Заметки не по теме: «C того и мучаюсь…» (окончание)

Так один полковник дает работу и заработок трем генералам. Этот медицинский центр, всучивший человеку целебный чудо-пояс, «ищут пожарные, ищет милиция» и «не могут» найти. Потому что не искали. А центр и не прячется. Он каждый день в рекламе по радио диктует на всю страну свой киевский адрес и телефон. А его хозяйка в лицо старику Фридману нахально хвастается, что с ней никто ничего не сделает, потому что она обслуживает Верховную Раду… 

Закон «Об обращении граждан» суров, но это закон

Я пробовал по своим каналам, как журналист (а у журналиста всегда много своих собственных каналов, иначе он не журналист), обратить внимание главы правительства Украины на беззакония, которые происходят в Донецке, в частности на то, что случилось с Вороновой. Мне сказали: существует Закон об обращениях, поэтому обращение должно производиться строго по закону.

Ну, то есть, я так понимаю, надо написать официальное письмо.

И что? Глава правительства после этого, зажав в руке мое письмо, лично приедет разбираться в Донецк? Или пришлет комиссию? Нет, конечно. Максимум, жалобу, как обычно, отправят туда и тому, на кого жалуешься. А там плевать хотели. Поэтому мне лично совершенно непонятен смысл Закона об обращениях. На местах тобой не занимаются. Пишешь жалобу наверх, она возвращается на места и там кладется под сукно. Вот и все.

Писем Натальей было написано очень много. Результата нет. Она ездила на личный прием к премьер-министру. К бывшему (бывшей), правда. Не думаю, что что-то изменится, если она запишется на прием к премьеру нынешнему.

Вот я хочу, чтобы в Донецк прислали независимую следственную комиссию. Как этого добиться? К кому обращаться, кому жаловаться? Самому президенту? Только не в соответствии с Законом об обращении, который ничего не даст. В закон этот я не верю. Снова искать своих собственных каналов. И ничего зазорного я в этом не вижу. Для пользы общего дела все средства будут хороши.

…Теперь, когда Янукович стал президентом, мне часто вспоминается один давний эпизод. Зима, метель и лютая стужа. Снег кружится, и я, подняв высоко толстый воротник тулупчика, собрался на рыбалку. Во дворе дома встречаю Виктора Федоровича, он идет на работу. Почему-то он меня затронул, и мы стоим, разговариваем. А я про себя все думаю: «Виктор Федорович, ну, когда вы меня уже отпустите! Холодно!»

Теперь с ним уже так просто не постоять и не поговорить. Теперь об этом можно только мечтать. Если бы такое опять вдруг случилось, уж я бы не торопился уйти, какой бы мороз ни трещал. Уж я бы рассказал Федоровичу, даже и, приплясывая, даже и стоя на одной ноге, об «отдельных недостатках» в государстве, которым он правит.

Что может и чего не может человек при власти

В октябре минувшего 2009 года я возглавлял нашу израильскую делегацию исполнителей, приехавших в Донецк на традиционный фестиваль «Звезды мирового балета». Наших ребят принимала у себя на фирме, в своем опустевшем медцентре, Наталья Воронова. Создала им хорошую репетиционную базу (у нее внизу там холл большой и зеркала) и отличные бытовые условия. Уютно оборудовала красивые комнаты. Самолично им оладушки пекла, сама ломала во дворе калину и ставила по утрам в вазу со свежей водой. Хотела, чтобы гостям было у нее хорошо, чтобы выступили они достойно, чтоб городу запомнились.

Фестиваль проходил под патронатом Раисы Васильевны Богатыревой, народного депутата Украины, политического и государственного деятеля, Секретаря Совета национальной безопасности и обороны страны. Поэтому, естественно, мне грех было не пожаловаться такому человеку на то, что обижают нашу гостеприимную хозяйку, достойную украинскую женщину, хорошего предпринимателя и борца за справедливость. Что я и сделал официальным письмом на имя Р.В.Богатыревой.

От нее пришло письмо с требованием разобраться. Пришло оно… на облисполком. То есть, снова на круги своя, как обычно. Но ведь я же не в исполком писал, а Богатыревой. Я думал, что уж у Секретаря Совета национальной безопасности и обороны Украины есть собственные силы и средства. Оказалось, нет.

Вспомнился мне в связи с этим один показательный эпизод на тему, что могут и чего не могут депутаты, что может и чего не может власть.

Когда я работал в ясиноватской газете, пришел ко мне в редакцию рабочий-железнодорожник, искавший какой-то правды, и не находивший ее. Он пожаловался мне, что ходит из кабинета в кабинет, всюду его футболят, никто не берется помочь. Все ссылаются на отсутствие возможностей.

«В 1938 году уходил я в армию здесь же, в Ясиноватой, и мне задержали расчетные деньги», — стал рассказывать этот роботяга. «Тоже гоняли из кабинета в кабинет, как серого зайца».

Ну, как обычно: Иван Кивает на Петра.

Рабочему человеку это надоело, и пошел он за справедливостью, как в последнюю инстанцию, таки к Петру, к начальнику Ясиноватского отделения дороги Петру Кривоносу. Занимал эту должность тогда герой первых пятилеток, в недавнем прошлом славный машинист паровоза – новатор. Кривонос мужик был крутой, он жаловаться на узкий круг своих полномочий и отсутствие возможностей не стал. Петр Федорович взял заявление и размашисто написал в уголке: «Выплатить!»

Вот и все. Вот как решаются вопросы, если человек действительно облечен властью, если он действительно за справедливость и на самом деле, а не словах, может и хочет помочь.

Мне в ответ на мое официальное обращение Представителю уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека уполномоченный В.Яценко прислал теплое письмо на двух страницах. В нем подробно рассказывается в общем, что обычно делается уполномоченным. Як кажуть украiнською: «взагалi» Только ни слова по существу моего обращения. Ни слова о том, намерены ли помочь людям, о которых пишу.нный В.Яценко прислал теплое письмо на двух станицах. еловека

Кстати, супруг Раисы Васильевны Богатыревой Игорь Александрович — первый заместитель гендиректора Украинского фонда поддержки предпринимательства. Так что помочь и Наталье Вороновой, и Евгению Ищенко-Гиллеру (о нем см. ниже), как предпринимателям, это как раз, если и не ее, то его тема.

Государь и милостивый государь

Когда к нам в Иерусалим приехал для встречи с общественностью советник украинского премьер-министра, и я поделился этой информацией с Натальей, она мне первым делом сказала: «В подобных случаях всегда постарайся выяснить, советник ли это или общественный советник. Разница может быть такая же, как между понятиями «государь» и «милостивый государь».

Я по-быстрому связался с администрацией Азарова…

…Ладно, общественный советник, он все равно тоже советник. И ему тоже можно пожаловаться, чтобы донес до премьер-министра. Я так думаю. Это даже лучше для него же самого. Пусть общественник работает активнее, тогда, может быть, переведут в штатные.

Мудрая Наталья! Все сечет сразу. На мякине не проведешь. Много всего знает из области закона, права, все схватывает на лету и в мельчайших деталях может проконсультировать. Я ни разу еще не видел, чтобы она в чем-то ошибалась. В особенности в том, что касается закона. Уж эту школу она прошла за годы от «а», до «я», многое на своей шкуре испытала.

Вот ей бы стать у премьера советником, хотя бы тоже общественным. Тогда бы уже давным давно законы на Украине были бы другими, и для людей на местах многое не зависело бы от милости милостивого государя – местного конкретного царька.

«Учись, дядя, пока я жива», — пишет она мне по электронке. Да, в Донецке она многим поперек глотки, и за ее горло многие мечтают подержаться.

Возлюби ближнего, как… Как?

Я часто слышу: что ты так переживаешь за эту Воронову, кто она тебе?

Дело не в том, кто она мне, а дело в том, что жить так – противно. Я могу и кроме Вороновой и о других несправедливостях рассказать. Хотя с большим удовольствием написал бы лучше о чем-нибудь хорошем.

Мне часто говорят: поищи другие примеры беззаконий, их очень много, что ты на Вороновой зациклился. Могу. Могу рассказать, например, о жителе Донецка ветеране войны полковнике Р.С.Фридмане.

Его обманули. Ему торговцы вразнос прошлогодним снегом, каких сейчас повсюду пруд пруди, из некоего, так называемого, медицинского центра, всучили ненужную вещь – какой-то там целебный пояс, и уже не один год немолодой заслуженный человек нигде не может найти защиты своих прав.

Но я вначале хочу закончить мысль о том, как надо любить ближнего.

В Талмуде высказана и записана в качестве правила и так логически хорошо понятная мысль о том, что вначале и прежде всего человек должен позаботиться о самых близких, потом о тех, что подальше и т.п. Вначале надо позаботиться о своей семье, потом о двоюродных, о друзьях, о соседях.

Когда мы с Натальей Вороновой учились в университете, то, как пел популярный тогда Розенбаум: «Клялись все в дружбе вечной на рынке на Кузнечном…»

Мы однокашники, с максимализмом юности обещали помогать друг другу в жизни, стоять друг за друга горой, если кому-то из нас будет трудно. Поэтому сейчас, когда у Натальи такие проблемы, это естественно, что мне хочется, и я просто обязан, помочь ей, чем могу. Хотя муж ее и говорит: «Не верю я в дружбу мужика и бабы…»

По-моему, не нужно стремиться объять необъятное и полюбить весь мир. Не надо распинаться за весь Голодомор и весь Холокост. Ты помоги своему другу, тому, кто рядом, и с тебя будет в этой жизни довольно. Будет считаться, что свой человеческий и товарищеский долг ты выполнил, чтобы там ни говорили мужья.

Я журналист районный, узкоместнический, многого не понимаю, меня не учили мыслить масштабно. Меня мои старшие товарищи в газете наставляли: «Ты не пиши за всю дважды Ордена Ленина Донецкую железную дорогу, ты приди, увидь и напиши, что делал слесарь Наливайко в депо за своим станком сегодня». А сегодня, я знаю, я видел, в Донбассе несправедливо обходятся с Натальей Вороновой, с Романом Фридманом, с Владимиром Ищенко-Гиллером.

Мы, все, кто из Донецка учились вместе на отделении журналистики Ростовского университета, общаемся, перезваниваемся, видимся, стараемся друг другу помочь, чем можем. Витька Городовенко заболел, Наталья ему – лучшее медобслуживание. Он, правда, хирургам в руки не дался, у него есть своя проверенная метода лечения и своя микстура с наклейкой… Ну, ладно, дело его.

Училась с нами тихая невысокая девочка в больших очках, Аня Курилова. После лекций и зачетов ее поджидал в коридоре на корточках Сергей Дроненко, тогда тоже студент, только юридического.

Потом он был в Донецке районным прокурором. Потом при загадочных обстоятельствах получил удар ножом в сердце и чудом выжил. Его знали как справедливого, честного человека. Со многими порядками, царившими в прокуратуре, Сергей мириться не хотел.

Заподозрив, откуда ветер дует в случае с ее мужем, Анна пошла по кабинетам прокуратуры. Двери перед ее носом закрывались, ей приходилось тогда вставлять ногу в проем двери.

Ей сказали: «Аня, ну что ты все ходишь? За мужа печешься? А за себя не боишься? За ребенка своего?» А она им: «А вы не боитесь, что у меня в сумке включенный диктофон?»

Нас учили на отделении журналистики, что неблагодарное это дело, пересказывать с чужих слов такие серьезные вещи, граничащие с обвинениями. Так можно поговорить с самой Аней и Сергеем. Они не прячутся.

А я только хочу сказать от себя, что в Донецке давным давно пора провести хорошую ревизию, проверку и чистку прокурорских, милицейских, судебных структур. Родной город президента Украины – гаранта демократии в стране – не должен его позорить. Он должен быть по всем статьям образцовым.

Смело гнать, менять прокуроров, если простейшее дело сделать не могут.

На нашей иерусалимской встрече мы теоретизировали с Сергеем Заворотным, что нужно делать, чтобы не было коррупции и не допускалось бы беззакония, чтобы должностные лица правильно выполняли свои служебные обязанности.

«Надо, наверное, заплату им повышать», — предположил Заворотный.

«А гнать не пробовали?» — сказал в свою очередь я. Попробуйте. По-моему еще более действенный метод.

Как один полковник трех генералов кормит

Обманутый ветеран войны и труда Фридман пишет письма – куда только ни пишет: президенту, премьеру, в Раду, всем милицейским начальникам и в прокуратуру, а они (письма) ходят по кругу.

Вся эта переписка у меня. Она такая смешная. Она идет уже на уровне генералов – руководителей органов внутренних дел областей, а толку нет. Киевский генерал пишет запорожскому, запорожский донецкому.

Так один полковник дает работу и заработок трем генералам. Этот медицинский центр, всучивший человеку целебный чудо-пояс, «ищут пожарные, ищет милиция» и «не могут» найти. Потому что не искали. А центр и не прячется. Он каждый день в рекламе по радио диктует на всю страну свой киевский адрес и телефон. А его хозяйка в лицо старику Фридману нахально хвастается, что с ней никто ничего не сделает, потому что она обслуживает Верховную Раду, и у нее там влиятельные покровители. Да за одно это с ней стоит разобраться, если, конечно, верховную власть беспокоит, в каком свете отдельные личности ее позиционируют перед народом.

А в высших инстанциях ветерану по телефону прямо сказали то, что и без них всем хорошо известно: «Никто вами заниматься не будет, вы посмотрите, что в стране делается!» Хоть один прямой человек нашелся, который сказал честно, без выкрутасов.

А в это время суд в Донецке по иску какого-то мальчишки решает, отбирать у героя штурма Рейхстага Береста его звание Героя или нет. Так и хочется спросить: «Вам что, больше заняться нечем?» Вот уж, где пиар. Из ерунды устраивается шоу, а в это время рядом страдает живой, настоящий ветеран, рядом страдают от безучастия и беззакония сотни людей, которые не могут добиться правды.

Роман Соломонович Фридман говорит: «Я хочу вернуть свои деньги не ради таковых, а ради принципа и торжества закона в Украине. Я хочу, чтобы жулики были наказаны и больше не обманули бы никого. А деньги эти, если мне их отдадут, я пожертвую на благотворительность».

Еще пример

Как мне лично кажется, и в городке Ясиноватой, где я когда-то проработал 9 лет в газете и делаю там газету и сейчас, часто туда наезжая, сегодня происходит беззаконие. Это принятие тамошними депутатами решения об отстранении от должности городского головы Е.В.Ищенко-Гиллера без достаточных на то оснований.

В Законе о местном самоуправлении есть такое право у депутатов: двумя третями можно отстранить городского голову, но при условии, что он не соблюдает законы, нарушает права людей и не выполняет свои должностные обязанности. Ничего этого, по-моему, нет, насколько я, как журналист, знаком с ситуацией. Такие факты должны быть установлены и доказаны официальными органами – судом. Тем не менее, такое решение депутатами принято. А за ним пошли суды.

В таких судах, бывает, что нередко под давлением принимаются незаконные решения. С этим надо серьезно разбираться. Например, изучить решение, которое подтвердил по «ясиноватскому вопросу» апелляционный суд Донецкой области.

Я бывал в судах немало. Насмотрелся всякого. При мне случалось такое, что судья даже не знает, что на открытом судебном заседании имеет право присутствовать, кто угодно, а представитель прессы – тем более, и судья объявляет перерыв, чтобы посоветоваться об этом с кем-то. Так повела себя, например, судья Черненькая в хозяйственном суде Донецка. Как же такой судья будет решать судьбы людей, если он не знает элементарного?!

Часто бывает, что на суды давят административным путем. Подробнее можно было бы написать целую политическую повесть, и я хочу попробовать это сделать.

По тому, что происходит в Ясиноватой, мне лично кажется, что партия Регионов грубо расправляется с неугодными и расставляет везде своих людей. Постараюсь донести эту мысль до лидера партии президента Украины Виктора Федоровича Януковича. Благо для этого ему не нужно ехать на встречу с украинской общественностью в Иерусалим: мы с ним близко знакомы вот уже почти четверть века.

В прошлом году я проехал машиной по Украине и увидел страшное запустение! В бурьянах стоят поля! Даже в центре – в Киевской области, в Черниговской, в Полтавской. Некому их обрабатывать, нет хозяина. А Евгений Владимирович Ищенко-Гиллер – как раз тот самый крепкий хозяйственник-«сельскохозяйственник», который Украине совершенно необходим с его делом, с его опытом.

Он растит хлеб на своих полях, он мелет и фасует отличную муку на собственном мельничном производстве, которое сам образцово создал – сотни тысяч тонн для страны. Я был там, я видел, я писал об этих тружениках. Все там у них ладно налажено. Сейчас создается мощнейший современный животноводческий комплекс на десятки тысяч голов скота. Гиллер кормит страну. Закупает за границей новые комбайны, чтобы железным конем от горизонта до горизонта пройтись, и этой застоявшейся земле-хохлушке впхнуть лемехом по самы ушки. Таких людей ценить надо, опыт их изучать и распространять. А вместо этого ему то хлеб на его полях подожгут, то ясиноватские депутаты хором скажу: «Встал, ушел!».

Унижен человек и оскорблен, делающий хорошее дело. Я не хочу сказать, что он однозначно прав в ходе той борьбы, которая происходит там у них в исполкоме, и я целиком на его стороне. Я не знаю просто ничего в деталях. Но я знаю, что всему городу Ясиноватой за этот «ясиноватский путч» стыдно, и независимое расследование провести там нужно.

Мне Ищенко-Гиллер напоминает Гура, которого выжили из Донецка.

Маленький город большого беззакония

Как-то я шел по Ясиноватой в кипе, и с меня милиционер сбил бутылку водки.

Ну, не так прямо сразу, за кипу. Начал издалека, но довольно строго: «Кто вы такой, откуда приехали и знаете ли, что опасно в таком виде по нашему городу ходить?» Потом: «Вот ты в таком виде по городу ходишь, а это опасно! А я тебя охраняю!» А потом прямо: «А слабо ментам поставить бутылку водки?»

Не слабо. Совсем не слабо. И даже обидно мне такое слышать. И я дал я ему несколько мятых гривен. Он хлопнул меня по плечу: «Теперь ты мой друг! Если надо будет кого-нибудь напрячь, обращайся!»

Я в ответ хлопнул его по майорскому погону и сказал: «Теперь ты мой друг тоже! Если надо будет кого-то напрячь, обязательно обращусь!»

Кстати, на полном серьезе и кроме шуток, была у меня как-то в Донецке проблема, и промелькнула подленькая мыслишка – найти того майора, раз уж все так просто на донецкой земле решается.

Познакомились мы с ним в магазине, где он в форме покупал бутылку водки. Потом он затронул меня, когда уже пьяный сидел на лавке у входа в горотдел и вихлялся как сопля, а я шел, и он меня опять окликнул. Мимо сновали ужасно деловые милиционеры с папками под мышкой, никто на пьяного коллегу не обращал внимания, видимо у них это было в порядке вещей. Я представителю власти, конечно, подчинился и подошел.

Разбросав по асфальту ноги и развалившись, он со своим помутненным взором вроде отсутствовал, но, тем не менее, четко, по-хозяйски, контролировал ситуацию. Я знал, что ни уйти я не могу, пока мне это не разрешит этот милостивый государь, ни даже убежать. На всякий случай, чтоб он не сильно много понимал о себе, я сказал ему, что приехал поддержать Януковича. Это был как раз «оранжевый» 2004-й год. «А что мне твой Янукович? Тут я хозяин!» — таков был совершенно правильный ответ. Потому что до Киева далеко, а представитель местной власти, как уже сказано, хоть и какой-никакой, хоть и совсем готовый – вот он.

Сказал мне: «Пойдем к нам, по сто грамм!» И тут я отчетливо понял, что это милицейское здание – очень опасное место, куда я ни в коем случае и ни под каким видом не должен зайти. Потому что можно не выйти. Там тебя могут под любым предлогом обыскать, обобрать, у тебя вдруг может оказаться что-либо подброшенным в карманах… Это называется моя милиция меня.

Позже я рассказал об этой неприятной встрече одному знакомому судье в Донецке. Человеку очень серьезному, судье очень хорошему и авторитетному, с большим опытом.

Судья по-судейски разложил ситуации на две части:

1.Такого не может быть.

2.Я звонил в ясиноватский горотдел, и мне сказали, что этого не было (ну, конечно, они скажут: нет, это было!)

И затем он завершил свои доводы самой главной логической третьей частью, как бы подводя всему черту, как бы вынося приговор: «Почему ко мне на улице никто не пристает?»

Убийственна логика!

И это говорит судья. Причем ни какой-нибудь там, а очень хороший судья, умный и опытный, я его давно знаю и уважаю. Он решает судьбы людей. Он дает людям по 15 лет. Что же тогда говорить о судьях плохих и средненьких?!

Я видел в Донецке судебные документы, где один абзац противоречит другому. Я видел судью, которая в судебном заседании при всех читала-читала, а потом сама запуталась и стала пропускать абзацы со словами: «Тра-та-та-та-та – это я уже читала».

К слову, кто в Ясиноватой прокурор? По-моему его фамилия тоже Ольмезов, только возрастом он гораздо младше областного прокурора с такой же фамилией. Впрочем, как мы уже выяснили, имена должностных лиц роли не играют.

Его зовут Роберт

Есть у меня в Иерусалиме дружок, родом он из Словакии, зовут Роберт, а фамилия, как у компьютерного мессиджа – Messinger. Мы с ним когда-то вместе на хлебозаводе работали.

Наивный до ужаса. И все время ищет себе приключений, причем ни где-нибудь, а на сопредельной его родной Словакии Украине. Ему давно пора жениться, и он высматривает себе по Интернету украинскую невесту.

Все его потенциальные нареченые в один голос для начала просят у него денег, и он им посылает, дурачок. Потом локти кусает и спрашивает у меня, куда ему жаловаться.

Я ему прямо и честно отвечаю: никуда. «Никто тобой заниматься не будет».

Роберт горячится: «Как! Есть же закон, существует же международное право! Украина же стремится в Евросоюз! Неужели ей все равно, как она выглядит в глазах международной общественности?!» Я смотрю на него с сожалением…

Пригласил Робертино в романтическое путешествие по Европе девушку по фамилии Мигай из местечка Долина Ивано-Франковской области, как истинный джентльмен послал ей денег на оформление международного паспорта и на билет. Она ему пишет: «Роберт! Ты самый лучший парень на свете!» Ха-ха! С тем и успокоилась. А ведь я его по-дружески предупреждал. Конечно, я ему объяснил, что не все девушки на Украине такие.

Теперь он хочет восстановить справедливость. Ему не жалко тех денег, ему обидно.

Был когда-то фильм такой «Его звали Роберт» про робота. Но наш Роберт не железный, хоть и работает, как робот, деньги свои зарабатывает честно и трудно, он роботяга. Роберт человек, со своей душой, в которую плюнули, и я его понимаю. Вот только помочь ничем не могу. Так же как не могу помочь Вороновой, Фридману, Гиллеру.

Роберт спрашивает у меня: «Ну, есть же в этой самой Долине милиция, суд, могу я туда обратиться?» «Обратиться-то ты можешь, только никто тобой заниматься не будет». «Почему?» «По кочану! Поверь моему опыту». «Но ведь я же иностранный гражданин!». «Я тоже иностранный гражданин, и никто мной заниматься не стал. Помнишь, когда мы с тобой работали на хлебозаводе, у наших ребят всех национальностей была такая поговорка с подачи русских, в ответ на притязания начальства, это был главный политический лозунг пролетариев нашего предприятия: «Все по…» Но то была защитная реакция на тяжелый труд по 12-14 часов ночных смен. На Украине сейчас то же самое – всем все по…

«Так что же мне делать с этой прохвосткой Мигай?» – вопит Роберто. «А ничего. Теперь хоть мигай, а хоть подмигивай. Профукал ты свои бабки, лох. Лучше всего забудь, смирись. Если денег дашь, может быть, быстро и с удовольствием из под земли достанут эту твою Вику, даже если она и не будет виновата. Не знаю. Занимайся, пробуй, добивайся, если ты такой неугомонный, у меня лично пыла давно поубавилось».

Слава Украине!

После парада 9 мая был у нас торжественный прием в канцелярии министра абсорбции Софы Ландвер. Присутствовали многочисленные гости, дипломатический корпус стран СНГ. Я держался военного атташе посольства Украины полковника Ивана Плыски. Очень милый и скромный человек, красивый военный.

После того, как закончил свою каденцию и уехал назад в Украину чрезвычайный и полномочный посол Украины в государстве Израиль наш земляк-дончанин Игорь Владимирович Тимофеев, в посольстве появились новые люди, и я их пока не знаю. А Игорь Владимирович теперь, если не ошибаюсь, замначальника таможенной службы Украины. В прошлом он был замминистра обороны, тоже профессиональный военный, выпускник донецкого политического училища. Классный мужик: умный, спокойный.

На нашей встрече у министра абсорбции исполняющий обязанности украинского посла временный поверенный в делах Украины Рустам Аждар произнес тост и закончил его словами: «Слава Украине!»

Я потом подошел к нему и попросил «расшифровать» его слова: почему вдруг на мероприятии, совершенно не имеющем отношения к Украине, он произнес такую здравицу, и что он вкладывает в это понятие, прославляя Украину?

Господин Аждар, как мне показалось, насторожился:

— Вас что-то не устраивает в том, что я сказал?

Нет, почему же, все устраивает. И то, что он произнес, замечательно! Мне было это приятно слышать. Я очень люблю Украину, в отличие от моей украинки-жены, так бывает, это она меня заставила уехать в Израиль, я упирался. Люблю Украину и Украине действительно слава! Хотелось просто узнать от украинского посла, от него самого, почему и за что он славит Украину.

Один из ответов, самый простой, напрашивался сам собой, он лежал на поверхности. Украинский посол, или же исполняющий его обязанности, окажется просто не на своем месте, если за рубежами своей страны не будет гордо нести ее имя.

Рустам Аждар, молодой приятный человек, поведал мне, как шли они в политику – ребята-романтики, такие же, какими были и мы в свои студенческие годы, со своими надеждами и возвышенными целями. Как старались всеми силами что-то полезное сделать для своей страны, ее граждане, не важно, какой национальности. Он, например, азербайджанец, львовянин, влюбленный в свой город и в свою страну. Я его очень хорошо понимаю. Мне близки его слова, мысли, устремления. Но, когда он сказал: «Слава Украине!» – я невольно вспомнил позорный захват на фирме у Натальи Вороновой, ясиноватский путч, обманутого старика Фридмана, запертую в прокуратуре Гайсину, и мне стало стыдно…

Когда мы славим свою страну, ее слава должна быть полной. Мы славим свою страну не потому, что Львов красивый город, великолепны Карпаты, а яркие ягоды калины так замечательно смотрятся на вышиванках. В славной стране, прежде всего, хорошо и славно должно быть рядовому человеку. Он должен быть устроен властью и защищен. До него кому-то должно быть дело. И без беззаконий, это само собой. Вот тогда Украине действительно и от всей души, без всяких условностей – слава!

Я не могу сказать: «Слава Израилю!» – когда у нас возникают коррупционные скандалы один за другим и что ни политик, то под следствием. Но зато это говорит о том, что в Израиле нет неприкосновенных. Бывший президент Кацав – под судом. Бывший мэр Иерусалима Ольмерт – под следствием. Действующий министр иностранных дел Либерман – под следствием. Стыд какой, это уже другой вопрос. Но неприкосновенных нет, и это действительно достижение демократии.

Аждар говорил об отмене графы национальности в украинском паспорте, как о великом достижении. А я думаю, что это ерунда и мелочь, когда при этом ни за что трепали Гайсину в прокуратуре, с таким демократичным прочерком в пятом пункте ее паспорта.

Я так все это понимаю и такой вижу ситуацию.

Впрочем, все это мое сугубо личное мнение. И вот такие поэтому мои заметки. Навеянные мотивами дискуссии о коррупции в Украине и почему-то еще и о бандеровщине и Холокосте. На недавней встрече в Иерусалиме, в зале «Галим» отеля «Инбаль» с общественным советником украинского премьер-министра. Может быть, они, заметки эти мои, совсем и не по теме

М.Каганович, председатель Донецкого землячества в Израиле; Иерусалим.

 

Читайте также: