Записки районного опера. Спившийся опер

Всегда находятся одиночки, выбивающиеся из общего строя. И тогда — сталкиваются лбами характеры, амбиции, планы и судьбы… Был у нас старшим опером Харитонов. Алексеем Ильичём его по паспорту звали, а жизни в основном — дядей Лёшей… Особой душевности и оперативного таланта человек!.. Сорок четыре года ему, а всё — капитан, без малейшей перспективы служебного роста, и всё почему? Бухал! Ох, как любил он это дело!

Практически все в угрозыске (кроме язвенников и завзятых карьеристов боящихся по пьяни анкету себе запачкать) поддают крепко, больно уж работа нервная… Постоянно то бандиты достают, то пострадавшие со своими вонючими заявами напрягают, про собственное начальство вообще помолчу… Нет, скажу: какой-нибудь майор или подполковник день считает прожитым напрасно, если не успеет испохабить настроение дюжины-другой старлеев и лейтенантов… Короче, спасаемся только нейтрализацией стрессовых перегрузок ежедневным «стопариком» (или литром — доза у каждого своя), а иначе — вмиг сгоришь на работе и загнёшься… Либо, последний уж вариант — сбежишь из органов с перекошенной от жалости к самому себе физией!.. Но бежать-то особо некуда, везде — проблемы, везде – наша никчёмная и больная житуха… И загибаться не хочется, как ни странно… Вот и пьём!..

Но устойчивость человеческого организма к регулярному общению с алкоголем – индивидуальна. Один ударно квасит всю жизнь — и не спивается, носяра только с каждым годом становится сизо-красней и жилистей… А другой как перевалил за сороковник — так уж и звездец, был нормальным мужиком, а стал – конченый алкаш…

Не щадящий себя на службе дядя Лёша таковым — и являлся. Уж с самого утра от него вовсю разило перегаром, не смотря на свято соблюдаемый в уголовке принцип: с утра — не пить, напиваться вдрызг – только после обеда…

Помятый, жмаканный, износившийся, мутноглазый и багровоносый, постоянно щетинистый, взлохмаченный, одетый в замусоленную рвань, он весь день неутомимо то носился по своей «земле», защищая хвосты по одному из спущенных начальством материалов, то допрашивал кого-либо в своём тесном, провонявшемся табаком и самогоном кабинетике, время от времени прикладываясь к извлечённой из сейфа бутылке, то активничал на наших многочисленных оперативных совещаний…

Районный криминал и общую обстановку на «территории» знал досконально, отлично разбирался в людях, и ещё было у него столь необходимое для розыскника, но ни в одной милицейской академии не прививаемое «верхнее» чутьё, этакая врождённая интуиция, позволяющая в сложных ситуациях быстро и безошибочно выбирать из множества возможных вариантов действий один, самый эффективный… Вот почему к нему всегда бегали советоваться, интересовались его мнением, ждали (и всегда дожидались!) его помощи…

К обеду, когда нормальные опера только подумывали о том, что не мешало бы где-нибудь заякориться и остаканиться, дядя Лёша был уж «на бровях», закончив одну бутылку и начав другую… К вечеру же благополучно осушалась и она, после чего в районе десяти – одиннадцати вечера обычно уж зверски пьяный капитан падал на стол в своём кабинетике и засыпал. Ночевал он почти всегда здесь же, домой — не шёл. Практически и не было у него дома… Жена несколько лет назад умерла, а взрослый сын жил своей семьёй, втихую стесняясь отца-неудачника… За пределами РОВД дядю Лёшу никто не знал, не ждал и не любил, никому он там не был надобен, а потому — жил только интересами службы, ночуя на сдвинутых столах в кабинете, укрывшись сверху взятым из комнаты вещдоков тряпьём…

Его аскетизм в быту был доведён до упора. Водку с закусью на нашей работе достать — не проблема (у каждого опера есть парочка знакомых ларёшников, коим он — «крыша»), а больше ему, одинокому пьянталыге, и не надобно… Взяток принципиально не брал, ни на какие компромиссы с оперской совестью не шёл… Жил как при коммунизме – ни в чём не нуждаясь, и нечего за душою не имея…

С мирным населением был — дотошен и внимателен, а с бандитами — беспощаден, порою даже предельно жесток… Но жестокость та всегда была оправданна ситуацией, и приносила свои плоды — очень редко дядя Лёша, что называется, «тянул пустышку»…Как ни странно, криминалы его не ненавидели, опять-таки принимая во внимание столь приятственную для любого нормального мужика слабость. Мол: «Снова Лёшка-Синяк из ментуры побил меня вчера ногами… Слышь, кореша, он же из себя такой плюгавенький, а начнёт туфлями месить — словно Илья Муромец!.. Во сучяра…» — и бандит восхищённо качал головою…

Начальство все дядь-лёшины залёты знало прекрасно, но ценило его за высокие показатели раскрываемости, и — терпело… Не забывая, впрочем, на каждом официальном совещании-заседании среди прочих злостных нарушителей дисциплины периодически вспоминать и его: «…вот и капитан Харитонов снова отличился — в который уж раз замечен в рабочее время в нетрезвом состоянии… Сколько же можно, товарищ капитан?!.» И, укоризненно покачав головою, докладчик тотчас переключался на другие конкретные примеры…

3. ЖАННА И ЕЁ УХАЖЁРЫ.

Лишь одну историю расскажу для иллюстрации того, каким был старший опер Харитонов в деле.

Однажды в больницу привезли пацана лет 19-и. Типичный подрез – проникающее ножевое в живот. В таких случаях медики обязаны немедленно известить милицию о поступлении к ним подобных пациентов. В таких случаях мы принимаем должные меры вне зависимости от того, есть заява т е р п и л ы или нет.

Так вот, поздним вечером нам позвонили из больницы, сообщив о парне с продырявленным брюхе. Поскольку звонили практически ночью, то сразу же никто не выехал, — не на чем ехать, бензина в дежурном «уазике» — с гулькин нос, а топать пешочком во тьме — желающих мало!.. Но с утра послали в больницу помощника дежурного, — разобраться, снять показания, и вообще… Помдеж был из начинающих, причём не просто малоопытный, но и не шустрящий, так – ни рыба, ни мясо… Вернулся через час, доложил: пацан уже маленько оклёмался, рана не смертельная, жить будет… Обстоятельства ранения в его изложении: вечером вышел из дома к киоску, сигарет купить, повстречал подвыпившую компанию, поругались… его пёрышком и пырнули!..

Кроме дяди Лёши, доклад помдежа слушали ещё несколько оперов. Общее мнение оперов: явный «висяк»!.. Правильней списать всё на малозначимую хулиганку, да и отправить, по истечению положенного срока, в архив…

Но дядя Лёша косо глянул на прочих: «Как это?.. Никто толком не опрошен, материала как такового вообще не вижу… Непонятно, какого же хрена посылали в больничку помдежа, и чем он там занимался?!»

«Что положено – то и делал… И, по моему, разобрался достаточно…» — насупился помощник дежурного.

Сердито засопев, Харитонов порывисто поднялся, буркнул: «Говоришь – разобрался…Ну, а теперь я разбираться буду!» И — утопал.

Обидевшись, помдеж ещё долго бродил по райотделовским кабинетам, жалуясь на Харитонова каждому, готовому его послушать: «Алкоголик, мозги пропил полностью!.. Вредит, на пустом месте создаёт проблемы… Мутит воду, вешает на райотдел очередного «глухаря» — безнадёгу!..»

Говорил убедительно, но все ведь знали, что в нашем деле он пока что не шарит, в то время как дядя Лёша — крепкий профи… Так что никто помдежу не сочувствовал, но и — не супротивил… Зачем наживать себе лишнего недруга?.. Как говорится — не тронь розу, а то и сам запахнешь…

…Тем временем капитан Харитонов р а б о т а л. Первым делом наведался в больницу, самолично потолковав с потерпевшим. Парень явно темнил, не договаривал что-то, и чем больше мекал и бекал, тем яснее было: что-то не то… Или пацан себя выгораживает, или кого-то пытается выгородить… Постепенно усилив пресс, выпытывая всё новые и новые подробности, опер узнал на 45-й минуте, что был парень дома не один, а с другом. Пили вместе, музон слушали, в общем – наслаждались. Не дружок ли по пьяни ножик воткнул?.. Но капитан нутром чувствовал: нет, что-то другое… Он продолжал всаживать в лежавшего один остренький вопросик за другим, и наконец на 87-й минуте (то есть спустя полтора часа после начала разговора!) пацан мимолётно сознался, что в их компании был и третий, точнее третья — некая Жанна… Дядю Лёшу сразу кольнуло: ОНО!..

Записав координаты дружка и тёлки, вернулся в РОВД. Мутно глянув на помдежа с операми, туманно выдохнул: «Думали, я – гондон, а вы – фиалки в горшке, да?.. А всё наоборот ведь!..» И — велел, найдя по таким-то адресам такую-то и такого-то, привезти их в райотдел.

Привезли, начали допрашивать в разных кабинетах.

Зацепок против этой парочки не было ни малейших. Хоть оба сразу же и признали, что в тот вечер действительно сидели дома у такого-то, слушали музыку, пили самогон. Но потом их кореш вышел на улицу за куревом, и – угодил на больничную койку…

Как никто умел дядя Лёша общаться с людьми, с первых же минут безошибочно определяя, как с данным человеком правильней разговаривать, и какой ключик к нему подобрать, чтобы получить нужную информацию.

Для начала — выведал, с кем из тех парней та Жанна больше якшалась. Оказывается — с пострадавшим. У них был, что называется — «роман»…

Потом — прикинул, что удар, скорее всего, наносила тёлка ( т е р п и л а не стал бы так упёрто выгораживать дружка, а вот любимую — аж бегом)… И именно этого дружка — начал раскалывать в первую очередь, исходя из того, что сам он никого не резал, и весомых причин к запирательству не имел. Ну то есть — кроме естественного нежелания закладывать знакомую деваху, разумеется. Но это маленькое препятствие дядя Лёша надеялся преодолеть…

Сперва ударил по жалости: «Сейчас ей ещё не поздно, под влиянием твоих откровенных показаний, пойти на «явку с повинной», если повезёт – соскочит на «условно»… Но если чуток промедлит – всё, суши вёсла… «Зона» — гарантированна!.. Коль рухнет в яму — обратно уж не вытащить, но в твоих силах — удержать от падения… Ты меня понимаешь?!.»

Парнишку никак не п р о б и в а л о, почему отказ уличать подружку в совершении подреза её куда-либо сталкивал. Не без веских оснований он предполагал обратное: если не даст он уличающих показаний – то и она останется на свободе!..

Но дядя Лёша продолжал давить на слезу: «Не влиял ты на нашу Жанночку в лучшую сторону, а ведь наверняка были у неё и раньше нервные срывы… Останови же её хоть теперь, пока она не натворила страшного… Да и в тот вечер ты мог предотвратить произошедшее, вовремя схватить за руку с ножиком… Разве не так?.. Не замучит потом совесть за то, что из-за твоей лажи один твой друг оказался в больнице, а другой – в тюрьме?!.»

Причём толкал эту бодягу дядя Лёша с такой физиономией, , словно виновность Жанны была очевидна и доказана… Жалкие же попытки парнишки утверждать, что: «не пыряла она никого!» и «не знаю я ничего вообще!» — дядей Лёшей вовсе и не оспаривались, не ставились и под малейшую тень сомнения, а лишь молчаливо отбрасывались, с мудрой и всепонимающей улыбкой, мол: «Знаю я, милый, почему т а к говоришь, но оба ведь мы кумекаем, что взаправду всё происходило совсем иначе…»

Взволнованно дыша носом, сопливясь глазами в искреннем сочувствии, дядя Лёша щедро отхлёбывал из таимой в сейфе бутылки, и в промежутках между этим интереснейшим занятием — продолжал г н а т ь п у р г у: «Спаси Жанку, паря!.. Колись, дай весь расклад, и я даю честное слово опера: останется ваша любимая Жанночка на воле!» (Словно он, капитан Харитонов, и в самом деле вправе за следователя с судом решать, сидеть ли подрезавшей приятеля тёлке за решёткой, или нет!)

Расплывался в блаженной улыбке: «Дружок же твой, который в больнице — он и так всё давно рассказал… Позже ознакомлю с его показаниями… Что, не веришь?.. А хочешь, сам тебе расскажу, как происходило?!.»

И тут начинался высший пилотаж. Дядя Лёша начал реконструировать события, опираясь на ряд второстепенных, сообщённых ему т е р п и л о й и Жанной, мелочей и подробностей. Сами по себе они ничего не доказывали, но убеждали парня: раз оперу известно э т о, значит ему в доскональности известно и т о!..

С добродушием волшебника-всезнайки, дядя Лёша варнякал вдумчиво: «Помнишь, ты в тот вечер зашёл к ним на хату, и первым делом — скинув у порога сапоги, сказал: «Как бы ковёр не заляпать!..» А Жанна — засмеялась, предложила тебе дойти от двери до дивана на руках… П о м н и ш ь?..» Тот и убедился: точно, кореш его в больничке рассказал обо всём подлинно, так чего ж ему теперь в молчанку играть?!.

«Секи: при нашем большом желании — раз плюнуть сделать так, чтоб по этому делу ты катил не свидетелем, а — соучастник, если не «паровозом»!..» — якобы добродушно, на самом же деле — с предельной жёсткостью, хоть и улыбаясь во весь гнилозубый рот, предупредил дядя Лёша. Тот и не выдержал — раскололся…Рассказал абсолютно всё, в твёрдой убеждённости, что сообщаемое им — нам и без него известно. Хотя на самом деле до его «чистосердечных» ни хрена мы не знали, могли только догадываться…

Потом уже, на основе его показаний, «кольнули» деваху. Ну а последним — сдался пострадавший в больнице. И в самом деле, раз Жанна созналась в своей вине, и дружок эти признания подтвердил, так чего ж ему — кочевряжиться?.. Тем более, что допрашивают тебя — так настойчиво…

…История всплыла банальнейшая: то ли Жанна приревновала хахаля, то ли — он её, а может — и обоюдно… Так или иначе — заскандалили на кухне, где бухали совместно… Пошли доскандаливать в другую комнату, по пути туда Жанна прихватила с собою кухонный нож, по её словам – без задней мысли, так — на всякий случай… В общем, проза бытия!..

Родители Жанны наняли хорошего адвоката. На суде он повернул всё как небольшое превышение пределов самообороны, т е р п и л а и единственный свидетель эту версию подтвердили, и в итоге спрыгнула тёлка с грозной статьи: на лёгкую, получив пару лет «условно».

«Видали?.. А то пасти вы раззевали, что прав он, а не я!» — тыкая пальцем в бок зарумянившегося помдежа, харкнул глазами в оперов Харитонов. И хотя никто так уж особо за правоту помощника дежурного варежку не разевал, но теперь каждый из нас окончательно убедился: наш старший опер – Ас!..

…Хотя — и толку-то?.. Этот самый занюханный помощник дежурного потом успешно окончил школу милиции, позднее — поступил в Академию… У него — крепкое здоровье и отличная семья, его ждёт безоблачная карьера, возможно даже — генеральские чины и министерские должности… Дядю Лёшу же ничего хорошего не ждёт, и ждать не может. Вот сами и думайте, какую линию жизни молодому оперу правильней избрать за ориентир…

Кстати, в той истории дяде Лёше ни к кому и пальцем не пришлось прикоснуться, хотя во многих других случаях при необходимости он не церемонился… Но именно — при необходимости!.. Опытный розыскник не станет бить, не испробовав все остальные методы воздействия. Не кинется за мелким хлебом, не будет пытать и выбивать из «клиента» признания в виновности, пока сам не убеждён абсолютно, что тот действительно виновен… Причём что важнее всего — дядя Лёша никогда не ошибался в подобной своей убеждённости!..

Не станет опер — ас полировать «левого» человека только потому, что — показалось… Раз-другой такие вещи сойдут с рук, ну а потом, на 5-й или 10-й раз, всё всплывет, и тебя выгонят…

Заподозрить кого-то — значит, взять на себя колоссальную ответственность. Не смог детально развернуть и обосновать подозрения, не удалось подтвердить их «сознанкой», не получилось подпереть со всех сторон свидетельскими показаниями, уликами и вещдоками — звездец!.. А повторись такая бодяга несколько раз – всё, грош цена всем твоим подозрениям, да и тебе самому как оперу… Тогда из угро лучше сразу же уйти…

ОДИН ПРОТИВ БАЯ

Надо сказать, однако, что дядя Лёша, будучи блестящим розыскником, в прочих вопросах бытия — не шарил, и почти не ориентировался в окружающей жизни. Не его испитым мозгам было правильно осмыслить нашу стремительно меняющуюся на глазах действительность.

Скажем, никак не пробивало его, почему нынешние менты должны и прямо — таки обязаны жить в мире и относительной дружбе с б р а т в о й. Чуждо ему это было. «Вор должен сидеть в тюрьме!» — вот и вся его правда.

А что вся страна оказалась в руках дорвавшегося до власти ворья (и криминального, и финансового, и политического, и в погонах)… и что милиция перед мафией вынуждена – «под козырёк»… и что вором и жуликом теперь называют исключительно м е л к о г о вора или жулика, тогда как к более крупным представителям этого рода – племени принято обращаться совсем иначе, скажем: «товарищ генерал» или «господин Президент»… Ну не укладывалось подобное в голове капитана Харитонова, и всё тут!.. Да он ведь и не пытался подобное усвоить. Просто плевал на реалии окружающей его эпохи, и жил только так, как сам же и считал нужным и правильным.

. До поры до времени ему это сходило с рук…

…Но однажды в расположенном на его «территории» кафе «Бригантина» некий подвыпивший посетитель разбитой в «розочку» бутылкой слегка порезал личико другому посетителю. При осмотре места происшествия дядя Лёша чисто случайно нашел в подсобке незарегистрированный охотничий карабин, да плюс к этому — десяток упаковок наркосодержащих таблеток «экстази». Криминал, явно неразрешённый к хранению…Ясен перец, старший опер тут же занёс .эти находки в протокол.

И тут надо сделать маленькое уточнение. Буквально все в нашем РОВД знают, что «Бригантину» «крышует» б у г о р Комаров, более известный районной общественности под погонялом : «Комар», и, в свою очередь, работающий на самого что ни на есть крутейшего в нашем Энске «авторитета» Саврасова, кличка «Бай», — в наших краях котируется он чуть ли не наравне с самим мэром, — разве что самый чуток пониже…

Однако что дяде Лёше эти комары и баи?.. Тьфу на них, блатных поганок!.. И начал он против «Бригантины» капитально подкапывться…

Будь Комар дальновидней — нашёлся бы ключик и к Харитонову… Пригласить старшего опера в ресторан, накрыть щедрую п о л я н у… Отогреть капитанское сердце душевным словом: «Дядь Лёша, да мы ж вас все так уважаем!.. Вы ж нам навроде – отца родного!.. Ну зачем собачиться, чес-слово… Сделайте откат от «Бригантины», я о ч е н ь п р о ш у…»

Не купить бандитскими бабками мента Харитонова, а вот на душевные слова под водочку с закусончиком – и он купится… И закончиться бы тому вечеру слезливыми объятиями и признаниями в вечной мужской дружбе, и никто до той бандитской забегаловке больше не цеплялся бы…

Но, крепкий мускулами и волей, мозгами Комар был явно не Копенгаген. .25 лет ему, крестник самого «Бая», что ты… В нашем микрорайоне все перед ним — на цырлах, включая и крупнозвёздных ментов, а тут — какой-то опер – ханурик нагло катит бочку… Да пошёл ты!..

И когда Комара пригласили в РОВД «на собеседование» (не скажешь же столь серьёзному по нашим меркам деятелю: – « вызываем вас на допрос»…), то попытался он там поговорить с Харитоновым «как надо», то есть — по-хамски, со стандартным набором угроз («мы ж тебя, пидор, уроем – зароем, ещё и прикроем сверху бетонной плитой, чтобы не вылез!») и посулов («ты скажи прямо, — сколько хочешь на лапу, дешёвка, чтоб ты усох навеки?!.»)

А дяде Лёше много не надо, чтобы завестись с полуоборота. Он и завёлся… Подогретого амбициями и принятыми накануне градусами Комара — запер на сутки в «обезьяннике» (правда, потом пришлось его отпустить, но — без каких-либо извинений), а затем — отыгрался на комаровских «шестёрках» из «Бригантины», сунув их в СИЗО за хранение огнестрела и наркоты… Да и на Комара начал потихонечку варганить увесистую д е л ю г у…

Испугавшееся начальство попыталось урезонить разошедшегося своего старшего оперуполномоченного, намекало всячески: нельзя же – т а к… Это ж тебе не бесправный чмошник, без связей и влиятельных знакомств, не принято так наезжать на уважаемого члена общества!..

Но о чём можно договориться с невменяемым алкоголиком?.. Убойно дышит родному комсоставу в лицо перегаром, таращит тусклые гляделки, вроде бы всё слушает внимательно, и не спорит, однако и не поддакивает ничему, как будто не с ним битых полчаса начальник РОВД только что толковища устраивал… А когда не дождавшийся клятвенных обещаний от опера круто изменить свою гнилую линию поведения подполковник начал горячиться, и чуть ли не махать в воздухе кулачками — дядя Лёша т ё м н о намекнул, что если историю с «бригантинцами» попытаются спустить на тормозах, то и он может что-нибудь вспомнить… Например – о том, кому в прошлом году досталась списанная «по изношенности» на утиль – практически новенькая служебная «Волга»!.. Надо же… вроде бы и не просыхал ни на минуту капитан, а оказывается — всё вокруг прекрасно замечал, и — помнил крепко… Побагровевший начальник РОВД ничего не ответил, хлопнул дверью харитоновского кабинетика…

Не катило начальнику связываться со взбесившимся пьянчужкой, — ну его… В дерьмо ступишь — так завоняет, что и не рад будешь… И махнул он на ситуацию рукою. Дескать: как хотите – так и разруливайте, а я — умываю руки!.. Тем более, что формально к занимаемой старшим опером позиции не подкопаться: действовал он в соответствии с законом, и при нормальном развитии ситуации собранного им компромата против команды Комара для судебного приговора хватит с большим запасцем!..

Но не имел права Бай «сдать» крёстника. Свои б не поняли…л ю д и выскажут недовольство… пойдут нездоровые базары среди б ы к о в: «Сдал хозяин… Уж не тот… Не пора ли менять вожака?..»

Разумным было б помирить Комара с дядей Лёшей. Но – поздно!.. Время упущено, капитан — обозлён, залютовал… Для него дать о б р а т к у — тоже значило «потерять лицо»!..

Разумеется, самое лёгкое и радикальное решение вопроса — пристрелить капитана из-за угла… Расследование спустили бы на тормозах, зная всю подоплёку… Списать убитого мента на какого-нибудь подсунутого Баем наркомана – и все довольны…

Однако было маленькое «но»… По п о н я т и я м, мочить мусора было не за что. Чужого бабла он не м у т и л, беспредельных подлянок б р а т в е — не учинял… На кафешку накатил трактором?.. Так работа у него такая, за неё зарплату и получает. (На лапу, кстати, в отличие от многих мусоров – не берёт)… Не посчитался с тем, что за «Бригантиной» и Комаром стоял с а м Бай?.. Так алкоголик же… деградировавший тип… Какой с него спрос?!. Допился до белочки, вот и лезет на рожон…

И хоть остановить дядю Лёшу в сложившейся ситуации Бай был обязан, но сделать это следовало – без кипежа…… аккуратно!

Так в этой истории и замаячила фигура майора Онуфриенко.

(Продолжение следует)

Владимир КУЗЕМКО, специально для «УК»

P.S. Републикация материалов Владимира Куземко, возможна только с разрешения автора!

Читайте также: