Стриптиз по-Киевски

Просто так посмотреть стриптиз в дореволюционном Киеве было невозможно: цензура и полиция стояли на страже общественной нравственности. Однако существовали обходные пути. Вполне легальный способ показать стриптиз использовали театры, включавшие в свой репертуар пьесы со сценой раздевания. Так, одна малюсенькая сцена с раздеванием (пусть и не догола) могла сделать кассу самой банальной постановке.

Удовлетворить интерес к теме старались и владельцы кинотеатров, демонстрировавшие фарсы и киносеансы с «клубничкой» поздно вечером в дорогих заведениях для избранной публики.

 

В начале ХХ века стриптиз показывали не на эстраде с шестом, а на сценах респектабельных театров

По свидетельству старожила, подобные зрелища «давали громадную прибыль владельцу кино, добившемуся монополии на демонстрацию известного сорта программ, получаемых для проката непосредственно из Парижа». Здесь была только одна проблема — найти общий язык с полицией, которую надо было «подмаслить», чтобы она смотрела сквозь пальцы на пикантные увеселения почтенной публики.

 

Драматическое раздевание

Эффект «запретного плода» очень умело использовал в начале ХХ в. киевский драматический театр «Соловцов». В 1903 г. в его репертуаре появилась пьеса в стихах «Фрина», написанная титулованным автором — баронессой Радошевской. Сюжет закручивался вокруг истории древнегреческой гетеры Фрины, с которой Пракситель ваял статую Афродиты Книдской.

Кульминационной сценой являлся суд над Фриной, когда трибун Гиперид не сумел найти лучшего средства защитить свою подопечную, как сорвать с нее одежды и продемонстрировать судьям и всему залу божественную красоту нагой гетеры. Ошарашенные судьи заплатили за такое зрелище оправдательным приговором.

Согласно целомудренной театральной постановке, по ходу действия гетера оказывалась не то чтобы совсем в чем мать родила (такой вариант не пропустила бы цензура), а «в значительном дезабилье». Однако не избалованная подобными зрелищами публика все равно валом валила на «Фрину». Извест­ный фельетонист Александр Амфитеатров писал в те времена: «Фрина» — одна из пьес, сбор на которые не безнадежен до последнего антракта.

— Раздевалась? — влетает в кассу запоздалый, запыхавшийся, ошалелый Кувшинников (автор фельетона использовал фамилию сластолюбивого поручика из «Мертвых душ» Гоголя — прим. авт.).
— Никак нет-с. Еще предвидится-с.
— Позвольте кресло первого ряда. А быть может, устроите и в суфлерскую будку? Я заплачу.
— Для вас — с удовольствием».

Еще одна нашумевшая пьеса с «клубничкой», известная киевлянам, — «Саломея» Оскара Уайльда. Центральная сцена в жанре «ню» — танец главной героини, во время которого она сбрасывала с себя семь покрывал, оставаясь обнаженной. На отечественной сцене «Саломею» вплоть до 1917 г. запрещала духовная цензура. Когда отменили запрет, пьесу сразу поставил московский Камерный театр. Роль Саломеи сыграла Алиса Коонен.

Она вспоминала: «Когда я протягивала руку, чтобы снять последнюю повязку на груди, на сцене гас свет и в темноте слышался только хриплый шепот Ирода: «А-а-а, это великолепно! Это великолепно!..».

«Танец семи покрывал» стал популярным эстрадным номером, его исполняли многие модные танцовщицы. В 1919 г. «Саломею» наконец увидели киевляне, но то было время бесчисленных пертурбаций гражданской войны — и пьеса шла недолго.

Борец за наготу

Из-за «напряженки» с легальным стриптизом в родном Отечестве западные опыты публичного обнажения были для наших земляков предметом повышенного любопытства. И тогдашние массмедиа пытались, как могли, этот интерес удовлетворить.

В 1913 г. парижский корреспондент газеты «Киевская мысль» поместил очерк под выразительным названием «Борьба за наготу».

Он описывал свои впечатления от француженки Адорэ Виллани, которая исполняла тот самый «Танец семи покрывал», «Вакхический танец» и другие этюды. По сути это был возвышенный стриптиз для эстетов. Выступления Виллани проходили на солидных сценах, привлекали респектабельную публику.

Правда, и среди французов попадались возмущенные пуритане. Киевский журналист с насмешкой упомянул об их протестах. Дескать, одно дело — развратный канкан где-нибудь в кафешантане «Фоли-Бержер», и совсем другое — высокохудожественное исполнение талантливой актрисы.

И дальше корреспондент «Киевской мысли» рассказывал киевлянам о «борьбе за наготу», которая в то время велась в цивилизованной Европе, об окруженном стеной парке в Берлине, где члены натуристского общества «Друзей света» проводили время совсем без одежды.

Завершалась статья так: «Борьба за наготу есть борьба за красоту, здоровье и свободу. Но вне связи с великой общей борьбой против эксплуатации человека человеком она все же может дать лишь незначительные результаты».

Эти слова сразу же выдавали в авторе марксиста. И действительно — корреспондентом «Киевской мысли» в Париже был сам Анатолий Луначарский, впоследствии советский нарком просвещения и строитель пролетарской культуры!

Именно при Луначарском, который был членом Совнаркома в Харькове и Киеве, распространилось движение «Долой стыд!». Его участники выходили на улицы буквально в «костюмах» Адама и Евы, прикрываясь разве что лентами через плечо с агитационными надписями, призывавшими не скрывать под одеждами красоты своих тел, установить подлинное равенство полов и т. п. Однако продолжалось это недолго: уже осенью 1924 г. с голыми на улицах было покончено: активисты угодили в милицию, а пресса жестоко высмеяла их.

Возвращение секса

После ликвидации движения «Долой стыд!» советским гражданам осталось только существовать в рамках советской морали, которая категорически не воспринимала стриптиз. Между тем в странах «загнивающего капитализма» стриптиз стал обыденным явлением. Старушка Европа вносила в это зрелище и выдумку, и пикантность.

Киевлянин-кинодраматург Алексей Каплер включил в свой сценарий «Шумят чужие города» эпизод, произошедший в парижском кабачке. Туда во время выступления шантанной певички вошли полицейские и занялись проверкой документов.

На самом деле это были участники номера. «Обыскивая» ее, они сдирали с певички одну за другой все детали ее одежды, пока она не осталась в чем мать родила. Тогда «полицейские», взяв ее под руки, вместе с ней запели фривольные куплеты.

Несколько иначе этот жанр выглядел за океаном. В Нью-Йорке в 1930-х гг. было популярно заведение «Бурлеск» — стриптиз-ревю с платой за вход всего 35 центов.

Участницы ревю одна за другой выходили на сцену с пением и танцем, однако публика нетерпеливо ждала главного — пока очередная исполнительница начнет под бешеные аплодисменты сбрасывать с себя одежду.

Ильф и Петров в «Одноэтажной Америке» описали этот «театр» во всех подробностях и резюмировали: «Эта порнография настолько механизирована, что носит какой-то промышленно-заводской характер.

В этом зрелище так же мало эротики, как в серийном производстве пылесосов или арифмометров». Впоследствии, однако, танцовщицы освоили специфическую пластику раздевания, работу у шеста, хореографию современного стрип-денса.

В наших же краях «секса не было», не было и стриптиза. Только на рубеже 1980-90-х гг. стриптиз-шоу получило права гражданства и в «матери городов русских». Одно время в Киеве был даже особый театр стриптиза под названием «Афродита», выступавший на разных площадках.

С телеэкранов не сходили фестивали и конкурсы с раздеванием… Ну а теперь эротичное зрелище вошло в привычку и обосновалось там, где ему положено, — в специальных стриптиз-барах и ночных клубах.

Древняя профессия

Первый сеанс стриптиза состоялся в Париже 9 февраля 1893 года. На балу в знаменитом кабаре «Мулен Руж» некая Мона, профессиональная натурщица, решила раздеться перед компанией студентов.

В отличие от студентов, местные власти отнеслись к ее публичному обнажению без всякого восторга. Суд приговорил Мону к штрафу в 100 франков. Есть сведения, что студенты пытались за нее заступиться и даже блокировали полицейский участок, так что пришлось вызывать на помощь войска.

Как бы то ни было, первая попытка, наделав шуму, повлекла за собой следующие. Раздевание перед зрителями превратилось в заманчивое шоу, за которое охотно платили. У европейцев его позаимствовали американцы, давшие ему название striptease (буквально — «дразнящее раздевание»). Это слово со временем вошло практически во все языки.

Подобие стриптиза встречалось у разных народов и в достаточно давние времена. К примеру, на Востоке много-много лет назад был популярен танец «Злая оса».

Плясунья, закутанная в шелковое покрывало, изображала как бы залетевшую к ней под одежду осу. Чтобы найти эту осу, она постепенно высвобождалась из-под шелков, пока не оставалась обнаженной… Подобные танцы с раздеванием исполняли в древние времена в Египте, Вавилоне, Индии, Персии, Греции.

Советские анекдоты на тему стриптиза

Стриптиз по-американски. Американцы сидят в стриптиз-баре и смотрят, как раздевается стриптизерша.

Стриптиз по-польски. Полякам по телевизору показывают стриптиз-бар, в котором американцы смотрят, как раздевается стриптизерша. Стриптиз по-советски. Советские люди слушают поляка, рассказывающего им, как он видел по телевизору стриптиз-бар, в котором американцы… и т. д.

Советский работяга, прослышав про стриптиз, уговорил жену, чтобы она дома изобразила ему что-то в этом духе. После того как она выполнила просьбу, прокомментировал: «Правильно в газетах пишут. Отвратительное зрелище!».

Автор: Михаил Кальницкий, Киев, ВЛАСТЬ ДЕНЕГ  

Читайте также: