Меж двух Япончиков

85 лет назад был расстрелян красный командир Моисей Винницкий, он же король преступного мира Мишка Япончик. Много лет спустя кличку Япончик получил этапированный недавно из США другой криминальный авторитет — Вячеслав Иваньков. Между Япончиком-1 и Япончиком-2 уместилась целая эпоха — эпоха «воров в законе». О ней корреспондент «МН» Борислав МИХАЙЛИЧЕНКО беседует с известным историком, исследователем отечественного криминала, доктором юридических наук, профессором Яковом ГИЛИНСКИМ.— Беня Крик у Бабеля, прототипом которого, как известно, был Мишка Япончик, — чуть ли не первый «благородный бандит» в советской литературе. А Леонид Утесов, знавший Япончика лично, в своих мемуарах упоминает даже некий «моральный кодекс». Япончик и его подельники не любили насилия, в особенности «мокрые дела». Был ли Япончик «вором в законе»?

— Не был, поскольку сам воровской закон появился лишь в конце 20-х — начале 30-х годов. И хотя «честный вор» (он же «вор в законе») действительно относился к насилию отрицательно — ему запрещалось убивать кого-то самому, «выводить» воровской закон из «кодекса» Мишки Япончика я бы не стал. Свод определенных правил, в том числе правил поведения, существовал еще в русских воровских артелях, известных с XV?XVI веков. Добровольное вхождение, круговая порука, выборность главарей или атаманов. Часть добычи член такого сообщества отдавал на артельные нужды, позже эти средства стали называть «общаком». Когда Мишка Япончик, державший одесский «общак», поддерживал семьи арестованных или погибших «на деле» налетчиков, подкупал полицию, он не делал ничего принципиально нового.

— Но некоторые авторы утверждают, что Япончик, отправившийся на каторгу в 1908 году по политической статье и освободившийся в 1917-м по амнистии Керенского, вернулся в Одессу не мальчиком-анархистом, а «воровским Иваном», которых позже и стали называть «законниками».

— В дореволюционной России блатные часто назывались после ареста «Иванами, не помнящими родства», чтобы не отвечать за другие преступления, по которым разыскивались властями. Но «воры в законе» — не просто новое название «Иванов». В СССР образовалась совершенно особая группа, которой не было больше ни в одной другой стране. Разные исследователи называют разные причины, главных версий две. Первая — что касту «воров в законе» создали беспризорники, взятые на воспитание старыми ворами. Вторая связывает появление «воров в законе» с разницей в наказаниях между воровскими и политическими статьями Уголовного кодекса.

— Вы имеете в виду знаменитую «расстрельную статью», сформулированную еще Лениным в 1921 году и впоследствии превратившуюся в знаменитую 59-ю?

— Совершенно верно. Главными врагами большевиков были не уголовники, а политические противники. Но по Уголовному кодексу 1924-го, а затем и 1926 года к преступлениям против порядка управления, то есть преступлениям государственным, с наказанием вплоть до расстрела, относился «бандитизм», статья 59-3. А кража объявлялась преступлением общеуголовным. За нее по 162-й статье грозило не больше одного года.

— И уголовники, чтобы приспособиться к новым условиям, стали «ворами в законе»?

— Я полагаю справедливыми обе версии. Первыми «ворами в законе», скорее всего, были те, кто в Первую мировую или Гражданскую войну лишился родителей и попал к блатным. Они переняли у своих наставников воровской дух, но вынуждены были считаться с победившей советской властью и ее законами. Решили: «законники» просто «трясут фраеров» и не замахиваются на систему, существуя отдельно от нее. Не состоят в партиях, ни в каком виде не сотрудничают с властью, не служат в армии и вообще не берут в руки оружие и т.д. В вопросе отношения к государству и политическим преступлениям вновь нарождающаяся уголовная элита сознательно отмежевалась от старого блатного мира. До революции трудно было сказать, где кончаются уголовники и начинаются борцы с режимом — кроме Мишки Япончика можно вспомнить Камо, Котовского и других. Теперь честный вор не должен был воевать с государством, он вообще не должен был иметь с ним отношений. Отсюда идут правила или понятия. Семью нельзя было заводить, потому что для этого требовалось пойти в государственный орган, ЗАГС, и поставить печать в паспорте. То же и с работой — честный вор, или вор в законе, должен был жить на ворованное или заниматься мошенничеством. Чуть позднее, но еще до войны, появляется обряд «коронования». До принятия кандидат проходил «испытательный срок». По всем зонам рассылались «малявы» с целью сбора компромата. И если компромат не находился, короновали.

— Япончик создал «воровской» стрелковый полк и даже успел повоевать за советскую власть в дивизии Ионы Якира. Потом эта же власть его убила. Уж не стала ли кончина «короля» Одессы тем самым уроком, после которого урки зареклись якшаться с Советами?

— Скажем так: смерть Япончика помогла создать «бульон», из которого потом получились «воры в законе». Равно как и расстрел в 1923 году бандита Леньки Пантелеева в Питере, и разгром в середине 20-х всех сколько-нибудь известных банд — «Черной кошки» (ее не киношники выдумали), банды «Попрыгунчиков», банды Василия Бессмертного под Ростовом и т.д. Ну, если очень хотите, можете назвать Мишку Япончика предтечей «воров в законе».

— Если «ворам в законе» запрещалось убивать самим, почему нынешним «коронованным» это можно? Ведь Япончик, который Иваньков, содержится в тюрьме по подозрению в убийстве.

— Жизнь «законников» начала меняться еще в Великую Отечественную войну. В 1942 году Сталину понадобилось пушечное мясо. Политических на фронт не посылали, а уголовным обещали снятие судимостей в случае «искупления кровью» и гарантировали невозвращение в колонии. Часть воров решила нарушить закон. Большинство из них погибло в штрафбатах. Кто-то дослужился до погон, орденов и медалей, а после войны, оказавшись без жилья, без гражданских профессий и специальностей, вернулся к прошлым занятиям. Но в лагерях и зонах уже подросло новое, не «ссучившееся» поколение. Начались знаменитые «сучьи войны». Резня была страшной, и после нее воровской мир изменил, смягчил закон. Появилась возможность зарегистрировать брак, иметь свое жилье (а не болтаться по малинам). Кроме того, почетное звание «вора в законе» стало возможно купить. Прежде кандидат должен был пройти зону, и не раз, а тут стали появляться «законники», ни одной ходки не имевшие. Особенно много среди них было выходцев из Грузии и Кавказа, так называемые лаврушники.

Когда умер Сталин и Хрущев вернулся к идее кооперации, «воры в законе» взяли под свое крыло новую для СССР отрасль криминала — «цеховиков». «Законники» получили возможность пустить в оборот свой «общак», а «цеховики» — защиту в местах лишения свободы. А прикрывала интересы «воров в законе» третья структура, «зонтик», или крыша, замыкавшаяся на милицейских и партийных начальников. Кстати, жестокостью при «разгоне» цеховиков (слова «рэкет» тогда не существовало) прославилась банда Монгола, в которой начинал Япончик-Иваньков. Ну а с началом перестройки «законников» в этих делах стали теснить «бандиты», или «спортсмены».

— Можно ли провести грань между бандитами и «ворами в законе» сегодня?

— Она будет очень условной. В методах «работы» разницы почти никакой, и развиваются они в одном направлении. Легализуются, входят в руководство бизнес-структур, банковских структур, органов исполнительной и законодательной власти. Формально «воры в законе» до сих пор сосуществуют с бандитами, но их значение сократилось. Их сейчас порядка 200 — 300 человек. И даже зона сегодня живет не по закону, а по бандитским «понятиям». Еще в 90-х, когда в Петербурге умирал известный «вор в законе» Горбатый, Юрий Алексеев, он позвал к себе начальника питерского ГУВД Крамарева и пожаловался: «Боюсь умирать. Мир меняется. Страшные времена настают».

Борислав Михайличенко

MN

Читайте также: