января было опубликовано видеообращение в защиту школы. В нем бывшие ученики «Лиги» рассказывают, что «неформальные отношения между учителем и учеником не тождественны насилию, действиям сексуального характера, дистанция между учеником и учителем может сокращаться, быть нехарактерной для большинства школ». Под обращением — несколько десятков подписей выпускников, их родителей и бывших учителей. 

«Медуза» получила несколько индивидуальных и коллективных писем от выпускников и учителей, не верящих обвинениям в адрес Бебчука и Изюмова. 25 января в редакцию поступило открытое письмо, подписанное восемью выпускниками «Лиги». «Мы очень хорошо знаем наших учителей, любим их и уважаем. И поэтому можем с полной ответственностью утверждать, что все обвинения в их адрес крайне сомнительны, и пока никаких весомых оснований менять наше отношение к происходящему мы не видим, — говорится в нем. — Мы проучились в „Лиге“ пять лет и продолжаем общаться с ее создателями до сих пор. Учитывая такой срок, наше мнение едва ли можно назвать безосновательным. То же самое вам могут сказать еще десятки людей, потому что в „Лиге“ всегда был очень открытый коллектив: школа была маленькой, и все друг друга знали. <…> При такой системе отношений что-то утаивать было невозможно».

27 января «Медуза» получила письмо Германа Левитаса, преподававшего в «Лиге школ» математику; под ним поставили подписи еще 15 бывших преподавателей «Лиги». В нем говорится, что в материале «Медузы» содержатся «легко опровергаемые данные». «Очень важная особенность этой школы состояла как раз в том, что школа жила как одна семья, со своими внутренними радостями и огорчениями, согласиями и спорами, ссорами и утешениями. Грязные люди всегда могут усмотреть в этом то, что их интересует больше всего. Но в защиту от них должен действовать принцип презумпции невиновности», — пишет автор письма (его полный текст опубликован на сайте «Эха Москвы»).

Как отреагировали на расследование о «Лиге школ» в СМИ и соцсетях

Расследование «Медузы» привлекло внимание большинства федеральных телеканалов. Выпускница «Лиги школ» 1998 года Евгения Семина рассказала Первому каналу, что целовалась с Изюмовым. «Все больше становилось каких-то задушевных разговоров, слово за слово, потом начались прикосновения на уровне, там, обнять, посидеть на коленках, — рассказала она. — А потом я зашла к нему в кабинет опять же о чем-то поговорить, и мы поцеловались. То, что он отрицает, что были какие-то посягательства с его стороны, это ложь. Он целовался со мной, я знаю точно еще двух девочек, с которыми у него тоже были поцелуи, прикосновения. Да, до секса не доходило, но и это тоже от взрослого человека с 13-летними, 14-летними девочками недопустимо».

В сюжете Рен-ТВ выпускница «Лиги школ» Дарья Пружанская рассказала, что в школе «были приняты неформальные отношения между учителями и ученицами». «На эту тему в школе есть внутренний анекдот. Когда к Бебчуку пришли родители одной из учениц и сказали: „Сергей Александрович, у нас есть подозрения, что один учитель вашей школы встречается с нашей дочерью“, Бебчук им ответил: „Не переживайте, этот учитель встречается с другой ученицей“». По ее словам, к внеучебным связям относились «легко, как к образовательному эксперименту». Выпускник школы Михаил Морозов рассказал, что постоянно наблюдал «классическую позу, как в кино соблазняют девушку: [Изюмов] облокачивался рукой о стену за ней и приближал свое лицо к ее лицу».

В телевизионных сюжетах также появлялись бывшие учителя и ученики «Лиги школ», которые не верят фактам, изложенным в материале «Медузы», и защищают Бебчука и Изюмова. В сюжете «Москвы 24» выпускник «Лиги школ» 2009 года Роман Мелик-Саркисян сказал: «Думал об этом полтора года, размышлял, убедил себя в том, что не могу в это поверить, в этом не было ничего пошлого, у нас действительно были приняты семейные, более теплые взаимоотношения». Жена Николая Изюмова Наталья заявила «Москве 24», что расследование «Медузы» — «статья смешная, просто смешная». Бывший заместитель директора «Лиги школ» Эдуард Алешин сказал «Дождю»: «Профессия учителя — опасная, у меня были увлечения учительницами, которые были много старше, когда я был в 8–9-м классе».

Лагерь «Поречье» в Подмосковье. Фото: Семен Кац для «Медузы»

Выпускники «Лиги школ» обсуждали расследование в открытых постах в социальных сетях. В одном из постов выпускница школы рассказывала о двух историях, «которые по меркам „Лиги“ выходили за рамки». Первый случай произошел в Поречье: «Михалыч сидел рядом с кроватью моей соседки, гладил по руке, слегка залезая ей в рукав пижамы». Второй случай произошел на даче Бебчука в Боброво. Там Бебчук, по словам выпускницы, приставал к девушке в бане, «пытался потрогать ее за несанкционированные части тела, она отмахнулась, вышла из бани, рассказала ребятам, которые уже собирались бить Бебчуку его бородатую физиономию, но передумали».

Сергей Подосинов, выпускник «Лиги» 2004 года, в своем фейсбуке заявил, что впервые в жизни узнал, что такое когнитивный диссонанс. Он объяснил, что благодарен Бебчуку, Изюмову и другим учителям «Лиги», при этом «у него нет никаких сомнений в фактах», рассказанных в расследовании «Медузы». Он отметил, что помнит, как Михалыч запирался с ученицами у себя в кабинете, и слышал про Бебчука и баню. «Мы не совсем верили девушкам, которые об этом рассказывали, — написал он. — Оказываясь у него [Бебчука] в гостях, мы все знали о существовании фотоальбомчика на полке, в котором есть обнаженные фотографии Анастасии Станиславны [Лосевой] и одной из выпускниц. В седьмом классе нам это казалось волнующим и „ржачным“».

Выпускник школы «Икс» назвал Бебчука и Изюмова «оборотнями» и призвал жертв сексуальных домогательств «оказывать посильное содействие расследованию», которое ведет СК.

Выпускница «Лиги школ» Светлана Бозрова выложила видеообращение, в котором объяснила, почему жертвы домогательств молчали и не обращались в полицию. «Ты настолько уважаешь этих людей, что начинаешь винить себя в том, что такое произошло», — объясняет она.

Бизнес-интересы Сергея Бебчука

После публикации первого материала о «Лиге школ» стало известно, что Сергей Бебчук до ноября 2015 года был совладельцем компании «Коддан Текнолоджис», занимающейся разработкой программного обеспечения для геологических компаний. Генеральным директором «Коддан Текнолоджис» с ноября 2014 года является Петр Воляк, родной брат Веры Воляк, одной из тех, кто заявил о сексуальных домогательствах со стороны Бебчука и Изюмова в первом материале «Медузы». Эти обстоятельства вызвали вопросы о возможном конфликте интересов между семьей Воляков и Бебчуком; первым о них сообщил в фейсбуке журналист Павел Миледин.

«Медуза» связалась с Петром Воляком. Он указал, что Бебчук перестал быть стопроцентным владельцем «Коддан Текнолоджис» еще в феврале 2014 года — до того, как произошел случай, описанный Татьяной Карстен, и за несколько месяцев до того, как руководитель театральной студии «Лиги» Ирина Дмитриева начала расследование в отношении руководства школы (расследование «Медузы» подтверждает эту информацию). Когда Воляк стал директором компании, Бебчуку принадлежало, по данным СПАРК, 5% компании; остальным владела офшорная компания с Виргинских островов.

По словам Воляка, на тот момент, когда он стал директором компании, ему не были известны факты, изложенные в первом материале «Медузы». «Я подключился к группе расследования в январе 2015-го, когда все основные факты уже были собраны Ириной Дмитриевой», — пояснил Воляк. Он добавил, что в компании «Коддан» играет «сугубо административную роль».

«Коддан Текнолоджис» — часть большой группы компаний «Геолинк», которая занимается разнообразным бизнесом, связанным с геологией: например, ведет геоэкологический мониторинг на заводах, производит измерительную аппаратуру и так далее. В 2009–2010 годах Сергей Бебчук также был генеральным директором ЗАО «Геолинк-Модтэк», а с 2003 по 2005 год — компании «Альтомедика»; обе они связаны с «Геолинком» (при этом, согласно федеральному закону об образовании, директор общеобразовательной школы не имеет права работать по совместительству).

Основатель «Геолинка» — Игорь Гомберг, живущий в США предприниматель, который среди прочего является членом попечительского совета Федерации гребного слалома России и основателем парка скульптур Turn Park в американском штате Массачусетс. Он же в разные периоды в 2011–2012 годах частично владел «Коддан Текнолоджис». Жена Гомберга — выпускница «Лиги школ»; источники «Медузы» подтверждают, что Гомберг был одним из спонсоров «Лиги» и имел отношение к расследованию выпускников в отношении Бебчука и Изюмова. Игорь Гомберг не ответил на запрос «Медузы» об интервью.

Кроме того, Сергей Бебчук с 2002 года является директором ЗАО «Региональная металлургия» — компании, которая среди прочего занималась строительством ферросплавного завода в Армении. До Бебчука ее возглавлял человек, в начале 2000-х занимавший один из руководящих постов в компании «Геолинк». По указанному в СПАРК телефону компании отвечают, что «номер в сети не зарегистрирован».

«Я слышал, что Бебчук был директором еще ряда компаний. Это делали его друзья в рамках материальной помощи, такое спонсорство школы», — говорит Петр Воляк, который выпустился из «Лиги школ» в 1998 году. По его словам, «если бы в этой ситуации [с обвинениями в сексуальных домогательствах] был какой-то конфликт интересов, первым бы об этом заявил сам Бебчук».

Сергей Бебчук не давал публичных комментариев с момента публикации первого расследования «Медузы».

Источник:  meduza.io  

 

Нашли орфографическую ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter   
Редакция «УК» поможет отстоять ваши права и восстановить справедливость!
Пишите нам по адресу help@cripo.com.ua
Новости ТВ
Загрузка...
МетаНовости
Загрузка...