«Самый красный из черных». История чернокожего коммуниста из США, которого сгноили на Колыме

Ловетт Форт-Уайтмен

Шон Гиллори, американский историк, научный сотрудник Центра российских и восточноевропейских исследований Университета Питтсбурга (США), рассказывает историю Ловетта Форт-Уайтмена, коммуниста из США, которого журнал TIME называл «самым красным из всех черных». Форт-Уайтмен был одним из самых активных членов Коммунистической партии США и делегатом Коминтерна. В 1928 году он окончательно переехал в Советский Союз, но рассорился с товарищами по партии и в 1939 году умер от истощения в Севвостлаге на Колыме.

Ловетт Форт-Уайтмен впервые попал в Советский Союз в 1924 году — и оказался одним из первых чернокожих американцев в советской России. Двое других были Клод Маккей и Отто Хейсвуд на IV конгрессе Коминтерна в Москве в 1922 году. Интересно, что Форт-Уайтмен практически не упоминается в истории афроамериканского коммунизма в США. Единственная книга, в которой его биография изложена максимально подробно — это «Бросая вызов Дикси» («Defying Dixie») Гленды Гилмор.

Ловетт Форт-Уайтмен выступает с речью на Американском негритянском трудовом конгрессе, 1925 год

Ловетт Форт-Уайтмен выступает с речью на Американском негритянском трудовом конгрессе, 1925 год The Workers Monthly

Впервые он приехал в СССР в 1924 году и провел в стране целый год, обучаясь в Коммунистическом университете трудящихся Востока — учебном заведении Коминтерна для своих членов из стран Азии, Ближнего Востока, но в основном китайцев. Мне не удалось найти в архивах следы его пребывания в этом университете, хотя известно, что он написал пару писем главе Коминтерна Григорию Зиновьеву с жалобами на то, как афроамериканцев изображали в советских СМИ, на рекламных плакатах и так далее — Форт-Уайтмену не нравилось, что в СССР воспроизводят те же расистские стереотипы, которые возмущали его в США.

Ловетт Форт-Уайтмен родился в 1895 (по другим данным, в 1889) году, так что к приезду в СССР ему было уже за 30. Еще до своего обращения в советский коммунизм у него была довольно любопытная биография. Он родился в Далласе, штат Техас, в семье бывших рабов: отец был из Северной Каролины, а мать — из Луизианы. Он закончил университет Таскиги — один из крупнейших так называемых «исторически черных» колледжей в США. Еще он посещал Университет Фиска, еще один «исторически черный», и в целом был очень хорошо образован, судя по его грамотному письму. Вообще его судьба довольно нехарактерна для молодого афроамериканца тех времен: несмотря на его происхождение, ему удалось получить отличное образование, причем не техническое, а гуманитарное. Вероятно, этому поспособствовало то, что он родился в большом городе, а не в сельской местности.

Исторический класс в Институте Таскиги в Алабаме, 1902 годИсторический класс в Институте Таскиги в Алабаме, 1902 год
Frances Benjamin Johnston / Library of Congress

В радикальную политику Форт-Уайтмен попал довольно рано. Например, в 1919 году его арестовали в Сент-Луисе и допрашивали в ФБР, где на него хранится довольно толстая папка. Можно сказать, что он был одним из первых афроамериканских активистов, активно участвовавших в социалистическом движении в США. В то время он называл себя членом движения «Индустриальных рабочих мира». Около 1914 или 1915 года он провел какое-то время в Мексике, где общался с местными анархистами. В то же время он состоял и в Социалистической партии Америки, а когда в ней в 1919 году наступил левый раскол, в результате которого образовалась Коммунистическая партия США, Форт-Уайтмен пошел за левой фракцией. Так он стал одним из первых темнокожих членов компартии США.

Итак, в СССР он впервые оказался в 1924 году, провел там год и, насколько мне известно, посещал Среднюю Азию. Еще в США он прослушал курс этнографии в Университете Колумбии, и глубоко интересовался антропологическими исследованиями. В 1924 году он произнес речь на V конгрессе Коминтерна в Москве под именем Джеймс Джексон — среди коммунистов-иностранцев это было распространенной практикой, потому что многие попадали в СССР нелегально. Там он, по сути, являлся главным делегатом от так называемого «негритянского вопроса». Вернувшись в США в 1925 году, Форт-Уайтмен получил задание сформировать Американский негритянский трудовой конгресс — организацию, к созданию которой он и другие афроамериканские радикалы призывали еще с самой Октябрьской революции в России.

Как именно Форт-Уайтмен стал радикальным коммунистом, неизвестно — исторические архивы не дают на этот вопрос однозначного ответа, — но скорее всего, это произошло во время Мексиканской революции, состоявшейся на пару лет раньше Октябрьской в России. Точно известно, что он писал статьи в разные радикальные издания. Был, например, журнал «Посланник» («The Messenger»), основанный чернокожими социалистами, Чендлером Оуэном и Филиппом Рэндолфом — последний потом, в 1950-е, станет видным активистом борьбы за гражданские права. Туда Форт-Уайтмен писал заметки о театре и рассказы. Кроме того, он участвовал в избирательных кампаниях кандидатов-социалистов в Нью-Йорке и редактировал два журнала, которые издавал один из самых известных черных социалистов того времени, Хьюберт Харрисон. В общем, он был активнейшим членом круга афроамериканцев-социалистов, сформировавшегося в Гарлеме в 20-х годах ХХ века.

Революционные события 1917 года в России захватили воображение американских радикалов. Ловетт Форт-Уайтмен, как и многие его соратники, пришел к выводу, что единственный способ устроить такую же революцию в США — это, во-первых, поддержать советскую Россию, а, во-вторых, создать в Америке политическую организацию, подобную большевистской. По некоторым данным, в СССР его пригласил советский представитель в США Людвиг Мартенс. ФБР считало, что он направлен в США с целью вербовки афроамериканских и других радикальных активистов. Позднее компартия США будет активно способствовать проникновению американских социалистов в Советский Союз, помогать им с въездными документами и даже давать объявления с призывами для всех желающих в партийной газете The Daily Worker. В архивах Коммунистической партии США хранятся тысячи писем от американцев с просьбой отправить их в Советский Союз.

Хотя США немедленно признали суверенитет Временного правительства в марте 1917 года, большевистское правительство, пришедшее к власти в октябре, американские власти признавать отказались, несмотря на все усилия советских дипломатов. Но неофициальные контакты продолжались в основном по линии торговых представителей. Советские эмиссары в США наводили контакты с эмигрантами — в основном политическими беженцами из радикальных кругов. А основные связи проходили по линии организации под названием «Друзья Советской России» («Friends of Soviet Russia»). Существовал и культурный обмен, но основные взаимные интересы США и Советской России лежали в области бизнеса. Молодое советское государство было заинтересовано в новых технологиях и инвестициях, а американские предприниматели — в новых рынках.

Кроме того, из США в Россию в 1920-х годах активно ездили американские радикалы: прежде всего, конечно, писатель и журналист Джон Рид, похороненный у кремлевской стены, и его жена Луиза Брайант. Но в 1930-х большинство американцев едут в СССР в поисках работы: в этот момент в США уже идет Великая Депрессия, а в ранние сталинские годы в СССР происходил экономический бум. В ранних 30-х в СССР работало как минимум три тысячи американских специалистов. Одним из них, кстати, был еще один афроамериканец по имени Роберт Робинсон.

Вообще для афроамериканца, особенно получившего хорошее техническое образование, Советский Союз предлагал не только шанс на трудоустройство, о котором дома ему не приходилось и мечтать, но и идеал справедливого общества, в котором нет расизма. Кроме того, афроамериканцев в СССР принимали как знаменитостей.

Вернувшись в США в 1925 году, Форт-Уайтмен продолжил активную деятельность в качестве члена Коммунистической партии США и мечтал снова поехать в Советский Союз. Он настолько был одержим Советами, что в донесениях ФБР о нем писали, что он даже одевался как большевик. Есть его фотография тех времен, на которой он одет по тогдашней большевистской моде: кожаный пиджак, высокие сапоги, кепка. В таком виде он разгуливал по южному Чикаго. На съезде Американского негритянского трудового конгресса он устраивал концерт русской музыки и выступление балетной труппы — что немало удивило остальных делегатов. Очевидно, что он полностью погрузился в русскую культуру и мечтал о возвращении в Советский Союз.

Несмотря на то, что за ним уже давно следило ФБР, никакого особенного сопротивления Форт-Уайтмен не встречал, хотя американская пресса настроена по отношению к нему исключительно враждебно. В 1926 году он поехал по США с выступлениями, и отклики на них в американских газетах во многом повторяли то, что в наше время пишут по поводу «русского заговора» вокруг Дональда Трампа. Мол, Советский Союз вербует афроамериканцев, чтобы устроить революцию в США и свергнуть власть. Стоит, конечно, отметить, что Коммунистическая партия США вряд ли смогла бы существовать без советской помощи.

Проблема Форт-Уайтмена была в том, что при всем его красноречии он оказался никудышным организатором. Ему поручили задачу по самоорганизации афроамериканцев в южных штатах, но он с этим не справился. Дело в том, что большинство афроамериканских радикалов из его круга его недолюбливали и не понимали, за что ему досталась такая привилегированная позиция. Эта личная неприязнь к нему, судя по всему, и привела Форт-Уайтмена к его печальному концу.

В 1928 году Форт-Уайтмена назначили делегатом от Коммунистической партии США на VI конгресс Коминтерна в Москве. Кроме того, он получил стипендию от Московского государственного университета на факультете этнологии, а в 1931 году устроился на работу научным сотрудником в Биологический институт имени Тимирязева.

В 1928 году, под давлением нескольких чернокожих коммунистов из США, Коминтерн принял резолюцию, известную как «Тезис о самоопределении черного пояса» — по сути, призыв к образованию автономной афроамериканской республики на территории южных штатов США по модели национальных республик СССР. Коммунистическая партия США в это время занимала по расовому вопросу сугубо классовую позицию: мол, никакой расы не существует, все трудящиеся, вне зависимости от цвета кожи, относятся к единому классу. Однако немногочисленные чернокожие делегаты от компартии США, ставшие в СССР настоящими знаменитостями, использовали свое привилегированное положение, чтобы давить на руководство партии через Коминтерн.

Однако понимания этот проект не встретил, и Форт-Уайтмен был одним из делегатов, которые отвергли это предложение. Как писали противники «Тезиса черного пояса», черные американцы в первую очередь считали себя американцами. Дело в том, что коммунизм среди афроамериканцев в США был совсем не популярен: чернокожих членов компартии было от силы пара сотен. Зато в это время набирало силу движение Маркуса Гарви, панафриканское и националистическое по сути.

Американский негритянский трудовой конгресс, Чикаго, 1925 год
Американский негритянский трудовой конгресс, Чикаго, 1925 год
The New York Public Library

К моменту возвращения в СССР в 1928 году позиции Форт-Уайтмена в Коминтерне значительно пошатнулись. Его сместили с руководящего поста в Негритянском трудовом конгрессе, он оказался в политической изоляции из-за своей непримиримой позиции по вопросу о самоопределении. Плюс к тому в 1929 году уже поползли слухи о том, что он троцкист — председателю компартии США даже пришлось написать письмо в исполнительный комитет Коминтерна о том, что они не имеют под собой основания. В 1932 году в СССР приехала группа афроамериканских актеров во главе с Лэнгстоном Хьюзом, чтобы снять фильм о расизме в США «Черное и белое». Форт-Уайтмен стал одним из сценаристов — однако Лэнгстон Хьюз сразу отверг его проект сценария, заявив, что сценарий Форт-Уайтмена «не имеет никакого отношения к американским реалиям». Кроме того, Форт-Уайтмена сразу невзлюбила вся съемочная группа, поэтому от проекта его отстранили.

В 30-х годах Форт-Уайтмен преподавал английский язык московским школьникам, а в 1934-35 годах писал статьи о советской науке в англоязычную газету «Moscow News». Жил он в это время в центре Москвы в доме 7 на улице Огарева — сейчас это Газетный переулок. Один афроамериканский журналист, работавший в то время в Москве, писал, что Форт-Уайтмен был женат, однако мне не удалось найти этому подтверждения.

Жилось в СССР ему тяжело. Уже в 1933 году Форт-Уайтмен написал письмо руководству компартии США с просьбой вернуть его на родину в Америку, он вызвался преподавать в партийной школе гегельянскую философию и естественные науки. Письма эти дошли до адресатов, но остались без ответа. Как и многие американские коммунисты в Советском Союзе, Форт-Уайтмен в 1931 году сменил членство с Коммунистической партии США на ВКП (б), но уже в 1933-м его оттуда исключили за неуплату членских взносов.

В конце концов в 1935 году на Форт-Уайтмена написал несколько доносов другой чернокожий коммунист, Уильям Паттерсон. Форт-Уайтмен, сообщал Паттерсон, занимается подрывной работой среди чернокожих американцев в Москве, а также якобы связан с американским посольством — намек на то, что Форт-Уайтмен занимается шпионажем в пользу США. Форт-Уайтмен пытался покинуть СССР, но ему это не удалось: у него не было документов, ведь он въехал в страну нелегально под вымышленным именем. Он пробовал получить новый паспорт в американском посольстве, но из-за какой-то бюрократической проволочки ему это не удалось. Он говорил знакомым, что хочет уехать то в Эфиопию, то сбежать в Турцию через Кавказ, но это лишь привлекло к нему дополнительное внимание советских властей.

Наконец в июле 1937 года Форт-Уайтмена арестовали, обвинили в конттреволюционной деятельности и отправили в ссылку в Казахстан. О том, чем он занимался в семипалатинской ссылке, почти ничего не известно, но по отрывочным сведениям, Форт-Уайтмен был там тренером по боксу. В мае 1938 года его повторно арестовали и ужесточили приговор: пять лет лагерей. Форт-Уайтмена отправили по этапу в Севвостлаг на Колыму, где жуткий мороз, скудное питание и непосильный труд быстро подорвали его могучее здоровье. 13 января 1939 года Ловетт Форт-Уайтмен умер от истощения. Ему было 44 года.

Текст:  Алексей Ковалев; Meduza

Читайте также: