Опасность ядерной России. Почему в РФ отключались станции замера радиации?

Опасность ядерной России. Почему в РФ отключались станции замера радиации?

В России через несколько дней после взрыва в ядерном центре под Северодвинском приостанавливалась передача данных со станций мониторинга радиации. Сначала работу прекращали станции в Дубне и Кирове, позже — на Чукотке и на Алтае. На вопрос о причинах молчания станций российские чиновники отвечали, что испытывают проблемы с сетью и связью, пишет Би-би-си.

В среду Организация Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ОДВЗЯИ) сообщила, что начала получать от восстановившихся после сбоя двух российских станций по мониторингу радиации результаты измерений за последние дни. Министерство обороны России, которому подведомственны станции, не ответило на запрос Би-би-си.

8 августа минобороны РФ сообщило о взрыве при испытании жидкостной реактивной двигательной установки на полигоне под Северодвинском в Архангельской области. В результате погибли пять сотрудников Российского федерального ядерного центра — Всероссийского научно-исследовательского института экспериментальной физики (РФЯЦ-ВНИИЭФ).

В интервью изданию Wall Street Journal исполнительный секретарь ОДВЗЯИ Лассина Зербо говорил, что отключение станций вызывает у наблюдателей подозрения в том, что российские власти пытаются ограничить распространение сведений об аварии. Что об этом думают эксперты?

Александр Уваров, главный редактор AtomInfo:

«Я не считаю, что [отключение станций] говорит об угрозе для населения с точки зрения радиационной или ядерной безопасности. Предлагаю просто посмотреть на карту — где Северодвинск, и где Чукотка. В Северодвинске фон был на самом деле небольшой — 2 микрозиверта в час — меньше, чем на бразильских пляжах. Как известно, выброс в атмосфере довольно быстро рассеивается, поэтому если бы до Чукотки что-то и дошло, то в микроскопических количествах.

Скорее всего, это связано с другой ситуацией — это мое предположение — что заблокирована передача данных просто, чтобы не показать иностранным государствам изотопный состав выброса. Это очень серьезная вещь, по ней можно сделать выводы о том, что за устройство [испытывалось]. А так как оно имеет оборонное значение, то, видимо, этого просто не хотели. Все разведки мира с 1945 года занимаются тем, что пытаются друг у друга узнать изотопный состав устройств. Тем более передача данных осуществляется на добровольной основе: хотим — передаем, не хотим — не передаем».

Presentational grey line

Александр Панов, ведущий научный сотрудник НИИ ядерной физики МГУ:

«Эта ситуация кажется очень подозрительной — слишком много случайных отключений в одно и то же время. Все думают о том, что там были показания, которые кому-то не понравились».

Presentational grey line

Вадим Лукашевич, независимый военный эксперт:

«Я сразу подчеркну, что это умозрительные заключения, рассуждения обывателя — информации нет, и мы судим только о том, что появляется в паблике. Отключение четырех станций — сначала две, потом еще две, — не могут быть случайными. Сами по себе перебои со связью, которыми это объясняют, неубедительны. Эти станции — это не шлагбаум на переезде, это международное дело, они передают информацию в международные мониторинговые центры. Работа этих станций на территории России и передача данных свидетельствуют о том, что Россия не нарушает договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Это не те объекты, у которых бывают перебои со связью.

Если мы исходим из того, что эта ситуация не случайна, то станция вырубается для того, чтобы не передать результаты своих текущих замеров. Они начали выключаться не сразу, а тогда, когда, судя по компьютерному моделированию, это облако радиации к ним подошло. То есть тогда, когда должны были зафиксировать некий всплеск. Не факт, что он был очень большим, опасным, но это всплеск был бы виден на естественном фоне. Эти станции сейчас не дают информацию, и это дает нам основания говорить, что ничего не происходит.

Эти станции поставила Организация Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). Если страна договор выполняет, то радиационный фон у нее не растет. А если, допустим, производит ядерные испытания, то эти станции фиксируют всплески. Когда мы взорвали первую атомную бомбу в Семипалатинске в 1949 году, Америка узнала об этом по пробам воздуха над Аляской — тогда не было спутников и т.д. Получается, что у нас произошла некая авария в Неноксе, мы говорим, что было испытание реактивного двигателя. Но приборы зафиксировали всплеск.

То есть теперь мы должны будем доказывать, что это был просто выброс радиации в связи с чем-то, но не ядерный взрыв в атмосфере. А если бы станции передали этот всплеск, мировое сообщество на полном основании могло России как члену этой организации предъявить требование: докажите, что это были не ядерные испытания. И тогда мы должны будем что-то объяснять, рассекречивать, чтобы нас не обвиняли, что мы нарушили договор. В этой ситуации проще выключить станции, сославшись на любую причину.

Сам по себе факт выключения станций приводит к мысли, что скачок [радиации] был. Мировое сообщество сейчас не может доказать, что у нас был всплеск радиации. Но и Россия не может доказать мировому сообществу, что всплеска не было, потому что международные средства контроля не работают».

«Фонила ванна, военные увезли ее на КамАЗе»

Врач из Архангельской области рассказал корреспонденту «Новой газеты» Александре Джорджевич, как прошли первые часы в больницах с пострадавшими на полигоне 8 августа.

19 августа президент России впервые прокомментировал ЧП под Северодвинском, когда во время испытаний двигателя на военном полигоне в районе поселка Ненокса произошел взрыв двигателя, и погибли люди. Владимир Путин заверил, что угрозы повышения радиационного фона в области нет, «ситуация контролируется, приняты превентивные меры». «Новой газете» удалось поговорить с медиком из Архангельска, который частично принимал участие в ликвидации последствий трагедии и рассказал о том, как и куда доставили пострадавших сразу после взрыва, какими средствами проводилась дезактивация в клинике и почему врачей действительно никто не предупредил о радиоактивном заражении больных.

«Никакой угрозы там нет, и никакого повышения фона там тоже не существует. Туда направлены были эксперты, в том числе независимые эксперты, которые контролируют сейчас ситуацию. Во всяком случае, я эти доклады получаю, получаю доклады наших экспертов, и военных экспертов, и гражданских — мы серьезных изменений там не видим», — сказал президент РФ перед началом переговоров с президентом Франции Эмманюэлем Макроном. В то же время Путин отметил, что принимаются превентивные меры, «чтобы не было никаких неожиданностей».

В результате трагедии погибли пять сотрудников «Росатома» и, по неподтвержденным данным, двое представителей Минобороны РФ. Ранения получили трое военных и трое специалистов госкорпорации.

Видео: Александр Лавренов / «Новая газета»

8 августа стало известно, что на полигоне в Архангельской области произошел взрыв. Информация о нем появлялась постепенно, и далеко не сразу удалось узнать, что ЧП случилось на полигоне на морской платформе во время испытания ракеты с радиоизотопным источником питания.

В Росатоме трагедию объяснили «стечением обстоятельств», которое нередко происходит при испытаниях новых технологий.

Власти Северодвинска и Росгидромет сообщили, что в день ЧП в Северодвинске радиационный фон кратковременно вырос, затем нормализовался. Власти города заверили, что угрозы здоровью населения нет.

Первыми об опасениях врачей, работавших на трагедии, относительно собственной безопасности и их недовольстве сообщило The Moscow Times. Издание со ссылкой на источники указало, что врачей Архангельской областной больницы, лечивших раненых при взрыве на военном полигоне, просто не предупредили о том, что пострадавшие могли подвергнуться воздействию радиации. По словам одного из собеседников издания, состояние пациентов заставило персонал заподозрить у них признаки радиоактивного заражения, однако ни руководство больницы, ни чиновники регионального Минздрава, ни представители властей не уведомили врачей о возможной опасности.

Пострадавших от взрыва в медучреждение доставляли в специальных костюмах. Кадр «Россия 24»

Как стало известно «Новой газете», шестерых пострадавших на взрыве 8 августа отвезли в две разные клиники: троих распределили в обычную гражданскую Архангельскую областную больницу, других доставили в Центр им. Н.А. Семашко, который расположен в километре от областной больницы.

«Там есть радиоизотопная лаборатория. Им поступала довольно противоречивая информация, однако у них было все необходимое для работы с такими пациентами. Так как там есть датчики альфа-, бета-, гамма-излучения, то врачи сразу определили дозы радиации у пациентов и произвели дезактивацию. Затем повторно замерили дозу излучения, повторно произвели дезактивацию. Сами врачи все это время были в костюмах химзащиты, в респираторах, то есть можно сказать с уверенностью, что единственное учреждение, которое сработало в этой ситуации профессионально, — это Центр им. Н.А. Семашко. Они взаимодействуют с радиоактивными веществами ежедневно. В областной больнице знали, что произошел взрыв на военном полигоне, а больше ничего не знали», — рассказал источник в клинике.

По данным «Новой газеты», троих пациентов доставили в Архангельскую областную больницу в 16.35 8 августа. Ввиду отсутствия информации, людей сначала обследовали в приемном покое. Позднее пришлось проводить дезактивацию всего приемного покоя, так как вместе с этими пострадавшими в больницу попал цезий-137 (радиоактивный изотоп, являющийся побочным продуктом ядерного распада урана-235), его доза составляла 22 тыс. микрочастиц на 1 кв. см, но выявлено это было только через час после приезда пострадавших.

«За это время они успели обследоваться, побывать на компьютерной томографии, были перевезены в операционный блок, были задействованы три операционных, впоследствии, когда прибыли дозиметристы и было выявлено, что они носители бета-излучения, их перевели обратно в приемный покой. Там уже силами врачей, санитарок и медсестер проводилась дезактивация мыльными растворами. Для защиты у них были только обычные повязки», — рассказывает собеседник «Новой газеты». По его словам, в мероприятии участвовало 57 человек, притом что обычная смена — 15–20 человек, то есть большинство людей либо добровольно, либо по требованию руководства остались работать сверхурочно. «Никто не отказался, даже уже зная, что это радиоактивные пострадавшие», — говорит он, отмечая, что некоторые коллеги жаловались на покалывания в области лица и рук.

Впоследствии троих пациентов после операции наблюдали в оперблоке до 8.20. В ночь на 9 августа в больницу прилетели специалисты из Государственного медицинского центра им. А.И. Бурназяна (Москва), и в 8.20 началась эвакуация из больницы:

«Двое пострадавших из трех не доехали до аэропорта и погибли, но их тела также были доставлены в Центр Бурназяна. Доза радиации была очень большой, картина лучевой болезни развивалась по часам».

В самой больнице также началась дезактивация. Так, военные выкосили всю траву вокруг больницы, была произведена дезактивация приемного отделения, операционных. «Плюс там очень фонила ванна, военные ее просто демонтировали и увезли с собой на КамАЗе», — говорит источник «Новой» в клинике.

В дальнейшем, 10 и 12 августа, дозиметрический контроль не выявил доз радиации в Архангельской областной больнице. По данным «Новой», из областной больницы были изъяты все журналы, электронная документация, а с врачей, медсестер и санитарок взяли подписки о неразглашении обстоятельств оказания помощи. «Они не понимают, что не являются носителями гостайны, не знают границ гостайны, их это пугает», — сказал один из медиков.

Врачи клиники напуганы и рассержены, они считают, что причин у произошедшего несколько. В числе прочего люди винят Автоматическую систему контроля радиационной обстановки (АСКРО). По словам собеседника «Новой газеты», сработало только шесть детекторов из восьми. Согласно данным Росгидромета, радиационный фон в Северодвинске в течение нескольких часов после взрыва ядерного устройства превышал норму в 4–16 раз.

Скриншот уже удаленного пресс-релиза о «нормальном радиационном фоне» после инцидента на военном полигоне

Эта информация соответствует сведениям, первоначально представленным на сайте северодвинской администрации, однако почти сразу после публикации власти Северодвинска удалили это сообщение с сайта.

Кроме того, в отсутствии качественной коммуникации между всеми участниками ликвидации последствий взрыва врачи винят министра здравоохранения Архангельской области Антона Карпунова, который находился в отпуске в Крыму и осуществлял руководство в критической ситуации по телефону, не зная деталей, и молчание военных, которые не готовы были признавать наличие радиации в Северодвинске.

При этом, по данным «Новой газеты», на полигоне в Неноксе в момент испытаний присутствовал замминистра обороны Павел Попов.

«Он был предупрежден, что там небезопасно, поэтому был не на платформе, разумеется, а рядом», — говорит источник, знакомый с ситуацией.

Павел Попов. Фото: РИА Новости

Как сообщалось ранее, после произошедшего 21 человек был обследован в Центре Бурназяна в Москве. По словам трех источников The Moscow Times, у одного из медиков в мышечной ткани обнаружили цезий-137. Собеседник «Новой» подтвердил эту информацию и уточнил, чтоиз-за этого была остановлена транспортировка докторов, хотя туда собирались направить еще около 40 человек.

Между тем 19 августа издания Newsader и «Радио Свобода» опубликовали видео, предположительно снятое на встрече военного, чье имя неизвестно, с жителями архангельского поселка Ненокса, на которой обсуждались последствия после взрыва на полигоне.

Видео: Newsader

Военнослужащий говорит, что радиоактивное заражение получили только те, кто находился в непосредственной близости от двигателя. По его словам, погибшие специалисты получили травмы, несовместимые с жизнью. С пострадавшими сначала провели процедуру очистки от радиации, а затем доставили в «специализированную больницу Росатома», — сказал военный.

Он посоветовал местным жителям не приближаться к берегу Белого моря, так как туда прибило один из понтонов, который использовался при испытаниях, и контейнер с «тросами, цепями и приборами». По его словам, испытания ракетного двигателя, на котором произошел взрыв, происходили и ранее. «Испытания были задолго до этого. Вы об этом ничего не знали», — заявил он.

 По материалам  Би-би-си и «Новой газеты»

Читайте также: