Убили сироту. Румяный прокурор виновато разводит руками…

Прошел почти год со дня убийства сироты Сергея Зубкова. Так же, как и в прошлом году, летает тополиный пух над Новомиргородом, гоняют мяч по изумрудной траве пацаны из школы-интерната, где учился Сергей, и звонкие их голоса слышны в новом здании районного суда, с которым соседствует теперь школа. Много воды утекло: суд переехал, районный прокурор тоже — получил повышение и надзирает за соблюдением законов уже в областном масштабе, начальник милиции ушел в соседний район, передав дело об убийстве как эстафету новому, в уголовном деле появились новые свидетели – а воз и ныне там!

Уже почти год целая бригада квалифицированных государственных служащих – судей, следователей органов внутренних дел, прокуроров, судмедэкспертов, снова следователей, адвокатов упорно считают убийство обыкновенным хулиганством, никоим образом не пугаясь соседства реальной могилы, вообще игнорируя наличие в уголовном деле трупа, не обращая внимания на произносимые уже порядком уставшими потерпевшими и свидетелями по делу фразы о насильственных действиях, о кровавой драке, о бутылке и металлических стульях, которыми били, стремясь именно убить, а не похулиганить.

Румяный прокурор виновато разводит руками и стыдливо смотрит в пол, когда у него спрашивают про убийство. Судья в кокетливой мантии прерывает выступающего на слове УБИЙСТВО, при этом назидательно и достаточно грозно сообщает залу, что прокуратура НЕ УСМАТРИВАЕТ убийства в этом деле. А посему даже слово УБИЙСТВО не должно использоваться в судебном заседании! Видимо, для того, чтобы не вносить переполох в ряды четырех убийц, с легкой руки районного правосудия остающихся на подписке о невыезде, продолжающих вести плейбойский образ жизни, нимало не отягощаясь видениями прошлого лета.

Вот и один из нанятых защитой свидетелей, сам того не подозревая, с привычным для такого рода людей хвастовством и бахвальством, рассказал, как неоднократно встречался с подсудимыми в злачных местах Новомиргорода в конце лета (т.е. вскоре после убийства) и они были веселыми и жизнерадостными. Много смеялись, развлекались и вообще они – прикольные пацаны и нормальные ребята!

Для того, чтобы показать, что друзья убитого Сергея Зубкова – ребята, напротив, ненормальные и неприкольные, повесткой в зал суда обязали прийти медсестру школы-интерната и чуть было не заставили ее рассказать о болезнях потерпевших, их странностях, вредных привычках и прочих интимных вещах, которые должны были, по витиеватому замыслу защиты, вызвать как минимум ненависть присутствующих, прежде всего судьи и прокурора, по отношению к интернатским. Слава Богу, что к пожилой женщине, изрядно напуганной странными вопросами защитников, все же вернулось самообладание и она, блюдя врачебную тайну, сообщила суду о том, что дети в интернате – абсолютно нормальные, ежегодно они проходят медико-педагогическое освидетельствование и комиссию, которая призвана следить за состоянием физического и психического здоровья детей.

После такого признания на лицах группы защитников, рассчитывавших услышать историю об агрессивных психах, извращенцах и садистах из интерната, появилось искреннее разочарование. Ведь они рассчитывали на свежие краски в нарисованной ими картине, а получилось все наперекосяк: в кафе сидели «ненормальные» из интерната и пили кофе. Затем пришли «нормальные» – пьяные в стельку, в трусах, убили «ненормального» и уехали в ночь на автомобиле, бросив его мертвым посреди разгромленного кафе.

Вообще в этом балагане под названием судебный процесс беспомощные и неискушенные в уголовном процессе вчерашние интернатские, приобретшие горький и ненужный им статус – потерпевшие, широко раскрытыми глазами наблюдают, как неизвестные люди, которых судья называет свидетелями, рассказывают неправду о событиях того злополучного вечера. Они, с младых ногтей привыкшие жить в коллективе и верить взрослым, убежденные в справедливости возмездия и неотвратимости наказания, в очередной раз открывают для себя существование непонятного и тревожного мира обмана и подкупа.

Нет сомнения в том, что и чистота стен нового храма Фемиды, увы, уже не девственна и не блещет целомудренностью. Раковая опухоль коррупции бережно перенесена сюда с улицы Кирова, из старого здания суда и прокуратуры, прижилась и главенствует, вытесняя десять заповедей Христа, выдавливая через дорогие металлопластиковые рамы веру в правосудие.

В перерыве судебного заседания все выходят на улицу – покурить. При этом происходит демонстративное разделение: как бы независимые защитники, как бы незнакомые ни с прокурором, ни с судьей, курят под северной стенкой здания, как бы незнакомый с обвиняемыми и защитниками прокурор – у западной. Судья независимо от государственного обвинителя пускает дым у входа в здание районного суда, наблюдая, как потерпевшие за это время успевают пару раз с удовольствием пнуть мяч на соседнем школьном стадионе, при этом последние ведут себя, в отличие от остальных, абсолютно естественно.

Кто из них, правоохранителей, исполняет государственный долг честно и благородно? Кто ратует за справедливость в деле об убийстве сироты? Как так получается, что в Кировограде по-прежнему считают причиной смерти Сергея ведро этилового спирта, а Харькове отрицают это и мягко называют кировоградскую экспертизу непрофессиональной? Кто из правоохранителей осматривал место преступления и не увидел разбитую бутылку? Теперь все было бы проще, ибо стекло, как известно, сохраняет отпечатки пальцев. Слушания в суде проводятся раз в месяц всего по три часа, выматывая бедных (в прямом смысле этого слова) потерпевших, тратящих на проезд до Новомиргорода невеликие свои заработки. Один из них, Сергей К., говорит: «Я работаю на стройке в Одессе, без трудовой, снимаем комнату, питание – все дорого. Хозяин пока еще терпит мои поездки. Но сколько он будет терпеть – не знаю. А тут вместо того, чтобы еще в прошлом году за три дня все дело об убийстве Сергея закончить, растянули на год. Хотя понятно, чего вся эта бригада хочет!», — махнув безнадежно рукой, завершает он.

Нормой для молодежи Новомиргорода сегодня является алкоголь, пьяные похождения по барам и кровавые разборки с одной целью — покуражиться. Один из подсудимых с гордостью сообщил суду, что после употребления 400 граммов водки он может спокойно передвигаться! Правда, тут же получил под столом ощутимый удар ногой от кого-то из защиты – мол, думай, что несешь…

Я бы распоряжением районной администрации посоветовал в каждом шалмане повесить табличку с изречением древних: «Избегай удовольствия, рождающего печаль»… Вот и завотделом семьи и молодежи районной администрации Вячеслав Мордвинов, слышавший про прошлогоднее убийство, соглашается со мной – действительно альтернативы кафе и барам в городе нет. Для школьников работает ДЮСШ «Колос», а для остальной молодежи – 4 раза в неделю дискотеки, которые организованы совместно с отделом культуры. Вот, пожалуй, и все… «Так ведь и алкоголиков у нас практически нет – на учете в райотделе здравоохранения состоит 18 молодых людей, склонных к алкоголизму и наркомании», — говорит он. Причем цифру эту Вячеслав Владимирович озвучил с удовольствием и привычной гордостью за родной город. Мол, что делать, если нет ни пьющих, ни наливающих?

Иными словами, ничему не научил прошлогодний печальный вечер руководителей района и выводов из ЧП никто не сделал и, судя по всему, не собирается. Сирота, убийство, этиловый спирт, мажоры, трупы, эксгумация – да кому все это нужно! Сказали же, что район выходит на уверенный ноль по алкоголикам!

Только вот не вяжется вся эта статистика с количеством различного пошиба питейных заведений, разбросанных по всему городку. В них всегда людно. Традиционная картина: днем трое пацанов, скажем так, старшего школьного возраста, в популярном уже который сезон новомиргородском прикиде — майка и трусы, оккупировали стол с водкой и пивом, наполняя помещение кафе возле районной администрации дымом, матом и хриплым громким смехом, от которого становится не по себе. Один из них, для удобства положивший обе ноги на пустующий стул — стоптанными подошвами к зрителям, обернулся на нас, и осовелые глаза его продемонстрировали недетскую агрессию.

Мы поднялись и вышли — от греха подальше…

Александр Иссад, Новомиргород, специально для УК

Читайте также: