«Сознательные, широкомасштабные и систематические»: как выводы международного расследования пыток в Беларуси могут помочь жертвам режима Лукашенко

Светлана Тихановская демонстрирует в Брюсселе фотографию человека, избитого силовиками в Беларуси. Сентябрь 2020 года Фотография: Stephanie Lecocq (EPA-EFE)

По данным Следственного комитета Беларуси, за лето – осень 2020 года в органы поступило около 5000 жалоб на пытки или жестокое обращение со стороны силовиков при подавлении протестов. Через год проверок, в конце августа 2021 года, СК отказался возбуждать уголовные дела по этим фактам и заявил, что обвинения в превышении служебных полномочий, пытках, издевательствах подтверждения не нашли.

Однако параллельно ведется международное расследование пыток — и комитет, который им занимается, выпустил уже шесть отчетов. Телеканал «Настоящее время» рассказывает, как эксперты доказали факт систематических и организованных пыток в Беларуси, и объясняем, какими могут быть реальные последствия этого расследования.

Кто подготовил отчет и что он показал

Уникальность Шестого промежуточного отчета Международного комитета по расследованию пыток в Беларуси в том, что правозащитники впервые ссылаются не просто на рассказы потерпевших, но и на экспертизу визуальных и медицинских доказательств, подтверждающих слова жертв. Ее провели Международный совет по реабилитации жертв пыток (IRCT) и Независимая судебно-экспертная группа (IFEG) этого совета. Изучив фото, видео и медицинскую документацию, эксперты пришли к выводу, что во всех рассмотренных случаях доказательства соответствуют показаниям пострадавших о пытках и жестоком обращении.

Всего база Международного комитета по расследованию пыток в Беларуси содержит около 1500 историй пострадавших. Для Шестого отчета правозащитники произвольно отобрали 50 случаев с фотографиями, видео и медицинскими записями. Речь идет об избиениях и пытках в семи городах, в 15 различных отделениях милиции и изоляторах. При этом показания пострадавших о случившемся с ними и полученные ими травмы оказались поразительно похожи, отмечается в отчете.

В ходе экспертизы исследователи нашли три характерных момента, объединяющих все истории:

  • силовики задерживали людей просто в связи с подозрением в участии или поддержке протестов, независимо от того, активно ли они участвовали в подобной деятельности в то время;
  • во время транспортировки в автозаках силовики били задержанных, в том числе лежачих, ногами и дубинками;
  • при прибытии в отделения милиции и изоляторы задержанных пропускали через «коридор» силовиков, которые их жестко избивали.

Эти факты доказывают, отмечается в отчете, что жестокость силовиков летом – осенью 2020 года не была «перегибами» отдельных сотрудников, а носила скоординированный и системный характер.

Пострадавший от пыток задержанный Артем Пронин (в центре) на акции против насилия силовиков в Минске 15 августа 2020 года. Фото: Reuters
Пострадавший от пыток задержанный Артем Пронин (в центре) на акции против насилия силовиков в Минске 15 августа 2020 года. Фото: Reuters

«Врачи профессионально описывали травмы»

Эксперты Международного совета по реабилитации жертв пыток и его
Независимой судебно-экспертной группы занимались тем, что осматривали фотографии, изучали медицинские документы, оценивали травмы и проецировали, как они могли быть получены. А потом сопоставляли это с каждой историей, рассказанной пострадавшим человеком. В общей сложности 50 материалов, изученных для шестого отчета, содержали 130 документов на 613 страницах, 286 фотографий и четыре видео.

«Почти все материалы (49 дел) включали фотографии телесных повреждений заявителей, в 35 делах была медицинская документация, – рассказал Настоящему Времени представитель Международного комитета по расследованию пыток в Беларуси Сергей Устинов. – В результате мы имеем довольно четкую картину происшествий. Характер и распространенность травм свидетельствуют о широкомасштабном карательном применении силы силовиками, что можно квалифицировать как пытки и жестокое обращение».

Медики осматривают пострадавшего мужчину после освобождения из изолятора в Минске, 14 августа 2020 года. Фото: AP
Медики осматривают пострадавшего мужчину после освобождения из изолятора в Минске, 14 августа 2020 года. Фото: AP

Медицинские документы, на которые опирались эксперты, – это данные врачебных осмотров, выписные эпикризы, консультативные заключения врачей, фото травм, а также судебно-медицинские экспертизы. «В августе 2020 года всех пострадавших массово отправляли на судебно-медицинское освидетельствование. И некоторым удалось ознакомиться с материалами дела и взять копию таких экспертиз, – объясняет Устинов. – Но это редкие случаи. Сейчас потерпевшим вообще не дают знакомиться с материалами проверки, даже с постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела, все пыточные дела просто засекретили».

По мнению Сергея Устинова, белорусские врачи «профессионально и компетентно описывали побои и травмы пострадавших»: «Эти медицинские документы сохранены в нашей базе и рано или поздно будут весомыми доказательствами для наказания виновных, потому что были получены в установленном порядке через медучреждения». Общий объем файлов, собранных комитетом, – 45 гигабайтов фотографий, видео и документальных свидетельств жестокого обращения с задержанными.

Медики оказывают помощь мужчине после освобождения из изолятора в Минске, 14 августа 2020 года. Фото: Reuters
Медики оказывают помощь мужчине после освобождения из изолятора в Минске, 14 августа 2020 года. Фото: Reuters

«Сознательное широкомасштабное и систематическое нападение на гражданских лиц»

Среди травм, зарегистрированных у пострадавших, – пулевые ранения, осколочные ранения, травмы от электрического тока, стрельбы резиновыми пулями с близкого расстояния, переломы различной степени тяжести, гематомы, ушибы.

Представитель Международного комитета по расследованию пыток приводит в пример два случая, которые рассматривались для Шестого отчета. Первый – свидетельство применения резиновых пуль:

«11 августа 2020 года человек возвращался домой с работы, увидел ОМОН, поднял руки. Силовики подошли и стали избивать его. Били минут пять дубинками и ногами, причем один целенаправленно целил дубинкой в голову. После этого человек услышал хлопок — и ногу как обожгло. Ему просто в упор выстрелили резиновой пулей. Он просил о помощи, но силовики рассмеялись и ушли. Так как по дороге ездили автозаки, человек отполз в кусты и позвонил в «скорую». От потери крови он отключился и очнулся уже, когда его поднимали в машину скорой помощи».

Второй случай – применение электрошокера:

«В день выборов, 9 августа, человек вышел на мирное собрание. Его остановили сотрудники ОМОН и стали допрашивать. При этом унижали и оскорбляли нецензурно. Когда человек стал отвечать, подбежало еще несколько силовиков и начали его избивать. Били минут семь. Командир старался ударить берцем по голове. После его закинули в переполненный автозак. Когда человеку стало не хватать воздуха, он немного поднял голову подышать, на что силовик ударил его электрошокером в шею, и тот отключился».

Изолятор в Минске, куда привозили задержанных в августе 2020 года. Фото: ТАСС
Изолятор в Минске, куда привозили задержанных в августе 2020 года. Фото: ТАСС

Среди примеров жестокости – попытка изнасилования дубинкой в автозаке в Минске 12 августа 2020 года. Задержанный отказывался разблокировать телефон. Всех, кто был с ним в автозаке, вывели, и он остался один с омоновцами:

«Они пошли за водой, спустились, облили меня водой, сказали, что дубинка подойдет лучше, и продолжали бить меня, когда я был уже мокрый. В какой-то момент они устали, достали дубинку, сказали: «Ты пидор». Они разрезали мне штаны, засунули дубинку между ягодиц, и я сказал, что разблокирую. Мне дали телефон, сняли затяжки. Голова сильно закружилась, еще несколько ударов по голове. Стал разблокировать, спросил вот этого в серой балаклаве, меня хоть бить перестанут? Он сказал: «Честное офицерское». Я отдал ему телефон, он ушел, а меня продолжали избивать. Потом меня подняли и начали вытаскивать из автозака».

«Извращенный разум может додуматься до самого страшного, – комментирует этот эпизод Сергей Устинов. – Милиция в Беларуси – наследница советской системы НКВД. И взяли они оттуда все самое плохое: палочную систему раскрываемости, аресты по приказу или принадлежности (в данном случае активных людей, недовольных режимом), пытки как способ получения доказательств или признания, ну и пытки «политических».

Устинов говорит, что многие потерпевшие начиная с 8 октября 2020 года сообщают, что сотрудники говорили им о приказе руководства МВД целенаправленно ухудшать условия содержания политзаключенным. Якобы руководствуясь этим приказом, сотрудники РОВД и изоляторов помещают задержанных в камеры, переполненные в четыре-восемь раз, забирают матрасы и постельное белье, отключают отопление, выливают воду с хлоркой на пол, не разрешают принимать передачи.

Задержанный Вартан Григорян, избитый в изоляторе на Окрестина в Минске, 13 августа 2020 года. Фото: ТАСС
Задержанный Вартан Григорян, избитый в изоляторе на Окрестина в Минске, 13 августа 2020 года. Фото: ТАСС

Пострадавшие во время задержания и заключения рассказывают еще об одной повсеместной практике – «коридоре пыток». Задержанных по прибытии в отделения милиции или изоляторы прогоняли через строй силовиков, которые жестко их били руками, ногами и дубинками. «Из рассказов многих потерпевших прослеживается, что силовики не думают о пытках как о чем-то неподобающем. Наоборот, они, выражаясь их сленгом, «перевоспитывали потерявшихся». Очевидно, что силовикам вбивают в головы, что все, кто выступает против режима, враги и их надо «перевоспитывать», – отмечает Сергей Устинов.

В отчете расследователей приводится пример такого коридора пыток в Барановичском СИЗО 10 августа 2020 года:

«У входа был некий «коридор смерти» (мы его потом так и назвали): вдоль стен стояли сотрудники, их было около 20, в форме, на лицах были медицинские маски, а пока мы бежали или ползли (кто как мог) по этому коридору, нас жестоко избивали. Парень передо мной, выглядел лет на 15, из-за этого ужаса, избиений, криков просто мочился в штаны. Они очень жестоко избили нас, как будто хотели убить».

Ссылаясь на показания пострадавших, участники расследования сообщают, что среди участников этих «коридоров» и других издевательств были сотрудники ОМОН и другие силовики.

Родственники встречают задержанных возле изолятора на Окрестина в Минске, 13 августа 2020 года. Фото: Reuters
Родственники встречают задержанных возле изолятора на Окрестина в Минске, 13 августа 2020 года. Фото: Reuters

«Полную картину событий мы описали в нашем Пятом отчете. С августа и по сей день в Беларуси происходят преступления против человечности. Об этом говорят следующие признаки: сознательное широкомасштабное и систематическое нападение на гражданских лиц, убийства, депортация или насильственное перемещение населения, жестокое лишение физической свободы, пытки, изнасилования, преследования, – подытоживает Устинов. – В совершение этих преступлений вовлечен практически весь аппарат режима: МВД, КГБ, прокуратура, Оперативно-аналитический центр, Госпогранкомитет, МЧС, министерство обороны, министерство юстиции, суды, госСМИ и, конечно же, во главе стоит лицо, занимающее пост президента».

«Режим теряет много денег». Как отчеты влияют на жизнь белорусов

Шестой промежуточный отчет Международный комитет по расследованию пыток в Беларуси направил персонально депутатам Еврокомиссии и в медиаслужбу Европарламента, в ООН, белорусские медиа, диаспоры, а также в посольства Беларуси в зарубежных странах. «Чтобы сотрудники посольств понимали (если они еще это не осознают или чего-то не знают), что, поддерживая политику режима, выполняя приказы МИД, которое завязано в преступлениях против человечности, они тоже становятся преступниками», – объясняет выбор адресата Сергей Устинов. В качестве реакции на отчет посольство Беларуси в Эквадоре заблокировало его отправителей.

Мужчина после освобождения из изолятора в Минске демонстрирует гематомы, полученные во время избиений, 14 августа 2020 года. Фото: Reuters
Мужчина после освобождения из изолятора в Минске демонстрирует гематомы, полученные во время избиений, 14 августа 2020 года. Фото: Reuters

Отчеты о пытках – способ коммуникации с европейскими и международными структурами. С их помощью правозащитные организации – как международные, так и работающие в отдельных государствах – объясняют политикам своих стран, что происходит в Беларуси. «Это большой и действенный механизм воздействия на режим. Ведь санкции не так просто принимаются, над ними работают много людей. В результате режим теряет много денег», – говорит Устинов.

Среди реальных примеров, когда пострадавшим от нарушения прав человека в Беларуси удается добиться расследования за рубежом, – сотрудничество со следственными органами Литвы. С помощью международного комитета в Литве удалось добиться признания потерпевшими девяти человек, еще семь человек добиваются этого статуса сейчас. В рамках этого расследования можно будет установить конкретных подозреваемых – и добиваться их ареста и суда, если они окажутся на территории Евросоюза.

Следы гематом на ногах и ягодицах избитых в изоляторе на Окрестина в Минске, 14 августа 2020 года. Фото: AFP
Следы гематом на ногах и ягодицах избитых в изоляторе на Окрестина в Минске, 14 августа 2020 года. Фото: AFP

«К сожалению, мы не видим явного политического решения возбуждения уголовных дел в рамках универсальной юрисдикции в других странах. С чем это связано, я не знаю, – говорит Сергей Устинов. – Чем быстрее другие страны захотят привлекать преступников к ответственности за преступления против человечности, тем быстрее пойдет процесс осуждения лукашенковского режима и невозможности с ним сотрудничать».

Международная организация продолжает работать в Беларуси, но делать это все труднее: потерпевшие, оставшиеся в стране, «панически боятся» давать какую-либо информацию. «Тем не менее мы призываем обращаться к нам и документировать произошедшее. Мы принимаем максимальные меры безопасности, опрашивая людей в Беларуси, – заверяет представитель Международного комитета по расследованию пыток. – Когда не работает закон, только распространение информации, в том числе на международном уровне, может повлиять на ситуацию в стране».

Автор: Клара Морозова; Настоящее время

Читайте также: