Российская оккупация: ОРДЛО — территория бесправия

ОРДЛО - территория бесправия
С марта этого года Павел Лисянский, в прошлом глава общественной организации «Восточная правозащитная группа, стал представителем уполномоченной Верховной Рады Украины по правам человека Людмилы Денисовой в Донецкой и Луганской областях. На его счету освобождение двух человек из плена «ЛНР». О том как оккупанты в «ДНР» и «ЛНР» используют детей для пропаганды, за что могут «задержать» в ОРДЛО и чем рискует каждый житель оккупированной территории, Павел Лисянский рассказал изданию «ОстроВ«.

 

Недавно Вы заявили на конференции в Киеве, что более 5 тысяч детей в ОРДЛО прошли обучение в так называемых «патриотических лагерях», где учат обращаться с оружием и воспитывают ненависть к Украине. Что это за лагеря? Каким образом туда привлекают детей?

— По этой ситуации Восточная правозащитная группа, которую я ранее возглавлял, подготовила отчет, где указаны организации, занимающиеся в «ДНР» и «ЛНР» пропагандой войны среди детей. Эти лагеря финансируются Россией. Как правило, все эти организации созданы бывшими «регионалами». У каждой организации четкая направленность. Например, так называемая «Молодая гвардия» (цитирует – ред.) – «детско-юношеская организация созданая в целях содействия гражданско-патриотическому, духовному нравственному развитию и консолидации молодежи «ЛНР», уважению к правам человека, и личности истории традиции «ЛНР». Некая организация «Лугари», целью ставит «сохранение исторического и культурного наследия «ЛНР«.

— С детьми какого возраста они работают ?

— В основном — от 7 до 17 лет.

— Почему такой усиленный акцент на эти лагеря делается?

— Россия сейчас борется не за территорию, а за умы и сознание молодых людей, — так они воспитывают для себя такой идеологический фундамент для того чтобы в будущем влиять на регион. Донбасс не нужен России, но ей надо иметь постоянное влияние на Украину. Россия через эти лагеря пытается таким образом инвестировать в подрастающее поколение.

— С точки зрения международного права, как это квалифицируется?

— Тех, кто вкладывает оружие в руки детям надо привлекать к уголовной ответственности. Фактически, российская сторона привлекает детей к войне, что является нарушением ряда конвенций, да и в целом международного гуманитарного права.

-Украина использует эти данные в международных судах?

-Насколько я знаю, нет. Для этого необходимо выработать стратегию. А пока что на международной арене идет только осуждение.

-Жалобы от родителей этих детей поступали к вам из ОРДЛО?

-Нет. Там это одобряется. Даже в школах два раза в день включают гимн «ЛНР».

-Как еще оккупанты используют детей в своих целях?

-Например, проводят реконструкцию военных событий и фактически вкладывают в руки детям оружие. В «ЛНР» детей даже на передовую выводят.

— Вы заявляли, что в оккупированном Донецке 19 человек пропало без вести после убийства главаря «ДНР» Александра Захарченко. Что известно об их судьбе?

-Некоторых отпустили из «подвала», родственники других после этого не связывались с нами. Но конкретных заявлений от родных, что кого-то, например, убили — у меня не было. Могу сказать, что ситуация нормализовалась.

-Если говорить о пропаже людей, то в соцсетях немало объявлений подобного рода. Как обстоит ситуация на самом деле?

-Проблема есть. В связи с тем, что нет доступа и слабо работают СМИ на оккупированной территории, то о пропаже людей «официально» там не сообщают. Соответственно и найти их труднее. Статистику я не скажу, поскольку этого не знает никто. Сотрудников аппарата Уполномоченного ВР по правам человека там нет, нам удается получать информацию только благодаря партнерству с правозащитными организациями, работающими в Луганской и Донецкой областях.

-Но там же есть представители международных организаций — с ними Вы контактируете?

-Мониторинговая миссия ООН есть, но у них тоже ограниченный мандат. Практически за каждой международной организацией установлена слежка так называемого «МГБ». Такой организации, которая бы занималась поиском пропавших без вести на оккупированной территории Донецкой и Луганской областей по факту нет. Вся надежда на неформальные источники информации, — по факту это те люди с ярко выраженной украинской позицией, которые вынуждены проживать на оккупированной территории, но об этом в силу объективных причин не буду говорить подробно.

-Можно ли говорить, что в «ДНР» или «ЛНР» ситуация где-то более худшая или лучшая?

-Одинаковая ситуация везде, потому что в ОРДЛО — беззаконие. Там не соблюдаются права человека.

-За что именно чаще всего задерживают людей там?

-Например, донос за проукраинскую позицию. Во-вторых, задерживают бизнесменов — отжимают собственность.

-Это было характерно больше для 2014 года.

-Да, всех повально тогда задерживали. Но и до сих пор такие случаи имеют место быть. Кроме того, могут посадить «на подвал» за словесный конфликт.

-Как действовать родственникам «задержанного» в этой ситуации?

— Есть несколько стратегий, но основные две: договариваться на месте и освободить человека, или заявлять об этом человеке во всеуслышание, надеясь, что такая публичность поможет его освободить. У меня так получилось, когда я работал в Восточной правозащитной группе в 2017 г освободить Александра Ефрешина из колонии «ЛНР». Тогда о нем заявили в СМИ, в том числе в ВВС.

-Какие суммы требуют оккупанты за своих пленных?

-Разные. У нас был случай, когда наш сотрудник — правозащитник, попал к ним в плен. Нам надо было промониторить разрушенность учреждений, и когда он фотографировал больницу в Торезе, то его задержала «комендатура». Человека удалось освободить за 500 евро, потому что на месте правозащитники договаривались с рядовым составом, и это был выходной день — эта информация не дошла до главарей НВФ. Если бы информация о его задержании дошла до «верхушки» НВФ, то шансы на освобождение были бы низкими.

-Какова вероятность, что человека выпустят живым?

— Никакой гарантии нет.

-Что касается других узников — осужденных еще судами украинской юрисдикиции, то есть до 2014 года. Недавно при участии Людмилы Денисовой из «ДНР» на подконтрольную территорию Украины вернулись 13 осужденных, из «ЛНР» — 42. Геращенко говорила, что оккупанты используют осужденных как рабочую силу. Что именно заставляют их делать?

— Ранее когда я возглавлял ВПГ, в 2016 мы обнародовали отчет, где впервые было заявлено, что там эксплуатируют людей, с указанием перечня данных мест. В каждом месте лишения свободы есть промышленная зона. До этих событий, все зоны выпускали продукцию и осужденные получали деньги за свою работу. К примеру, по состоянию на 2012-13 гг это равнялось 4 млн долл. Сейчас заключенные там ничего не получают. Если повезет — 5 сигарет в день. Они производят древесный уголь, шлакоблоки. Их могут отправить работать на копанки, шахты.

-Известно вам в каком состоянии там содержат заключенных — питание, медпомощь?

-Я общался с заключенными, которых омбудсмен Денисова забрала с той территории, так они говорили, что к ним стабильно раз в месяц приезжал спецназ, их били. Питание с каждым месяцем все хуже, медпомощи как таковой нет — все лечат аспирином…

-Контактируете с семьями удерживаемых в плену?

-Да, они приходят к нам в офис. Вот братья Чуйковы, у них мама Марина Чуйкова была задержана в Горловке на блокпосту. Они два месяца не знали что с ней и где она. Связь с матерью у них — очень опосредованная. Родные часто приходят, но мы поддерживаем как можем.

-В каком состоянии их содержат?

— Это сплошное беззаконие. Не допускают адвокатов, выбивают признания.

-Публичность имен удерживаемых в плену «ДНР/ЛНР» мешает или помогает освобождению человека?

-Публичность может помочь в том, что его не убьют, но, возможно, он будет долго сидеть. Это не мои слова, а людей уже освобожденных из плена. Тот же Александр Ефрешин — он не политзаключенный, был осужден до 2014 года, — говорил, что когда о нем стали говорить публично, приехала «генпрокуратура», ему увеличили работу, моральное давление оказывали, но конвоиры сказали его не трогать. Но это настолько все индивидуально и зыбко…

Когда меня спрашивают какое главное нарушение прав человека в ОРДЛО, то я говорю — право на жизнь. Там оно полностью нивелировано. Каждый, кто живет на оккупированной территории, рискует каждый день тем, что у него отнимут жизнь. Независимо от статуса и профессии. Там ни у кого нет гарантий безопасности.

Если говорить о жителях «серой» зоны — какие самые частые нарушения прав человека вы фиксируете?

-То же самое — право на жизнь. Также страдают мирные жители при обстрелах. Когда мы были с главой благотворительной миссии «Пролісок» Евгением Каплиным в Опытном, то нас одна бабушка угощала виноградом, и у нее не было двух пальцев на руке. Как сказал Каплин при последнем обстреле ее ранило. Плюс проблема разминирования — пример, когда в Горловке осенью подорвались четверо подростков. По всей зоне ООС — оккупированная или подконтрольная территория — когда идет война, самое главное нарушение — право на жизнь. Также социально-экономические права. В том же Опытном — нет света, нет доступа к нормальному питанию, водоснабжению.

-Как это можно решить?

-Главное — решить военный конфликт: прекратить боевые действия и начать все восстанавливать. Свет просто так не появится. Если сегодня он есть, то завтра попал снаряд и света нет.

— С какими вопросам к вам обращаются люди?

— Разные. Это невыплата заработных плат, незаконное задержание, нарушение других прав человека. Бывает, что и не по адресу звонят. Говорят: «Приедьте, у меня из сарая украли полторы тонны угля». Я вежливо объясняю, что это не компетенция офиса омбудсмена и надо обращаться в полицию. Недавний случай на КПВВ «Майорское», когда люди прибыли после закрытия КПВВ. Мы приехали и решили вопрос: военные приехали и стали оформлять пропуск людей — 44 человека. Такого никогда не было на «Майорском».

-Такие ситуации могут повториться?

-Конечно! На КПВВ «Новотроицкое» часто пограничники вынуждены продлевать работу по пропуску граждан. Но для этого и есть представитель офиса омбудсмена в Донбассе и мы готовы всегда прийти на помощь и защищать их права.

— Когда ввели военное положение, то Вы на своей Фейсбук-странице разместили телефоны — в случае нарушения прав, мол звоните. С какими вопросам обращались?

-До ста звонков в день было. По разным вопросам: в основном — это паника. Были и провокации — звонят, мол сейчас моего внука забрали в военкомат и т. д. Мы спрашиваем — ФИО внука, какой военкомат, а нам — не отвечают и бросают трубку.

-В связи с предстоящими выборами в Украине, с Вашей точки зрения, какие возможны провокации со стороны оккупантов?

-Я бы сказал, не провокации, а реальные действия — возобновление боев, чтобы посеять хаос и панику.

Автор:  Ирина Голиздра, «ОстроВ»

Читайте также: