Повешенный за пропаганду

16 октября 1946 г. в Нюрнберге на эшафот поднялся очередной осужденный нацистский преступник. Став под виселицу, он прокричал: "Purimfest!" (название еврейского праздника в честь поражения Хама, притеснителя евреев в древности). А потом дважды: "Хайль Гитлер!" Палач набросил на него черный колпак и веревку, и уже оттуда в третий раз прозвучало "хайль".

Так ушел из жизни один из самых одиозных пропагандистов Третьего Рейха — редактор еженедельника "Штурмовик" Юлиус Штрайхер, единственный из нацистов, осужденный Нюрнбергским трибуналом за пропаганду, а не за военные преступления.

На школьном поприще

Он родился 12 февраля 1885 г. в селе Флейнхаузен в Верхней Баварии. Юлиус был девятым ребенком в семье учителя католической школы и, повзрослев, тоже освоил профессию отца. В январе 1904 г. он начал свой трудовой путь учителем по замене и на протяжении семи месяцев проработал в шести баварских селах. Его своенравный характер быстро дал о себе знать. Как учитель он должен был заботиться и о духовном развитии своих учеников, заниматься воскресной школой.

Однако, вопреки семейному воспитанию, Штрайхер отнюдь не был добропорядочным католиком и однажды по собственному усмотрению изменил график занятий, не учтя наставлений местного священника, выполнявшего роль надзорной инстанции. Cвященник написал на своенравного молодого человека официальную жалобу, а также и приложил к ней другие, поступившие к нему. Но на карьеру Штрайхера это не повлияло — наоборот, вскоре он получил уже постоянное место работы.

После трех лет учительского труда будущий пропагандист решил попробовать себя в армии и взял в школе годичный отпуск. Но очень скоро оказалось, что армейская дисциплина не для него. Молодой Штрайхер и здесь показал свой взрывной характер. Как-то он три дня отсидел за драку на гауптвахте. Впоследствии Юлиус утверждал, что просто не хотел терпеть обиды. Одним заключением он не отделался — в личном деле появилась запись о непригодности к офицерским должностям.

 

Штрайхер_3

Юлиус Штрайхер — гауляйтер Франконии

Через год Штрайхер снова вернулся к учительствованию. В этот раз ему предложили должность в большем городе, где влияние церкви было не таким сильным. Но и здесь Юлиусу не повезло: в августе 1909 г. он разругался со священником, который пришел 
к нему на урок. Казалось, теперь на его педагогической карьере уже точно поставлен крест. Однако в соседнем Нюрнберге его все же приняли на работу: руководителю местной школьной сети тоже не нравилось вмешательство церкви в образование, и, услышав об инциденте, он решил помочь неугомонному учителю. В этом городе началась политическая карьера Штрайхера — в 1912 году он вступил в местную ячейку Демократической партии. Почему именно туда? Потому что в программе партии был пункт об отделении школы от церкви…

Вскоре демократы привлекли его к выступлениям на партийных митингах. Первую речь Штрайхер произнес без бумажки, и большинство слушателей восприняли ее на ура, устроив оратору овации. Большинство, но не все — среди публики были и евреи, которым досталось от оратора. После выступления Штрайхер возвращался в Нюрнберг вместе с местным банковским работником, который посоветовал ему высказываться осторожнее — дескать, евреев хоть и немного, однако они имеют большое влияние на политику и экономику страны. Эти слова молодой учитель запомнил на всю жизнь и, возможно, именно они повлияли на его дальнейшее поведение и мировоззрение, однако не так, как на то надеялся его собеседник…

Впрочем, тогда Штрайхеру было еще не до воинствующего антисемитизма. В 1913 году он женился на Кунигунде Рот, дочке уважаемого местного пекаря. Брак оказался для Штрайхера идеальным — жена была образцовой домохозяйкой и никогда не вмешивалась в дела мужа. У пары родилось двое сыновей — Ротар и Эльмар. Но еще до этого в жизнь супругов вмешалась Первая мировая война.

Из воинов в политики

Штрайхер снова оказался в армии. Его подразделение одним из первых отправили на фронт, во Францию, где шли тяжелые бои. Но бывшего учителя это не пугало, скорее наоборот. Здесь его бурный темперамент пригодился — он смело бросался в бой и не боялся выполнять опасные задания. Однажды, доставив важное сообщение под огнем врага, он помог предотвратить окружение, за что был награжден "Железным крестом". Вскоре получил звание лейтенанта.

Поражение Германии в войне стало для Штрайхера ударом, как и для тысяч его соотечественников. Но над поиском виновных он долго не думал и уже в 1919 году создал собственную антисемитскую организацию в Нюрнберге. В начале 1920-х Штрайхер познакомился со своим единомышленником — бывшим ефрейтором Адольфом Гитлером. Возглавляемая им Национал-социалистическая рабочая партия активно искала новых членов, пытаясь выйти за пределы Баварии. Штрайхер согласился присоединиться к нацистам, и в октябре 1922 г. их партия получила новую ячейку в Нюрнберге.

Одним из мотивов для Юлиуса стали… долги, которые он накопил за два года своей политической деятельности. Однако Штрайхер доказал свою верность нацистским идеям в бою, точнее, в столкновениях в ходе так называемого пивного путча в Мюнхене, когда в ноябре 1923 г. Гитлер и его сторонники попытались захватить власть. Прибыв из Нюрнберга, он развернул агитацию прямо на улице, собрав немалую толпу, а потом присоединился к колонне путчистов, которые двигались к министерству обороны. Когда между мятежниками и полицией началась стрельба, Штрайхер был рядом с фюрером, и тот оценил его преданность, через несколько лет назначив гауляйтером (главой партийной ячейки) Франконии.

Участие в мюнхенских событиях стоило ему должности учителя и на некоторое время свободы. Впрочем, Штрайхера это не огорчило. У него появилась новая страсть — журналистика. В том же году, еще до мюнхенских событий, он основал газету "ДерШтюрмер" ("Штурмовик"), которая на долгие годы стала одним из главных рупоров нацистской пропаганды. Это было издание, рассчитанное на любителей сплетен, но с отчетливым антисемитским уклоном. Именно благодаря "Дер Штюрмер" Штрайхер еще при жизни заслужил прозвище "Преследователь евреев №1".

Рупор пропаганды

Поначалу издание выходило ограниченным тиражом и даже временно прекращало выпуск. На протяжении 1923 г. из-за инфляции, охватившей Германию, стоимость тиража одного выпуска подскочила с 250 марок до 1,5 млрд! Но к середине 1920-х гг. из финансовых затруднений удалось выпутаться. Увеличились объем "Дер Штюрмер" (сначала он состоял из нескольких страниц) и тираж — в 1927 году продавалось уже более 15 тыс. экземпляров еженедельно, а после прихода к власти нацистов — еще больше. Подписывать издание поощряли членов нацистской партии, но Штрайхер этим не ограничивался. Он развешивал экземпляры "Дер Штюрмер" в общественных местах, привлекая внимание прохожих карикатурами на евреев, которые рисовал художник Филипп Рупрехт.

Поначалу редакция газеты пыталась привлечь читателей политическими скандалами: мэра Нюрнберга и его администрацию разными способами обвиняли в злоупотреблении властью; если же в городе возникали проблемы с жильем или работой, вина возлагалась на евреев. Но местные политические распри мало кого интересовали за пределами Нюрнберга, и Штрайхер начал гоняться за сенсациями, сексуальными скандалами и криминалом, часто смешивая их в один "коктейль". Каждому преступлению, совершенному евреем, редакция уделяла повышенное внимание. Сексуальная тематика сделала газету популярной среди молодежи, превратив его в эдакий нюрнбергский вариант "Плейбоя".

Откуда Штрайхер брал материалы для своего издания? Пищу для скандальных публикаций давали письма возмущенных читателей или преданных нацистов. Когда в 1927 году полиция устроила обыск в редакции, то обнаружила, что соответствующего материала было больше, чем газета могла вместить. Однако когда случалось затишье со скандалами, Штрайхер не сильно огорчался — он просто пересказывал старые новости.

Нацисты активно использовали "Дер Штюрмер" для антисемитской агитации и рекламировали его в своих ячейках. Кроме основных выпусков, к партийным съездам, проходившим в Нюрнберге, стали делать и специальные. В них, кроме традиционных новостей о сексуальных преступлениях, рассказывали о ритуальных убийствах, еврейском мятеже, о евреях в других странах. Тираж специальных выпусков "Дер Штюрмер" достигал 2 млн экземпляров, что обеспечивало ему общенациональную "славу".

Во второй половине 1930-х гг. газета превратилась в антисемитский "Блокнот агитатора": на ее страницах появлялись материалы, предназначенные для использования в учебном процессе (как, например, статья Фрица Флинка "Еврейский вопрос в образовании", позднее выпущенная отдельной брошюрой), а в библиотечке газеты выходили иллюстрированные детские книжки. Кроме этого, редакция "Дер Штюрмер" издавала антисемитский медицинский журнал. По состоянию на 1939 год на Штрайхера работали более 300 человек, а газета распространялась не только в Германии, но и других странах, где проживала немецкая диаспора, — США, Канаде, Бразилии, Аргентине…

Однако воинствующий антисемитизм редактора "Дер Штюрмер" сыграл с ним злую шутку. В 1937 году у Штрайхера возник серьезный конфликт с Германом Герингом, на которого работал статс-секретарем ас Первой мировой войны и бывший исполнительный директор "Люфтганзы" Эрхард Мильх. Нацистский вождь слегка подправил биографию боевого побратима, скрыв его еврейское происхождение, против чего бурно протестовал Штрайхер.

В своем негодовании он дошел до того, что на страницах "Дер. Штюрмер" обвинил Геринга в… импотенции, а его дочь назвал "результатом искусственного оплодотворения". Простить такого Геринг конечно не мог, и начал собирать на одиозного редактора компромат. А поскольку Штрайхер не только редактировал журнал, но и занимался политической деятельностью (в частности и дальше оставался гауляйтером Франконии), материала о его коррупционных действиях собралось много. И 16 февраля 1940 г. Штрайхер был уволен со всех должностей, кроме редакторской. Тут он еще был нужен нацистам, поскольку "окончательно решить еврейский вопрос" они не успели…

Судный день

Бежать от правосудия после разгрома Третьего Рейха редактору "Дер Штюрмер" не удалось. В октябре 1945 г. Юлиус Штрайхер оказался на скамье подсудимых Международного военного трибунала, заседавшего в Нюрнберге, где еще не так давно он был первым лицом. Американский психолог Густав Гилберт, участвоваший в работе трибунала, тестируя умственные и психические способности обвиняемых, вспоминал первое впечатление от знакомства со Штрайхером: "Авторитет Штрайхера в среде других военных преступников угрожающе приближался к нолю.

Его нечистоплотное, извращенное естество проявилось и в результатах психологического тестирования — коэффициент интеллекта (IQ) был одним из самых низких. Даже его адвокат высказывал мнение, что одержимость антисемита, вероятнее всего, является продуктом больной психики". Но психиатрическая экспертиза в составе врачей Деле (Франция), Краснушкина (СССР) и Шредера (США) заключила, что, несмотря на наличие навязчивой идеи, Штрайхер все же вменяем.

 

Штрайхер_1

Штрайхер (справа, смотрит в камеру) обедает в тюремной столовой. 1945–1946 гг.

В своей книге "Нюрнбергский дневник" Гилберт упоминает, что бывший редактор "Дер Штюрмер" называл себя экспертом по "еврейскому вопросу" и вообще специалистом по антропологии (в беседе с автором книги он договорился до того, что заявил о "негритянской крови" Гиммлера). Вместе с тем он упрямо отвергал обвинения в пропаганде геноцида, утверждая, что был против убийств, а все, что писал о евреях, брал из Талмуда.

Однако трибунал находил все больше и больше доказательств его преступлений. Выступая 29 апреля 1946 г. с речью в свою защиту, Штрайхер выкручивался, как мог. Признав, что знал об акциях уничтожения евреев, он, однако, утверждал, что, дескать, не верил в их жестокость. Признавая, что отвечал за все выпуски "Дер Штюрмер", в частности и те, где речь шла о ритуальных убийствах, якобы осуществляемых евреями, на обвинения в разрушении синагог отвечал, что делал это по сугубо архитектурным соображениям. Да и вообще, якобы, не призывал истреблять евреев в буквальном смысле.

Впрочем, на представителей обвинения это не повлияло. 1 октября 1946 г. трибунал признал его виновным в преступлениях против человечности и приговорил к смертной казни через повешение. Приговор был приведен в исполнение. Но методы, которыми действовал нацистский "антисемит №1", как видим, в России — "стране победившего телевизора" — существуют до сих пор. И применяются против других народов планеты — только в более современной обертке.

Автор: Роман Клочко, ZN.ua

Читайте также: