Кризис цивилизации: мир после Викиликс и Сноудена

За последние десятилетия мы уже привыкли к тому, что те немногие смельчаки, которые отваживались сливать в прессу информацию о неблаговидных делах правительств и корпораций, моментально получали в СМИ ярлыки «сомнительных личностей», «скандалистов» и «лжецов». Но теперь все изменилось.

Сегодня, когда мы живем в эпоху тайных войн, в эпоху, когда банки приватизируют доходы, и издержки перекладывают на плечи рядовых граждан, а потом снова просят помощи от государства, когда люди умирают в больницах, не получив медицинской помощи, все больше и больше людей начинают понимать ценность разоблачителей типа Сноудена или Викиликс.

На самом деле система настолько скверно работает, что разоблачители часто становятся «регуляторами последней инстанции». Плюс, конечно, это эра Викиликс, Челси Меннинг и Эдварда Сноудена. Так идея разоблачительства обрела глобальное значение, как ответ на угрозы, с которыми мы все сталкиваемся со стороны госструктур и ВПК по всему миру.

К сожалению, хотя этого и стоило ожидать, старые СМИ практически не пользуются такими богатыми источниками информации. Несмотря на все приглашения, традиционные СМИ практически не посещают мероприятия, в которых участвуют разоблачители. Однако, наверное, это все же лучше, чем второстепенное место, которое газета «Гардиан» отвела церемонии награждения Томаса Фингара (Thomas Fingar – в 2008 году был председателем Национального Совета США по Разведке – А.М. ) премией имени Адамса (SamAdamsAward – премия, которая ежегодно присуждается «за честность в разведке»; она была учреждена в 2002 году группой отставных офицеров ЦРУ в честь известного разоблачителя времен Вьетнамской войны Сэма Адамса; в 2013 премией был награжден Э.Сноуден, а в 2014 – Челси Мэннинг).

Однако старые СМИ уже отстали от происходящего, которое явно быстро меняется. В сегодняшнем, «постВикиликсовском», «постсноуденовском» и «постмэннингсовском» мире, сама тональность обсуждения этой темы изменилась к лучшему. Сегодня разоблачители все чаще воспринимаются как смелые и честные люди, а общественность гораздо лучше понимает и активнее интересуется вопросами приватности, прав человека и демократии.

Приватность как последняя линия защиты: откровения Сноудена в 2013 изменили мир

Когда меня спрашивают, заслуживает ли Сноуден звания Человека Года, а спрашивали меня много раз, мой ответ категоричен и однозначен – да, заслуживает.

Конечно, это был год, богатый событиями. Однако бывший сотрудник Агентства Национальной Безопасности выделяется тремя ключевыми моментами: свой личной смелостью, масштабом разоблачений, а также глобальными последствиями того, что он совершил. Сегодня благодаря его поступку мы, граждане всего мира, можем говорить о теневой стороне нашей цивилизации и призывать к прекращению пугающей паранойи тотальной слежки через Интернет.

Поступок Сноудена открыл нам тот факт, что мы живем в период глобального кризиса цивилизации. При этом нужно учитывать и то, что он открыл только около 1% всех имеющихся у него документов – это лишь самая верхушка чудовищного айсберга. Какие еще ужасы готовит нам 2014 и годы, что идут за ним?

Прежде всего, здесь есть и личный аспект. Сноуден сказал, что он не хочет греться в лучах славы, он хочет обратить внимание на представленную им информацию. Здесь стоит напомнить о готовности пожертвовать собой, у этого молодого, 30-летнего человека. Он имел хорошую работу на Гавайях, работая на АНБ, хорошие карьерные перспективы и прекрасную семью. От всего этого он отказался, поведав миру о тайной, незаконной системе слежки, которая незаметно работала по всему миру.

Однако он столкнулся с гораздо большими неприятностями, чем утрата профессиональной карьеры. За последние несколько лет американское правительство, многому научившись у своих бывших колониальных британских господ, освоило искусство борьбы с разоблачителями, и развязало настоящую войну против «внутренней угрозы», т.е. совестливых людей, выносящих «сор из избы». Президент Обама теперь использует Акт о борьбе со шпионажем (от 1917 года), чтобы преследовать и наказать больше разоблачителей, чем это сделали все президенты до него, вместе взятые.

Это настоящая «война с разоблачителями». Джон Кириаку, бывший служащий ЦРУ, отказавшийся участвовать в программе пыток, и рассекретивший ее перед общественностью, теперь угодил за решетку; Томасу Дрейку, разоблачителю тайн АНБ, угрожает 35 лет тюрьмы; над молодой Челси Мэннинг в тюрьме издевались, а потом она предстала перед судилищем за то, что раскрыла тайные военные преступления против гражданского населения на Ближнем Востоке… И этот список скоро, видимо, продолжится.

Апологеты тотальной слежки через Интернет неизбежно кричат о «нарциссизме» смелых разоблачителей, которые выступают публично, вместо того, чтобы опубликовать информацию анонимно. Однако, настоящими нарциссами как раз являются эти флюгеры истеблишмента.

Сноуден правильно заметил, что если бы он не подписался под своими разоблачениями, то АНБ начало бы «охоту на ведьм» среди его коллег, и он хотел защитить их. А, кроме того, как он заявил еще в самом первом своем интервью, он хотел объяснить, почему он так поступил, и чего он ожидает от своих разоблачений.

От размаха и содержания опубликованных материалов захватывает дух, при этом их становится все больше. Они показывают, что масштабная, скрытная слежка и надзор ведутся уже по всему миру, причем даже те политики, которые считают, что контролируют ее размах, не имеют о ней представления, и не контролируют ее.

Как оказалось, под постоянным электронным «колпаком» находимся не только все мы, но и эти политики тоже. Это глобальный электронный взбесившийся спрут, и все мы опутаны его щупальцами. Недавно журнал «Шпигель» опубликовал еще более вопиющие примеры слежки за нами: взлом компьютеров, вирусы и даже микроволновые излучения, нацеленные на нас и наши компьютеры. Пожалуй, обмотать голову фольгой после всего этого – не такая уж плохая идея…

Средство надзора и войны

Разоблачения, сделанные Сноуденом, ставят нас перед печальным фактом: Интернет систематически используется для тайной слежки и даже войны.

Одно из основополагающих прав человека – право на тайну частной жизни, гарантированное Декларацией ООН о правах человека, принятой вскоре после Второй Мировой войны, растоптано. Без свободных СМИ, без того, чтобы мы все могли читать, слушать и обсуждать идеи – свободно, тайно и безопасно, мы оказываемся в оруэлловской утопии, и все мы оказываемся под угрозой. Эти СМИ должны быть основаны на технологиях, которые наделяют каждого отдельного гражданина определенной властью, а вовсе не корпорации или иностранные правительства, и конечно — не теневое и никому не подотчетное тайное правительство.

Главная социальная функция приватности это создание пространства для граждан, в котором они могли бы сопротивляться нарушению их прав властями и корпорациями. Тайна частной жизни это исторически сложившаяся последняя линия обороны граждан против наиболее потенциально опасной организации наших дней – государства.

Рискуя жизнью, Сноуден позволил нам увидеть масштаб угрозы, с которой мы столкнулись, чтобы позволить нам организовать сопротивление. И каждый житель планеты должен быть ему благодарен. Поэтому сегодня у нас больше нет «баланса между приватностью и безопасностью», и эта фальшивая дихотомия должна стать частью любых политических дебатов.

Ценность разоблачителей

В последние годы благодаря разворачивающейся на наших глазах саге о Викиликс спорная тема разоблачителей плотно засела в общественном сознании. Довольно часто тех, кто «выносит сор из избы» в прессе называют предателями, стукачами или доносчиками. Однако, вместо того, чтобы бояться их, нужно понимать, что эти люди при правильной постановке дела могут быть полезны для своей организации.

Я имею определенное представление об этом. В 1990-х я работала офицером разведки в британской службе безопасности, известной как МИ-5, пока мой партнер и коллега Дэвид Шайлер не раскрыл те масштабы некомпетентности и преступности в нашей организации. Как следствие, нам пришлось податься в бега по всей Европе, скрываться и жить в изгнании во Франции три года, в то время как наших друзей, членов семьи и сочувствующих нам журналистов арестовывали. Я также была арестована, хотя мне и не было предъявлено обвинение, а Дэвид дважды угодил в тюрьму за то, что раскрыл преступления наших разведчиков. Это была высокая цена.

Однако, было бы гораздо лучше, если бы британское руководство согласилось изучить предоставленные свидетельства о преступлениях шпионов, провело тщательное расследование, и провело необходимые реформы. Это бы избавило нас от массы проблем, и позволило бы значительно улучшить работу разведывательного ведомства.

Однако инстинктивная реакция властей всегда направлена на защиту своих агентов и наказание «разгребателей грязи», в то время как ошибки и преступления остаются неисправленными и ненаказанными. Часто бывает и хуже – тех, кто их совершал, еще и продвигают по службе и награждают.

Драконовский «Акт об официальных секретах» 1989 года установил плотный запрет на любое раскрытие информации. Как следствие, мы, граждане, должны принимать на веру то, что наша разведслужба работает честно. С тех пор над ней нет надзора, и она не несет ответственности. Конечно, в МИ-5, МИ-6 и GCHQ (британское разведывательное агентство, получившее известность в 2013 году после опубликования Э.Сноуденом информации о том, что оно прослушивало все телефонные звонки и собирало конфиденциальную информацию обо всех пользователях Сети в стране, делясь ею с АНБ – А.М.), работает множество хороших людей, которые надеются сделать мир лучше и даже спасать жизни людей. Однако, придя на службу, им велят молчать, и не морочить себе голову этическими вопросами: «не раскачивай лодку, и подчиняйся порядку».

В такой атмосфере нет ни вентиляции, ни ответственности, ни доверия между сотрудниками, что неизбежно приводит к издевательскому «корпоративному духу». Это, в свою очередь, приводит к тому, что ошибки скрываются, из них не извлекаются уроки, что ведет к опасному снижению морали в коллективе.

Как следствие, в последние десятилетия мы видим скандал за скандалом. При этом разведданные искажаются в угоду политике, чтобы можно было начать незаконную войну в Ираке; сотрудники разведслужб скатываются до применения пыток и похищения людей, за что их практически не наказывают; а потом начинают проворачивать в пустынях и сомнительные сделки с диктаторами.

Случай Тома Фингера

Но не все так скверно. Недавно доктор Том Фингер получил премию Сэма Адамса за честность на службе в разведке, проявленную при подготовке национального доклада в 2007 году (US National Intelligence Estimate – этот документ готовится Национальным советом США по разведке; доклад является засекреченным и предназначен для руководства страны – А.М.). В докладе он обобщил выводы всех 16 разведывательных служб США, заявив, что в 2003 году Иран перестал пытаться разработать ядерное оружие.

На Тома Фингера оказывалось огромное политическое давление, чтобы он изменил свои выводы, однако он пошел дальше, и, действуя в одиночку, сумел остановить движение тогдашнего руководства США к войне с Ираном. Честно выполнив свою работу, доктор Фингер сохранил жизнь бесчисленной массе людей в Иране. В мире разведки, где секретность превыше всего, где преступления могут замалчиваться, и где нет места для выражения несогласия и протеста, дальнейшее появление разоблачителей практически неизбежно.

Однако не только в разведке, а и в других сферах ошибки в работе могут представлять угрозу для жизни, а потребность в разоблачении их весьма велика. Так в Британии в последние годы появилось множество разоблачителей в сфере медицины, раскрывшие множество проблем и проявлений некомпетентности, представляющих угрозу для общественного здоровья. К сожалению, вместо того, чтобы сделать из этого выводы, медицинские боссы слишком часто либо преследуют «разгребателей грязи», либо оправдываются и пытаются скрыть выявленные безобразия. А это, надо сказать, никоим образом не идет на пользу ни моральному облику медиков, ни безопасности пациентов.

Мой вывод таков: если у нас существует культура сокрытия ошибок, должна существовать и культура их разоблачения. Как решить эту проблему, и какие выгоды может принести ее решение?

Если в коллективе установилась культура доверия и ответственности, где критически настроенных сотрудников готовы внимательно выслушать, где принимаются соответствующие меры, и царит справедливость, то в таком коллективе потребность в появлении разоблачителей исчезает. Проблемы решаются в зародыше, что укрепляет доверие внутри организации и к ней самой, да и она сама избегает скверной публичности, которая неизбежно возникает после того, как кто-то отчаянный решится «вынести сор из избы». Плюс к этому, конечно, то, что потенциальные разоблачители должны иметь законный способ выступить, не губя при этом свою жизнь и карьеру, положение в обществе, а порой и утрачивая свободу.

Учреждение нормальной процедуры разрешения подобных проблем я считаю взаимовыгодным делом – оно выгодно и с точки зрения эффективности работы организации, и ее нравственного облика, ее репутации, да и для всего общества тоже.

«Внутренняя угроза»

Различие в реакции на откровения Сноудена в США и Британии просто поражают. Перед лицом возмущенной общественности, американская администрация изрядно покрутилась, чтобы ее не лишили драгоценной способности добывать информацию: были проведены слушания в Конгрессе, масс-медиа вышли на тропу войны, а начальники органов безопасности вынуждены были признаться, что они лгали насчет эффективности их системы надзора над гражданами Америки.

Даже генерал Александер, шеф АНБ, имеющий репутация лгуна, был вынужден признать, что программа внутренней слежки помогла выявить всего пару террористических заговоров. Это сильно отличается от прежней цифры в 54, о которой нам столько говорили.

В Британии все наоборот – никакой реакции. Саймон Дженкинс из «Гардиан» писал, что «мало кто сегодня верит в ту футуристическую идеологию, что все цифровые штучки это прекрасно. Поскольку я считаю информационную революцию лишь средством, а не целью, я верю в них еще меньше. Эта огромная индустрия сжала мир, и значительно улучшила прозрачность, однако она отравила само понятие свободы, которую должна была развивать. Не защищают свободу и рынки, это может сделать только демократический контроль. Если его нет, а его нет, то мы рискуем очень многим».

Вялая реакция Британии на Сноудена частично отражает осознание неоднозначности происходящего. «Все правительства не церемонятся с тайной частной жизни. Кроме того, половина мира отравлена новизной социальных медиа. Если АНБ может давить на нефтяные компании Бразилии во время переговоров, что с того? Все делают это… Однако мы породили всевидящего монстра, который разрушает нашу безопасность, вместо того, чтобы укреплять ее».

В будущем система слежения в Сети должна быть ограничена, и применяться только в отношении тех людей, которые находятся под следствием. А пока что мировое население находится под мрачным присмотром американского паноптикона…

В итоге, я думаю, хорошо, что в эпоху после Сноудена в США появился хотя бы намек на демократический контроль за системами слежки в Интернете. И позор, что такого рода общественное обсуждение не было проведено в Британии, которая остается ключевым помощником Штатов в их хроническом наваждении электронной слежкой.

Однако, я боюсь, что этого слишком мало, и это слишком поздно. Как учит нас история, единственная защита от сползания в тоталитаризм это свободные медиа, позволяющие людям обмениваться идеями, причем без самоцензуры. Глобальный военно-разведывательный комплекс встроен в само ДНК Интернета. Мы не можем надеяться, что США добровольно отдадут свою власть над ним, мы можем только работать над тем, чтобы другие крупные страны и Евросоюз обдумали это и решили, как действовать дальше.

Автор: Энни Мейчон, anniemachon.ch

Перевод А.Маклаков dialogs.org.ua 

Читайте также: