Не зарекайся! Часть 2

Театр начинается с вешалки, а тюрьма с ареста (так в народе обычно называют задержание). Хорошо бы, чтоб каждый человек, не обидевший в своей жизни даже мухи, был внутренне готов к этому действию, так как аресты бывают и случайные, и ошибочные. Но, как правило, человек предполагает, что за какие-то грехи его постепенно обкладывают флажками, как волка. Ощущение это неприятное, навязчивое и утомительное. Жить, в любую минуту ожидая ареста, очень тяжело. Поэтому следует по возможности трезво оценить свои перспективы. Арест

Если вы реально понимаете, что ареста не избежать, нужно к нему подготовиться. Пьянствовать или «убиваться» наркотой — не выход из положения. Это жалкая попытка отодвинуться от грозной реальности. Не поможет. Поможет другое: простые, спокойные и расчетливые действия.

Прежде всего приведите в порядок свои дела: оплатите счета, верните долги, подготовьте необходимые доверенности на близких людей. Продайте и раздайте все, что у вас отберут. Продумайте все до мелочей, которые после вашего ареста могут вырасти для родственников в неразрешимую проблему. Договоритесь с друзьями о возможной помощи вашей семье. Заручитесь поддержкой кого-то из них, чтобы потом не пришлось впутывать в свои нелегальные дела родственников — это будет неправильно.

Соберите вещи и продукты. Традиционно это называется «сухари сушить». Хотя сухари-то как раз в тюрьме и не понадобятся. Нужны будут калорийные и легкие продукты: сало, копченая колбаса, лук и чеснок, «Мивина», печенье, конфеты, сахар, чай, кофе, шоколад. Продукты нужно подготовить, рассчитывая, что первая передача может быть вами получена через семь-десять дней.

Вещи должны быть простыми и удобными как для лежания на нарах, так и для прогулок (так называется топтание в небольшом прогулочном дворе, больше похожем на вольер в зоопарке). По возможности, не должно быть шнурков (их заберут). Обязательно нужно взять тетрадь, ручку, книгу. Денег брать не надо, все заберут в милиции и в тюрьму не передадут. В лучшем случае деньги отдадут родным, в худшем — они пропадут.

Понадобятся миска, кружка, алюминиевая ложка, кипятильник, мыло, шампунь, зубные щетка и паста, стиральный порошок, полотенце. Бритва — либо электрическая, либо одноразовый станок. Все продукты и вещи надо поместить или пересыпать в прозрачные полиэтиленовые пакеты, иначе при постоянных обысках их будут разрывать. Все добро сложить в одну сумку, надежно застегивающуюся, так как с ней потом будут обращаться довольно небрежно.

После этого надо решить главный вопрос: сдаваться или потянуть еще? Здесь совет невозможен. Все зависит от самого человека и сложившихся обстоятельств. Но необходимо знать, что явка с повинной всегда оформляется ментами (им так даже удобней) и засчитывается судом как смягчающее вину обстоятельство. Поговорка «чистосердечное признание смягчает вину и увеличивает срок» зачастую верна, но в данном случае она не в тему. Явка с повинной и чистосердечное признание во всех деталях преступления — это разные вещи . Лучше уж вспомнить другую народную мудрость — «раньше сядешь — раньше выйдешь».

Как-то два сельских парня украли на ферме теленка, зарезали его, и мясо продали. Одного из них задержали на третий день, а другой был в бегах. (Быть в бегах или, если официально, находиться в розыске — понятие условное. Часто беглеца никто не ищет. Менты справедливо полагают, что попадется сам). Через месяц участковый, проезжая по селу на мотоцикле, увидел на улице «нелегала», поманил его пальцем, показал на коляску и отвез в райотдел. Потом был суд, и дали этим ребятам всего поровну — одинаковый срок и солидарный иск. Сидели они тихо, хорошо работали. Подошла амнистия. Тот, которого арестовали первым, ушел на свободу, а второй «парился» еще год, до следующей амнистии. Дело в том, что первый на момент опубликования амнистии отсидел треть срока, а второму не хватило недели. Вот уж воистину: раньше сядешь — раньше выйдешь.

Явка с повинной хороша еще тем, что к такому заявителю менты всегда относятся спокойно и агрессии по отношению к нему не проявляют. А то как-то неудобно получается: человек вроде сам пришел, а мы на него противогаз… Но в любом случае, являться с повинной или нет, решать приходится каждому за себя.

Попав в милицию, забудьте о своих правах и отнеситесь к их отсутствию философски, как к неизбежности. Наверняка вам приходилось где-то читать или слышать по телевизору советы адвокатов: вы имеете право на телефонный звонок, менты обязаны немедленно оформить протокол задержания и т. д. Забудьте это. Запомните другое — здесь вам никто ничего не должен, и самое большее, что вы сможете вытребовать — это получить по бочине. Исходите из того, что вы потом ничего не докажете: ни того, что вас били и оскорбляли, ни того, что забрали деньги. Ничего. Вы пленный. Поэтому действовать нужно иначе. Об услуге надо просить. Не унижаться, а просто вежливо просить. Нельзя показывать ненависть, презрение, возмущение. Хуже от демонстрации этих эмоций не будет, ментам на них наплевать. Но лучше тоже не станет. О решении проблем нужно договариваться. Именно так: вести переговоры, спрашивать об их условиях и предлагать свои. Есть возможность — торговаться.

Если вы убедите ментов, что ваши родственники готовы «улаживать дела» (а они в этом убеждаются очень быстро), вам сразу же дадут позвонить и, коль скоро ваше задержание неизбежно, оформят соответствующий протокол. Это важно, потому что срок начнет «мотаться» именно с этого протокола. Менты умеют и трое суток продержать у себя человека, хотя по документам получится, что он был на свободе.

Не надо пытаться взять ментов на испуг: типа у меня папа — генерал, дядя — советник президента. Они таких «племянников» каждый день видят, и всерьез эти «попугивания» никто не воспримет. Не надо требовать прокурора и уполномоченного по правам человека. Их не позовут. Не надо взывать к совести — ее у ментов нет, есть только должностные обязанности. И вообще, чем спокойней будете вы, тем спокойней с вами будут разговаривать.

Не спешите хвастаться, что ваши родственники — люди обеспеченные, сразу же появятся желающие вас «подоить». За одну и ту же услугу, например, позвонить домой, один за платит двадцать гривень, а другой — сто баксов.

У ментов, в отличие от английских лордов, не принято представляться при знакомстве с задержанным, а в отличие от немецких полицейских они не любят носить бейджи. Так для них удобней. Не стесняйтесь спросить: «Извините, как вас зовут?» Вроде бы вам это нужно, чтобы вежливо обратиться к собеседнику. Знать, кто с вами разговаривает, очень важно. Фамилию не выспрашивайте никогда. Это намек на скрытую угрозу с вашей стороны. А будучи в положении пленного, угрожать неосмотрительно.

Если официальное лицо (а всякий мент и есть такое лицо, даже если у него на месте лица что-то другое) не представляется, делает это неохотно или называется «скромным» именем «гражданин начальник» — это неплохо. Значит, он нервничает. Хуже, когда он спокойно и уверенно называет свою должность и фамилию. Значит, он ничего не опасается. А значит, нужно опасаться вам.

Незаконные меры, принятые по отношению к вам, могут быть двух типов: угрозы применения физического воздействия и непосредственно такое воздействие. Угроз бояться не надо, даже если их начнут претворять в жизнь: лупить, выкручивать руки, надевать противогаз, вы в любой момент можете прекратить эти «шалости», согласившись на разговор с ментами. А вот если физическое воздействие началось, то стоит трезво и быстро подумать, что лучше: терпеть боль и не признаваться или признаться, но сохранить здоровье. Надо отчетливо понимать, что дать признательные показания, конечно же, неприятно, но терпеть час, три, сутки, трое суток, а потом все же дать эти показания — еще неприятней. Поэтому решение должно быть абсолютно рациональным. Во всяком случае, не стоит отрицать очевидное.

По закону задержанный может находиться в ИВС до десяти суток, однако в милиции отработаны схемы увеличения этого срока. Вас могут придержать уже после ареста для проведения каких-нибудь следственных действий, может не оказаться транспорта, чтобы вас отвезти в СИЗО, или, что бывает чаще, прежде, чем задержать и арестовать, оформят, как админзадержанного. С понтом вы где-то нарушали общественный порядок, выражались нецензурной бранью, мочились под памятник Карла Маркса (список этих глупостей бесконечен). Это удлинит срок задержания до пятнадцати суток, которые в срок уголовного наказания, к сожалению, не войдут. Таким образом «жизнь» в КПЗ может растянуться до одного месяца, что иногда и неплохо, мамка с папкой будут рядом.

Главное при задержании — пережить первые сутки, пока вас не оформили как задержанного, а водят по кабинетам, как медведя по ярмарке. С кольцом в носу. Как ни плохо в камере ИВС, но это уже какая-то определенность, ведь в первый период задержания человек испытывает мощный стресс от неуверенности не то, что в завтрашнем дне, а в следующем часе и минуте.

При общении с ментами не надо обращать внимание на грубый тон, развязность и полное отсутствие уважения к вам и вашим правам. Они так со всеми разговаривают, вы ничем не хуже и не лучше других, это нормально.

Старайтесь «порешать» вопросы. В изоляторах, расположенных в райцентрах, большое значение имеют родственные, кумовские, соседские отношения. Почти всегда кто-то кому-то каким-то боком приходится знакомым. Это надо использовать. В ИВС, находящемся в областном центре, вероятность таких связей очень мала.

Надо иметь в виду, что в современных нищенских и непрестижных условиях деятельность среднестатистического сотрудника милиции определяется следующими факторами: семьдесят процентов — это желание заработать денег; двадцать пять процентов — желание заработать служебный показатель; пять процентов — гражданская позиция («вор должен сидеть в тюрьме!»). Поэтому всякий нормальный мент рассуждает примерно таким образом: гражданская позиция пусть покурит в сторонке, показатель можно добыть и завтра, а сто баксов завтра в карман могут и не попасть. Отношения с ментами нужно строить на знании этого несложного психологического пассажа. Однако все зависит сейчас в большей степени не от вас, а от действий ваших родственников и друзей.

В камерах ИВС зачастую сидят вперемешку задержанные по уголовным делам и административным, ранее судимые и не судимые. Конфликты бывают только у тех, кто сам их создает. Тесные отношения тоже практически не завязываются, все сознают временность и неопределенность своего положения.

Растерянность от неожиданного ареста невольно подталкивает любого человека поделиться с кем-нибудь своей бедой и спросить совета. Вот этого как раз делать не нужно. Разговоры о том, что у вас в камере будет сидеть «подсадная утка» или «наседка» — это сказки. (Кстати, в местах лишения свободы эти слова вообще не употребляются, так говорят только лохи и пишут журналисты). Можно подумать, специально для вас и таких, как вы, где-то под рукой держат резерв подобной публики.

Но болтать действительно нужно как можно меньше потому, что вас окружают не друзья, а, скорее всего, недоброжелатели. Если эту мысль постоянно держать в голове, бед у вас будет немного меньше.

Как бы там ни было, но ИВС — слишком временное пристанище, окончательно судьба зэка определяется, когда он находится в тюрьме. Скоро машиной или поездом вас отправят в СИЗО.

Счастливой дороги!

Добро пожаловать в тюрьму!

Итак, вас привезли в СИЗО. На жаргоне это называется «заехать на тюрьму» (если наоборот, то «выехать»). Аналогично: «заехать в хату» (камеру), «выехать с хаты». Последнее не путать с «выломиться с хаты», но об этом позже. На языке тюремщиков вы и те, кто сегодня попал в тюрьму вместе с вами — «новая прибыль» или просто «прибыль». Вот так, для кого-то вы — прибыль, значит уже живете на Земле не зря.

Корявое название «СИЗО» теперь запомнится вам на всю жизнь. По отзывам всех без исключения зэков — СИЗО — самая черная страница тюремной книги. Объясняется это довольно просто: в ИВС плохо, но длится это недолго, в колонии приходится сидеть долго, но там дышится вольней, а пребывание в СИЗО — отвратительный и длительный кусок жизни зэка. Кроме этого, в СИЗО человека постоянно душит гнетущая неопределенность, а после приговора, как правило, становится спокойней на душе.

Когда вы выпрыгните из воронка (из воронка выйти нельзя, только спрыгнуть, такая уж там лесенка), посмотрите по сторонам и обязательно — на небо. Дело в том, что тюрьма устроена так, что окна всех камер либо выходят внутрь, либо закрыты «баянами» — металлическими жалюзи, то есть больше ничего, напоминающего свободу, вы не увидите… Только небо одно над свободой и тюрьмой.

Первым делом вы попадете в приемно-сборное отделение или, как его называют зэки, боксики. Боксами официально называются камеры сборного отделения, они такие же, как жилые, только вместо нар — скамейки для сидения.

Следует сразу усвоить некоторые простые правила поведения. Теперь с вами будут разговаривать грубо и безразлично, тон тюремщиков, как правило, раздраженный, голос — громкий и неприятный. Обращаться к вам будут только на «ты», даже если вам восемьдесят лет отроду (хотя в соответствии с официальными правилами обращаться к арестованному можно только на «вы»). На ваше положение на свободе всем наплевать, о нем никто не знает и знать не хочет.

Преобладающий тип тюремщика: тупой, ленивый, хамовитый и равнодушный ко всему, что не касается его желудка. Последняя черта очень важна, такие люди никогда не испытывают сочувствие или сострадание, но и зла никому не желают. Вы для них что-то без имени и без судьбы. Впрочем, вам встретятся и другие типы: или неглупые, или энергичные, или вежливые, или внимательные. Бывают даже такие, которые сочетают эти качества, но, к сожалению, а то и к счастью для вас, их очень мало.

Относиться к этому нужно совершенно спокойно, эмоции в тюрьме всегда вредят. Вы же не станете рвать сердце оттого, что за шиворот закапал дождь или откуда-то запахло дерьмом. Неприятно, конечно, но ваш внутренний мир это не задевает. Вот так пусть не задевает и грубое обращение. Лично вас оскорбить здесь никто не желает, до вас просто дела никому нет, вы — очередной зэк.

Исходя из этого, не нужно никому задавать вопросы, и так все поймете. Не надо улыбаться или, наоборот, делать зверскую рожу. Вообще, желательно поменьше привлекать к себе внимание.

Отвечать на вопросы нужно быстро, точно и максимально коротко, причем ответы должны совпадать с теми, что записаны в документах. Спросят, за что посадили, отвечайте: за кражу (разбой, угон). Не надо рассказывать, что вы ничего не совершали, что вас посадили по нелепой ошибке… Тюремщики не имеют никакого отношения к вашему уголовному делу, и на правдивость ваших ответов им наплевать.

В боксе вас продержат несколько часов. С соседями близко знакомиться не спешите, вряд ли вам с ними придется сидеть в одной камере, вообще, меньше болтайте. Поговорка «слово — серебро, молчание — золото» как нельзя более точно подходит к тюрьме. Пока вы будете в сборном, вас осмотрит врач и побеседует оперуполномоченный.

Врач (как правило, это дежурный фельдшер) с большой любовью вас осматривать не станет, он, как говорится, клятву Гиппократу давал, а не вам. Поэтому постарайтесь успеть рассказать ему обо всех своих болячках, пусть запишет, это может пригодиться в будущем. Симулировать не нужно: лечат тюремные медики отвратительно (на жаргоне врач называется «лепила»), но симулянтов «выкупают на раз», опыт большой, таких перед ними прошли тысячи. Они скорее мертвого посчитают симулянтом, чем симулянта — больным.

Если у вас имеются следы побоев, обязательно покажите их врачу и попросите записать эти данные в журнал приема заключенных. Заявить о наличии побоев лучше сразу же, как только вас завели в сборное, и вы увидели людей не в милицейской, а в военной форме. Если эти побои вы приобрели в милиции, то в последующем это может оказаться очень важно. Тюремщики это обязательно зафиксируют, а начальника милицейского конвоя заставят расписаться в акте. Раз говоры о том, что все менты одним миром мазаны, не более чем разговоры. Отделение департамента от МВД имеет намного больше минусов, чем плюсов, но в вашем случае это явный плюс. Если раньше какой-нибудь милицейский начальник мог позвонить и чуть ли не приказать, чтобы побои не фиксировали, то их и не фиксировали. Сейчас это проделать гораздо сложней: нужно просить, быть должным… Часто этот путь не срабатывает и в девяноста процентах случаев следы побоев документируются.

Беседа с оперуполномоченным оперативного отдела, или, как сейчас говорят, «опером» — очень важное событие.

Тюремный оперуполномоченный на жаргоне — «кум». Соответственно, оперотдел — «кумчасть». Почему, никто не знает, но слово это утвердилось прочно. Хоть кум — слово неоскорбительное, но к самому оперу так обращаться не следует, ему не понравится.

Вероятно, что именно этот человек будет активнее всего влиять на вашу тюремную судьбу, пока вы будете в СИЗО. Дело в том, что только оперативники решают, в какой камере зэку сидеть, а это в тюрьме самое главное. Именно дежурный опер сейчас определит, куда вам отправляться, если, конечно, по состоянию здоровья вы вообще куда-то можете отправиться, кроме санчасти или морга.

Также надо твердо знать, что опера — единственные из сотрудников СИЗО, которые по своим обязанностям имеют отношение к раскрытию преступлений, в том числе и того, за которое вас посадили.

Оперу не нужно явно врать — заметит; не нужно быть и искренним: в тюрьме вообще ни с кем нельзя быть искренним и упаси Бог перед кем-то открывать душу. Оперу нужно обязательно сообщить о возможных проблемах в тюрьме. С подельниками вас вместе и так не посадят, но у вас могут быть враги по свободе, вы можете ожидать опасности от кого-либо или в каких-либо ситуациях, у вас могут быть связи, бросающие на вас тень (с точки зрения преступного мира, конечно): друзья или родственники в милиции, например. Да всего не перечислить. Обо всем этом оперу нужно сказать обязательно, за вашу безопасность в камере теперь будут спрашивать с него.

Существует еще один серьезный момент, о котором, учитывая особенности современной жизни, умолчать нельзя. Обязательно сообщите оперу, если у вас что-то «непонятно с прошлым». Так на жаргоне (весьма тактично) называются предполагаемые или реальные гомосексуальные контакты или контакты с гомосексуалистами, даже если они носили не более чем приятельский или деловой характер. Быть в тюрьме пассивным (именно пассивным, а не активным) гомосексуалистом (обиженным, опущенным, петухом и т. п.) — хуже некуда, но все же лучше оказаться в этом положении сразу, без скандала. Опер легко сориентируется, насколько серьезна ваша проблема и вовсе необязательно, что посадит вас в камеру к петухам, скорее, просто объяснит, как себя нужно вести.

Вполне возможно, что опер попытается вас завербовать. Надо сказать, что умный и опытный опер, видя вас впервые в жизни, этого делать не станет. Но не все опера умные и опытные, поэтому такой вариант не исключен и может повториться позже. Ситуация эта достаточно щекотливая и имеет множество оттенков. Так что однозначный совет дать невозможно. Но можно попытаться.

Хорошенько подумайте, чего вы сами хотите? Решать, в конце концов, вам. С оперотделом «дружит» немалый процент зэков. Времена, когда информатора могли ночью задушить подушкой, ушли лет двадцать назад, и ушли безвозвратно. Сейчас никто не посмеет его и пальцем тронуть — себе дороже. Есть люди, которые не только не скрывают свои отношения с кумчастью, но и кичатся ими. Еще и прибыль с этого имеют. Но это, конечно, крайность, речь не об этом. Поэтому, если физиономия опера вам чем-то симпатична, его манера общения располагает к себе, и вас устраивают такие отношения (а они дают немалые преимущества), то соглашайтесь на здоровье.

Если же такие отношения вас не устраивают — ну не нравятся они вам, то соглашаться на сотрудничество не нужно. Учтите, что никто и никогда не пострадал от того, что отказался помогать администрации. Помощи от нее тоже, правда, не получил, но и беды никакой не накликал.

Отказать оперу нужно достаточно внятно, не «тошнить»: я подумаю, я еще не совсем готов… Но сделать это надо тактично, например, сказать, что вы не готовы к этому разговору, так как не отошли от шока после ареста и общения с ментами, бока еще болят; что вы не хотите иметь ничего общего с преступным миром и не желаете интересоваться его криминальными склоками; что вы плохо сходитесь с людьми и не умеете с ними общаться; что вы разговариваете во сне; что у вас бывают провалы в памяти после черепно-мозговой травмы (опер не станет проверять, была ли у вас ЧМТ); что у опера, без сомнения, до статочно глаз и ушей, зачем ему еще и ваши нужны. Очень убедителен ответ — «я не так воспитан» или «а вы бы на моем месте согласились?» Этого хватит. Нажима не будет.

Из сборного отделения вы попадете «на вокзал». В тюрьме всегда высказываются так безграмотно: на вокзал, на тюрьме, на подвале… Но коль так выражаются практически все, то это, стало быть, уже не безграмотность, а особый жаргон — сленг. Если ваше образование не позволяет вам выражаться неграмотно, то плюньте на образование и выражайтесь, как все. В тюрьме плохо каждому, но белым воронам еще хуже. Вот выйдете на свободу — и разговаривайте правильно и изысканно (если не разучитесь).

Вокзалами называют камеры, где прибыль проходит своего рода карантин. Это недолго. За это время у вас возьмут анализы, откатают пальцы, сфотографируют да и вообще подержат некоторое время, чтобы вы немного провонялись тюрьмой.

Тюремный запах — это вообще что-то особенное, такого больше нет нигде. Это смесь запахов табачного дыма, пота, испражнений, мерзкой баланды, дорогой колбасы и многого другого. Советую принюхаться, скорее всего, это надолго.

Общаясь с зэками на вокзале, имейте в виду, что это сброд, скоро вас раскидают по всей тюрьме. Скрытничать не следует — это подозрительно, но болтать лишнего не надо. Если у вас есть еда, поделитесь ею, но всем без разбора и все до последней конфеты раздавать не надо. Жадных не любят, а щедрому кто-нибудь более ушлый (или считающий себя таким) попытается сесть на голову. Щедрость обязательно воспримется как слабость. Кроме того, так вы можете разделить хлеб и с петухом, оправдывайтесь потом. То, что кто-то на вокзале постарается показать себя более опытным — это понты, вы все примерно одинаковы по своей опытности или, скорее, неопытности.

Понты — очень емкое понятие, родившееся в тюрьме. Это и показуха, и неправда, и фальшивая манера держаться, и хорошая мина при плохой игре, и плохая мина при хорошей… Есть выражение «понты — вторые деньги», то есть иногда понты полезны, но чаще бесполезны или даже вредны. В данном случае понты — это пустое бахвальство и попытка развеять собственную неуверенность.

На вокзале все себя чувствуют достаточно неуверенно. Оно и понятно, это временное положение, завтра заезжать в камеру, в какую — неизвестно.

Если на вокзале окажутся люди, которые заехали на тюрьму не сегодня, не вчера, а намного раньше,— сторонитесь их. Независимо от того, что они будут «плести» о своем положении, не верьте — это ложь. Послушайтесь совета — держитесь от них подальше.

Еще один важный практический совет. Вместе с нормальными людьми в тюрьму попадают всякие отбросы: бомжи, алкоголики, наркоманы. Среди этой публики полно больных туберкулезом, гепатитом, СПИДом, сифилисом, дизентерией, чесоткой и др. Эти болячки у них выявят позже, на вокзале же все сидят вперемешку в тесноте и духоте. Поберегите себя, старайтесь меньше общаться, лучше всего побольше спать, накрывшись с головой, находиться поближе к открытому окну, не пить ни с кем из одной кружки, не обмениваться вещами, обязательно выходить на прогулку и вытряхивать свою одежду.

(Продолжение следует)

Владимир Ажиппо

Читайте также: