Солдаты народа — 3. Большой кайф

В городе Матюнинске, где который уж год единолично правит Антон Антонович Паляница, городская администрация украшена двумя младшими референтами — нами с Юриком. Сидим мы вдвоём в нашем тесном кабинетике, шуршим бумагами, принимаем посетителей, отвечаем на телефонные звонки, звоним сами… Где-то там, за толстыми стенами ЗДАНИЯ, бурлит жизнь, а у нас – тишь, благодать, лепота…

На больших должностях в администрации — гнусные личности, а на маленьких — гнусненькие… Взять хотя бы заведующего нашим отделом Егора Занюханного. Полтора года назад он уселся в кресло зава бодрым и свежим, как огурчик. Папа у него где-то по-крупному чиновничал, мама в торговле заведовала чем-то, и потому Егор имел ясную перспектива в скором будущем заделаться заместителем начальника управления… Вот и шустрил вовсю, мучая себя и подчинённых… Заставлял по стекающейся в отдел информации чертить разные таблицы, графики, схемы… Теребил нижестоящих, отсылал в бесконечные командировки, да и сам засиживался на рабочем месте до глубокой ночи… Дурачок!..

Мы-то с Юриком давно уж поняли: чем меньше в ЗДАНИИ напрягаешь мозги, тем в конечном счёте больше пользы для реального дела. Поэтому и не напрягаем, а лишь — изображаем… Егор же – прямо из кожи лез!..

Но потом у него – не сраслось…… Вовремя не ушёл на пенсию старый зам начупра, зато вдруг отправили в отставку (якобы «по собственному») Егоркиного папаню, а у мамаши пошли непонятки с ревизорами… Плюс ко всему пару раз сам Егор по-мелкому проштрафился перед вышестоящими, и — всё, финиш!.. Застрял в отделе, который ранее виделся лишь трамплином для последующего взлета. А теперь так: снимать Егора с должности — вроде не за что, но и двигать наверх — с каких делов?!.

Потух некогда пышущий энтузиазмом взгляд, обречённо сгорбились плечи,

бриться стал небрежнее, прежде белоснежные и выглаженные рубашки стали серо-мятыми, на галстуке появились масляные пятна, а в учрежденческой столовой в обеденный перерыв Егор перестал заказывать дорогие блюда… На начальника родного управления теперь поглядывал не с прежним вызовом, а подобострастно, в работе — небрежничал, таблицы с графиками забросил начисто, подчинённых по своей инициативе больше не теребил¸- только если сверху очень уж давили… И — втихую водочку попивал!.. Сломался человек… А какой орёл был!..

И вот — картинка для иллюстрации. Однажды на оперативке начальник управления привычно наезжал то на одного, то на другого, и тут на столе у него зазвонил телефон. Это был Антон Антонович!.. Градоначальник интересовался реализацией общегородского почина: «Жителям каждой из улиц — собственный маленький мини-крематорий по сжиганию усопших». Типа: чтобы не увеличивать размеры городских кладбищ до бесконечности, не тратиться на гробы и пышные похороны — надо сжигать умерших прямо у родных подъездах, в чём-то вроде больших металлических печек, отапливаемых из переносных газовых баллонов.. Бред полнейший!..

«Реализуется успешно! Готовлю итоговую справку для доклада вам!» — вытянувшись по стойке «смирно», взволнованно доложил начальник управления.

«Буду ждать!» — буркнул .Паляница, и бросил трубку.

Начупр, побледнев, вытер холодный пот со лба. Дело в том, что он хоть и спустил нижестоящим указание о новом почине, но ввиду его явной бредовости сам не придал этому должного значения, и не сориентировал аппарат на первостепенность решения данной задачи. Ну а подчинённые, разумеется, при подобной постановке вопроса –и делать ничего не стали.

На глаза начупра попался Занюханный, отдел которого в принципе подходил к профилю данного почина. И в следующие же секунды, вздрогнув от нежданно произнесённой его фамилии, Занюханный с изумлением узнал, что это именно он персонально срывает выполнение указания Паляницы.

«Почему ничего не сделано?!. Почему не внедрено и не реализовано?!. Сам Антон Антонович велел, а вы что ж — сабитаруете?!?!.» — орал струхнувший за собственную шкуру начупр.

Егор только краснел и тупился, но ничего на эти обидные обвинения не отвечал. Ну что он мог сказать? Что уж запутался в этих починах, спускаемых сверху, и не имеет ни сил, ни времени, ни желания реагировать на каждый из них?!. Нет, такое шефу сообщить – немыслимо… Тем более, что: «сам Антон Антонович держит вопрос под контролем!»

Но после оперативки, примчавшись в отдел, Занюханный сделал всем гигантский втык: «Почему с мини-крематориями ничего не делается?! Саботажники!.. Всех уволю!.. Немедленно всё бросайте, и займитесь этим!»

Наряду со всеми тогда досталось персонально и нам с Юркой…

Делать нечего, взялись за телефонные трубки… Начали звонить в . утра, кончили – в . вечера (за три минуты до конца рабочего дня). Договорились с рядом предприятий и фирм, что те наладят производство этих самых духовок для покойников. А сколько ругани наслушались при этом!.. Уж больно идея дурацкая… Но – «Антон Антонович приказал!..» Осталолось только исполнить указание вельможи… Короче, утрясли и договорились…

А наутро Паляница снова позвонил начупру и дал отбой. Оказывается, столицу этот провинциальный почин смутил. Дескать, если умерших палить прямо на улицах, то народ может не понять… Да и что в просвещённой Европе про нас тогда скажут?.. Вот и похоронили этот почин… И вышло в итоге, что по тупой указке Егора совершенно зря мы цельный день корячились!

Эх!.. Всё наше начальство – да в крематорий бы!..

Чтобы рядовому референту вырасти в завотделом — это годы и годы однообразной чиновничьей работы, и хорошо если пупок от усердия не развяжется… Шагнуть же из завотделом в начальники управления — ещё труднее, тут кроме слепой исполнительности и усердного отлизывания начальственных задниц ещё и капелька удачи нужна… Ну а из начупров в полноправные заместители господина Паляницы пробиться без мохнатой лапы – вообще невозможно!.. Абсолютно!..

По назначению своему, по конституции организма все начупры — типичные служаки-исполнители, тогда как полноправному заму требуется и известная инициативность, и способность к долгосрочному планированию… Так что должностью начальника управления нормальная служебная карьера обычно заканчивается, хоть сто лет потом служи — выше уж не подняться…

Откуда же полноправные замы берутся? Да оттуда же… Все – штучно подобраны Антоном Антоновичем Паляницей из числа лично преданных ему и обладающих определёнными номенклатурными качествами человечишек. Это — ЕГО люди. ЕГО фундамент, так сказать.

Замы и начупры — два совершенно различных номенклатурных сословия, что особенно хорошо заметно по их времяпровождению.

Пьют водку с коньяком, парятся в сауне, женят между собой своих детей, возводят по соседству шикарные дачи и совместно ездят на заморские курорты замы господина Паляницы — своей кампанией, а начальники управления – своей.

Встретив зама в коридоре ЗДАНИЯ, начупр всегда здоровается первым, и не дождавшись ответа — не обидится, понимая, что погружённое в державные думы руководство имеет право на некоторую рассеянность…

В учрежденческом туалете начупр никогда не плюхнется на унитаз, если в соседней кабинке натужно облегчает желудок зам градоначальника, нет – он деликатно постоит у писсуара и подождет, пока зам, кончив дело, гордо удалится. (Так же, впрочем, не решится оседлать унитаз и любой из завотделом, если знает, что в кабинке тужится начупр, — субординация!)

Если сравнивать номенклатурный класс с феодальным (а именно такое сравнение первым приходит в голову), то мы с Юриком — рядовые дружинники, заведующие отделами — мелкопоместные дворяне, начупры — дворянская гвардия, ну а заместители — бояре… Сам же господин Паляница, естественно — князь-батюшка, благодетель, отец родной своей вотчины…

Антон Антонович Паляница и его замы — как близнецы-братья. Они ему — СВОИ, и он им — СВОЙ, из их среды, из их человеческой породы. У них — и манеры сходные, и походка похожа, и водки за раз приблизительно одинаково выпивают, и обхождение с бабами примерно одинаковое…

И со СВОИМИ Антону Антоновичу хочет быть простецким, без всякого гонора… Хочет, а – не может. Занимаемая Антоном Антоновичем должность обязывает держать дистанцию, строить из себя монумент… Он не говорит, а вещает, не хохочет от души, а одаривает приближённых ухмылкой… Короче- царствует!..

Не по нраву это господину Палянице. Воспарив над своею средою, оторвавшись от родных корней, одиноким он себя почуял в густой толпе соратников и подельников, совсем одинёшеньким… Но что ж поделать, если должность — ОБЯЗЫВАЕТ!..

Впрочем, про заботы Паляницы пусть у него самого голова болит, а нам с Юркой и своих тревог хватает. Зарплата сопливая, начальниками над нами — зверьё и прохвосты, а тут ещё назойливые посетители к нам толкутся…

Как-то возвращаемся с Юркой после перекура, а навстречу хмурый завотделом Занюханный плетется. Увидев нас, возмутился «Где вы шляетесь?.. Там у вашего кабинета люди часами дожидаются!» Тут-то Юрка его и отбрил: «Люди – это мы с вами, а они — так… Посетители!..» Егор не нашелся, чем ответить. Но по лицу было заметно: а ведь понравилась ему наша логика, хоть вслух признать это он и не решился…

Если без балды, то администрация Матюнинску, конечно же, нужна… Этакий компактный и дееспособный муниципалитет, маленький сплоченный коллектив специалистов, каждый из которых — непревзойдённый дока в чём-то своём, а вместе они – как сыгранный оркестр. Минимум власти, максимум продуманной организации дела. Численность чиновников при этом уменьшится раз в по сравнению с нынешней… Нужно это самим чиновникам? Не нужно!.. Совсем наоборот…

Вот пришёл к власти Антон Антонович, и первым делом – поставил на ключевые посты преданных ему лично людей. Каждый из них в свою очередь подобрал себе свиту из номенклатурщиков рангом пониже. Ну а те – тоже обзавелись штатом более-менее подходящих сотрудников…

Образовался единый взаимосвязанный чиновничий организм, который не может не быть чрезмерно большим, поскольку всех верных людишек надо расставить на места у кормушки, и каждый из этих верных жаждет обладать как можно большим числом подчинённых!

Раз чиновники уже есть в наличии, то их надо занять делом, а отсюда – бесчисленные бумажки, организаторская суета, назойливое стремление контролировать, определять направлять и в случае надобности — карать… Власть неизбежно хочет ощутить себя ВЛАСТЬЮ!..

Объективно чиновничеству даже выгодно, когда кругом бардак и неразбериха. Тогда и суетни много, и бумаг масса, и чувствуешь себя нужным обществу, практически незаменимым… Реальному делу — только вред? Ну так это чепуха… Народишко у нас не совсем пропащий, он и при самом бестолковом руководстве не пропадет, — что-нибудь да произведет, себя прокормит, да и своему руководству уметь с голодухи не даст… А это — главное!.. Сгинь целиком народ, но выживи начальство — и страна ещё не погибла!..

У этой Системы власти есть одно уязвимое место: уйдёт когда-нибудь со своей должности Паляница, придёт к власти другой важный господин, начнёт расставлять на ключевые посты СВОИХ людей, — и прежняя кадровая пирамида обрушится… А любые резкие перемены потенциально опасны. Любая Власть хочет стабильности и преемственности, иначе — смуты, бунты, мятежи и революции…

При прежней, КПСС-Системе, постепенно научились держать в номенклатурных кадрах половину — .СВОИХ, а половину — нужных, работящих и тянущих на себе основную часть дела. Нынешние же власть имущие пока ещё тянут одеяло каждый – на себя, не думая про обще-оменклатурные интересы… Но когда-нибудь и они созреют до принципа: «Ребята, давайте жить дружно!» И договорятся между собою следующим образом: «Я, заняв твоё место, не буду трогать основную часть твоих людишек, а ты, заняв мой пост, не тронешь моих…»

Но чую – не скоро они промеж себя договорятся… Больно уж выдающиеся болваны заделались нынче нашими руководителями!..

Ничто не смутит любого из наших больших начальничков: ни общее ухудшение дел в городе и стране, ни развал бездарно руководимой им структуры, ни собственная, очевидная для окружающих глупость… Скажем, свались с того же Антона Антоновича во время произносимой им с трибуны очередей речи брюки с трусами – ведь и глазом не моргнёт!.. Спокойно продолжит выступление дальше, да ещё и возбужденно торчащим фаллосом будет покачивать в такт наиболее удачных тезисов. Мы с Юриком так не можем… Наверно, только потому — до сих пор ещё не начальники!

Как любого чиновника по внешнему виду всегда отличишь от нормального человека, так и большой чиновник по внешнему виду и манерам поведения отличается от маленького чинуши.

Важный и неприступный вид, строгий официальный костюм с обязательным галстуком – это у каждого, это и мы с Юриком можем… Но чтобы стать по-настоящему крупным руководителем, нужно усвоить четыре правила.

Первое – ты постоянно занят. Ни минутки покоя! Совещания, заседания, доклады, выступления, поездки, деловые встречи, визирование документов… Если уж совсем невозможно в данную минуту придумать подходящее занятие – запрись в кабинете на час-два, и чтоб секретарша всем объявила: «Николай Витальевич просил до полудня не беспокоить — он очень занят!» А читаешь ли ты свежий журнальчик, сосёшь ли коньячок из заветной бутылки, или попросту спишь на диванчике в комнате отдыха — это уж никого, кроме тебя самого, не колышет!

Второе вытекает из первого — ничего не делай с первого раза. Один и тот же вопрос можно решить за день, а можно – и за месяц. Так вот, лучше – за месяц. Чем больше времени уйдет на решение, тем более весомым и важным оно покажется, и тем быстрее тебя зауважают в аппарате. Поэтому всегда и во всём тяни резину, затягивай, требуй дополнительной информации, уточняй и согласовывай мнения, создавай комиссии для изучения всех аспектов и позиций, вдумчиво исследуй выводы этих комиссий, и снова тяни с окончательным решением… Короче – увлечённо занимайся административным творчеством!

Третье — выгляди не просто солидным, но и значительным. Никогда не смейся (ничто так не измельчает облик большого руководителя, как искренний заливчастый смех), а лишь изредка позволяй себе лёгкую снисходительную улыбку, сопровождаемую отечески-одобрительным похлопыванием собеседника по плечу. На совещаниях — обходись как можно меньшим количеством слов, говори веско и только по сути дела, научись самым простеньким своим мыслям придавать форму мудрых афоризмов. (Для примера – несколько из последних высказываний Антона Антоновича: «Капитализм – это хорошо, но мы не должны отказываться и от социальных завоеваний социализма!», «Ветеран – самый главный человек в нашей стране, поэтому чаще следует через СМИ напоминать, что ветераны – тоже люди!», «Если это нужно – то это должно быть, а если этого нет — значит, это ненужно!». Ну и на закуску — самое крылатое высказывание из высказываний градоначальника: «Как это вы можете думать так, если я думаю иначе?!»)

Четвертое, последнее и, наверно, самое главное: умей творить себе свиту!.. Административный вес любого руководителя определяется количеством зависимых от него людей. Любого важного сановника всегда должна сопровождать толпа заместителей, помощников, рядовых исполнителей, телохранителей и прочей челяди. Причём обладатель высокой должности обязан испускать некие «флюиды власти», магически действующие на простых смертных, и помимо их собственной воли – увлекающих их за собою. Тот не Босс, за кем не хочется бежать вприпрыжку!..

. Наблюдал однажды начальника управления, которого, по всеобщему мнению, Антон Антонович планировал себе в замы. Большая свита этому господину по его нынешней должности ещё не полагалась, но уже – хотелось… Очень хотелось!..

И вот он начал делать примерно такое… Вызовет к себе кого-либо из завотделов, обсудить срочные вопросы, а в разгар беседы — сорвется с места, и этот зав вынужден следовать за ним. Он же на минутку заглянет в кабинет другого зава, начнёт с ним деловой разговор, и — следует дальше, увлекая и этого за собою… Потом посещает кабинеты го, го и го завов, и вот уж пять этих хоть и небольших, но начальников бегут по коридору как привязанные следом за начальником управления, на ходу что-то объясняя и рассказывая… По пути к ним постепенно присоединяются мелкими группками подчинённые кого-либо из этих завов (если шеф следует неким курсом — благоразумней торопиться туда же, — вдруг дают вкусненькое на какой-нибудь халявной презентации?..)… Свита растёт на глазах, втягивая в себя работников других отделов и управлений, притягивая как магнитом своей многочисленностью и представительностью…

Короче, когда через полчаса начупр вышел из ЗДАНИЯ прогуляться в обеденный перерыв, следом за ним вывалила целая толпа чиновников — чуть ли не треть городской администрации!

Пару раз понаблюдав подобные картины Антон Антонович, хмыкнул, ничего не сказал, но через самое короткое время – издал приказ о назначении этого начальника управления своим заместителем!

. С восхождением (или нисхождением) по карьерной лестнице неузнаваемо меняется облик и поведение индивидуума.

Уволенный в непочётную отставку господин с вельможного размашистого шага переходит на суетливо-мелкий шажок, солидный бас на глазах перерождается в любезный баритончик, усыхают прежде откармливаемые деликатесами из спецбуфета телеса, втягиваются руководящие животики, гаснет указующий блеск в глазах, куда-то бесследно исчезает привычка ко всем (кроме вышестоящих) обращаться панибратски, на «ты»… Совсем другой человек!.. Родная жена — и та не узнает, а что ж о бывших подчинённых говорить. Случайно с ним на улице столкнутся – и не поздороваются ведь даже, пройдут мимо, не признав!

И наоборот. Вознесла фортуна человека на вершину — откуда и берётся в считанные дни — монументальность, важная манера не идти, а направляться, не говорить, а изрекать, не хлеб с колбасой жрать, а торжественно поглощать высококалорийную трапезу… Где ж это в нём раньше пряталось?!.

. А вот вам – история на закуску… В параллельном с нашим отделе работал младшим референтом некий Федькин. Обычная, вполне заурядная бюрократическая козявка, мечтающая лишь о том, чтобы посетители не больно доставали, да начальство не слишком уж ругало…

И вот одним прекрасным утро выяснилось, что умер дядя этого самого Федякина, давным-давно эмигрировавший в Америку, и ставший там солидным банкиром. Ну а Федякин, получается – единственный наследник!.. И надо ему срочно отправляться в Штаты, чтоб там, на месте, вступить в свои законные права на наследство… Оформил он выездную визу, купил билет…

И вот, уж фактически собрав чемоданы, Федякин в последний перед отъездом день как ни в чем не бывало явился на службу. Посидел в своём тесном кабинетке, вежливо (но без фамильярности!) отвечая на вопросы сослуживцев о своих банкирских планах на будущее, потом — позвонил по телефону заведующему своего отдела: «Василий Гаврилович, если не трудно — загляните ко мне на минутку!»

А Василию Гавриловичу совсем не трудно – прибежал по вызову своего подчинённого через секунд!.. Посмотрел Федякин дружески, вздохнул, сообщил корректно: «Вчера изыскал я время изучить документ, который вы передали мне для подготовки итоговой справки неделю назад. Извините, Василий Гаврилович, но документик — сыроват… Недоработали вы вопрос, недотянули малость…»

Стоит завотделом перед столом младшего референта, краснеет, ёжится, мямлит: «Да, конечно… недотянул… Извините – недоглядел!.. Но я исправлю, вот увидите!..»

Тонко усмехнулся Федякин, поправил: «Я уж не увижу – далеко буду… Но на будущее – сделайте серьёзные выводы!..» И, встав, по-товарищески похлопал своего непосредственного начальника по плечу, от чего тот радостно захихикал, засияв от счастья.

Потом пошел Федякин на совещание к Антону Антоновичу.

Совещание — в узком составе, одни лишь замы присутствовали, даже научпров не позвали. А тут спокойно входит (секретарша не посмела остановить!) самый заурядный младший референт (пусть и — богатый наследник)… Вошел, нашёл в углу свободное кресло, не поленился отнести его к креслу, в котором сидел как раз собиравшийся начать своё выступление Антон Антонович, поставил рядом и уселся, не обращая внимание на остолбенелые взоры присутствовавших.

От столь беспримерной наглости Антона Антоновича аж перекосило. Выкинуть бы нахала в окно – и то мало за такое!.. Но — без пяти минут американский банкир… Чего доброго – ещё и кредитов у него придётся просить когда-нибудь… Поморщился Антон Антонович, и – ничего не сказал, проглотил обиду. Стараясь не смотреть на вальяжно расположившегося в соседнем кресле Федякина, начал выступление.

Минуты полторы внимательно слушал его младший референт, потом – надоело. От нечего делать вытащил из стаканчика на столе красный карандаш, стал постукивать им по столу. И чем громче стучал карандаш, тем сильнее напрягал голосовые связки Антон Антонович. И ещё заметили: в такт карандашу выступал Паляница. Быстрее стук — ускоряется речь, а медленнее – и речь замедляется… Смехота!

Но и это надоело будущему миллиардеру. Встал, прошелся по кабинету, походя вытер вспотевшие от усилий вникнуть в речь градоначальника ладони о висевшее на вешалке дорогое пальто хозяина кабинета, потом подошёл к сейфу, повернул торчавший из него ключ, открыл дверцу, нашёл среди разных бумажек бутылку дорогого коньяка и рюмку, налил, выпил залпом, занюхал рукавом, крякнул от удовольствия…

Антон Антонович старательно делал вид, что ничего не видит. И уж тем более не замечали ничего удивительного в происходящем его замы. Подумаешь – решил маленький чиновный червячок на глазах у всех отпить из бутылки главы собственного учреждения… Ну и что?!. Значит, пить захотелось!.. Вот и промочил горло… Вполне естественно!..

Федякин тем временем отыскал в сейфе «Мальборо», взял из пачки одну (мог бы и больше, но — не любил «Мальборо», больше к «Приме» привык), снова уселся в кресло. Пошарил по карманам в поисках спичек, не нашёл, повёл вокруг вопросительным взглядом. «Возьмите!» — тотчас хором гаркнула дюжина руководящих басов, и дюжина зажигалок самых разных модификаций со всех сторон потянулись к нему. Очевидцы утверждали, что и рука самого Антона Антоновича дёрнулась по направлению к своему карману, за шикарным «Зиппи».

Но — удержал себя Паляница, сумел удержать, не подал услужливо господину младшему референту своё огниво… Удивлённо вздёрнул .брови в ответ на это Федякин, но делать замечание градоначальнику не стал. Демонстративно принял зажигалку у самого последнего из замов Антона Антоновича (тот расцвёл от удовольствия, а коллеги на него ревниво покосились), закурил, спрятал зажигалку в свой карман, пустил колечко дыма к потолку, лениво стряхнул пепел на дорогой ковёр.

«Таким образом, нам предстоит обеспечить выполнение следующих мероприятий…» — продолжал говорить Паляница, но замы его почти не слушали, пялясь на Федякина, и явно ожидая каких-либо указаний от него.

Федякин не обманул — встал неожиданно, и, перебивая докладчика на полуслове, заявил: «Всё верно, Антоныч, одобряю… В правильном направлении проблему остришь!.. Ладно, пойду я… Если возникнут вопросы ко мне – я ещё час буду у себя!..»

И – ушёл… Дверь оставил открытой – чай, не лакей, чтобы двери закрывать. Пришлось уж секретарше после него расстараться…

…Эх!.. Представляю, какой кайф был в ту минуту на душе у Федякина!.. Да испытать только одну минуточку такого кайфа за всю свою жизнь – и то уже стоило жить!..

Продолжение следует

Автор: Владимир Куземко, специально для «УК»

Читайте также: