влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:


Письмо в УК

Фотогалерея

Редкие цветные фотографии Второй мировой войны

Редкие цветные фотографии Второй мировой войны

Голосование

Кто следующий на очереди за Гиви, Моторолой и другими террористами?

Безлер
Ходаковский
Абхаз
Плотницкий
Захарченко
Пушилин
Губарев
Козицын
Мильчаков
Гиркин

Реклама

Печать

Воспоминания узника Кремля: «Люди, которые сидят в тюрьме, очень наблюдательны»

06.09.2016 08:26

Тюрьма или следственный изолятор ‒ это такое место, где человек живет надеждой, надеждой на чудо и молитвами к любым богам, только бы они помогли. Даже те, кто совершил тяжкое преступление, тайно надеются, что сорвутся, что случится что-то невероятное и они вновь смогут почувствовать, как это – не сидеть в бетонном мешке.

Но такую надежду дает лишь отсутствие опыта, обещания адвокатов и полное незнание законов.

Воспоминания Геннадия Афанасьева о том, что происходило с ним во время задержания российскими спецслужбами в Крыму и о последующем заключении в России

Люди, которые сидят в тюрьме, очень наблюдательны. Они не только слушают, но и внимательно смотрят, улавливая малейшие изменения в мимике и движениях

Вообще, для тюрьмы очень важным качеством является умение разбираться в людях. Как можно больше нужно разговаривать с сокамерниками, даже если темы вам совершенно не интересны. Люди, которые сидят в тюрьме, очень наблюдательны. Они не только слушают, но и внимательно смотрят, улавливая малейшие изменения в мимике и движениях. Часто заключенные могут очень умело маскироваться под порядочного человека, а на самом деле быть последними стукачами, настоящими агентами ФСБ. От таких людей не так просто избавиться. А уйти из камеры в другую сложно... Впрочем, каждая камера ‒ это маленький мир со своими традициями, укладом и законами.

Спальное место  «шконка» ‒ это обычная многоярусная кровать, только вместо пружин в ней – стальные полосы. Официально считается, что камера рассчитана на количество лиц, согласно количеству мест, но в жизни это не так. Например, на восемь «шконок» можно «впихнуть» и восемнадцать человек. И впихивают.

Лично меня завели в камеру, которая была двойной, на спецблоке. Спецблок у нас в Симферополе ‒ он такой грязный, потрепанный, будто после атомной войны, с заплесневевшими потолком и стенами. Надо отметить, что плесень в тюрьме ‒ это туберкулез. Однозначно. В камере не было абсолютно никаких условий. Туалет за самодельной шторкой, сделанной из разрезанного мешка или сумки. Помыться нет возможности, потому что в баню не выводят ‒ только бери бутылку, набирай в кране воду и обливайся над туалетом... Каждая камера в тараканах, абсолютно вся. Они полчищами бегают по симферопольскому СИЗО, толпами. Просто толпами.

У нас был бетон и сталь в камере, поэтому не было клопов, а если есть что-то деревянное ‒ пол или тумбочки, или внутри кровати какие-то деревянные планки ‒ это сплошь клопы, которые ползают по кровати, по потолку, а затем падают и кусают, сосут кровь и оставляют болезненное воспаление.

Что стоит сказать о СИЗО Симферополя... Когда заехал в камеру, мне дали матрас и наволочку того человека, которого только что вывели. Они были нестиранными, и я вынужден был спать на этой грязной постели. Еда была просто ужасная. Поскольку не выдали ни тарелки, ни вилки, мне приходилось с каким-то наркоманом поочередно есть из одного контейнера одной и той же ложкой. И все время ты вспоминаешь: «Я же нормальный, я же не зэк».

Как рассказывают большинство людей, которые отбывали срок, в первый свой год в тюрьме все думают об одном и том же – о своем прошлом на свободе, и надеются на скорое освобождение

Как рассказывают большинство людей, которые отбывали срок, в первый свой год в тюрьме все думают об одном и том же – о своем прошлом на свободе, и надеются на скорое освобождение. И, конечно же, наивны в этом вопросе люди, которые находятся под следствием. Потому что они рассчитывают, что именно в их случае удастся после суда выйти на свободу.

На второй год все начинают проявлять более детальный интерес к особенностям жизни в тюрьме. К этому времени накапливается негатив, и даже мелочи начинают бросаться в глаза.

Примерно через три года заключенные начинают понимать, что они не просто сидят здесь. Их жизнь продолжается, они живут и здесь, пусть и с огромным количеством запретов и неудобств. Поэтому многие говорят, что приговор суда о лишении свободы действует всего два года. Затем в сознании решетки и двери растворяются...

***

Достаточно долго меня пытали в Крыму и во время пыток часто говорили с улыбкой: «Ты знаешь, куда мы тебя отправим? Знаешь, куда попадешь? ‒ В Лефортово! Держись, подлец...» На тот момент я не думал, о чем они говорят, и, на самом деле, мне было довольно безразлично, куда меня повезут. Для человека, который никогда не был за решеткой, места лишения свободы одинаковые. Но очень скоро я почувствовал разницу.

Автор: Геннадий Афанасьев, крымчанин, гражданский активист, бывший политзаключенный, Крым.Реалии


Фотограф Геннадий Афанасьев был арестован в оккупированном Симферополе 9 мая 2014 года. Проходил по сфабрикованному российской ФСБ делу «террористов группы Сенцова». Под жесточайшими пытками палачи заставили его подписать признание во всем, что они требовали, в том числе в намерении взорвать мемориал «Вечный огонь» и памятник Ленину в Симферополе. Во время суда над режиссером Олегом Сенцовым и общественным активистом Александром Кольченко Афанасьев нашел в себе мужество отказаться от показаний против них.

 

 

Нашли орфографическую ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter   
Редакция «УК» поможет отстоять ваши права и восстановить справедливость!
Пишите нам по адресу help@cripo.com.ua

Новости ТВ
Загрузка...
МетаНовости
Загрузка...