Наука колдовства. Часть 2

Свидетельства фольклорного и исторического характера подтверждают: до тех пор, пока мы будем бояться смерти и пока нам придется приспосабливаться к этому страху, в обществе всегда найдется место для колдуна и священника. Соперничество которых уже давно стало менее острым благодаря тому, что они сошлись в презрении и ненависти к общему врагу — ведьме.

 Сомнения в возможности изгнать преследующих и обуревающих нас демонов живы и до сих пор, и вполне возможно, что они — порождение подсознательных кошмаров доисторического человека.

Древние страхи

Страх человека перед черной магией воплотился в одном из самых первых известных нам законодательств. Например, по законам царя древнего Вавилона Хаммурапи, принятых более чем за 1900 лет до рождения Христа, запрещалось заниматься колдовством с изображениями.

Подобно примитивным людям из родоплеменного общества, мужчины и женщины античности продолжали цепляться за орды экзорцистов и колдунов, изгонявших демонов из психически больных людей — в болезни видели признак одержимости бесами.

Для людей ранних цивилизаций природа казалась населенной демонами и духами — добрыми и злыми, которых надо было умиротворять кровавыми обрядами. В местах, где закладывался дом или ворота нового города, приносились человеческие жертвы, часто это было сожжение заживо. Кстати, есть предположение, что парфюмерия ведет свою историю от фимиама, который курили в древних храмах, чтобы скрыть неприятный запах, возникавший при сжигании жертв.

Римские амулеты

Римский поэт Овидий так описывает страх перед черной магией: «Неужели мое тело чахнет из-за того, что меня опоили тессалоникийским дурманом? Может, чары или пряные травы убивают меня, о горе мне? Или ведьма нацарапала мое имя на пуническом воске или вонзила тонкие иглы прямо мне в печень?»

Тех, кто занимался магией с изображениями людей, а также тех, кто просил совета у демонов и мертвецов, обычно изгоняли из городов, но как только борьба с ведьмами затихала, они возвращались обратно. В канонах религии Римской империи магия официально не запрещалась, но языческие жрецы и вслед за ними христиане первыми стали осуждать ведьм и черную магию.

Однако, несмотря на страх перед ведьмами, римляне никоим образом не желали умерить свою сексуальность, подхлестываемую афродизиаками (Афродизиак — средство, усиливающее половое влечение. — Прим. пер.), которые готовили и «прописывали» все те же ведьмы. И не только одного лишь Апулея обвиняли в том, что он добился расположения богатой женщины с помощью колдовства и приворотного зелья.

Еда имела в магии большое значение. В качестве «любовного блюда» высоко котировалась рыба, поскольку большое количество икринок — «рыбьих яиц» — наводило римлян на мысль о возможности столь же впечатляющего воспроизведения потомства. С той же целью ели мясо куропатки — среди римлян за куропаткой закрепилась репутация «сексуального атлета».

Однако самым хорошим средством восстановления полового влечения, а также лекарственным препаратом от бесплодия считался корень мандрагоры. Когда вырывали корень, он покрывался каплями и начинал съеживаться — легенда гласила, что любой, кто оказался на расстоянии человеческого крика от такого корня, погибает. Амулетам, изготовленным из корня мандрагоры, приписывалась большая сила: они защищали их владельцев, словно непроницаемый экран, что присуще всем сексуальным символам.

Плиний Старший писал: «Если найдешь корень мандрагоры в форме мужского полового органа, тебе гарантированы успехи в плотской любви». Вооруженные такой полезной и выгодной басней, ведьмы принялись добывать корень мандрагоры, которому они ножами придавали необходимую форму. Среди других знаменитых компонентов фармакологии ведьм Древнего Рима был сатирикон — так называлось растение с раздвоенным корнем, которое якобы придавало «потребителю» огромную половую силу.

Предсказатели судьбы

В свое время классические ведьмы античности даже вызывали восхищение. Их ценили за лекарское искусство, уважали за умение готовить смертоносные яды. Им воздавали должное за способность проникать в природу вещей, за таланты в предсказании будущего. В V веке до нашей эры в Афинах для предсказаний пользовались металлическим блюдом, отшлифованным при помощи масла до зеркального блеска,— для греческого прорицателя оно было тем же, чем является хрустальный шар для современной предсказательницы.

Среди известных способов предсказания будущего особой популярностью пользовалась алектриомансия, для которой в Древней Греции требовались петух и мешочек с зерном. Вначале на земле очерчивали круг и разбивали его на 24 равных сектора. В верхней части каждого сектора колдун писал одну из букв алфавита и клал на букву зернышко. После того как петух склевывал часть зерен, начиналось тщательное изучение круга. Буквы, соответствовавшие склеванным зернам, складывались в ответ на заданный вопрос.

Не все знают, что игра в кости первоначально возникла как одна из форм предсказания будущего у народов, стоявших на низкой ступени развития, — позже такого рода гадание прижилось среди священников-колдунов Греции, которые утверждали, что по падению кубика могут определять будущее.

Колдуны часто практиковали сайомантию и некромантию — искусство вызова мантий (душ) умерших. Таким образом колдуны пытались получить информацию, недоступную живым. В Библии описывается Эндорская ведьма, которая воспользовалась сайомантией: она вызвала душу Самуила, чтобы предсказать Саулу исход сражения — в Библии эта ведьма характеризуется как «та, которая умела вселяться в животных».

Возможно, наиболее ценным даром было ясновидение. Как писал Платон, философ Сократ неизменно «получал указания» от «внутреннего голоса», который не давал ему совершать глупые или опасные поступки. Тогда, как и сейчас, самой популярной формой общения с миром духов был онирокритицизм, то есть послания, получаемые во сне, — следовательно, толкование снов было широко распространено в древнем мире. Мудрецы Египта и Вавилона предсказывали будущее по «картинам», увиденным во сне, а сам сон рассматривался как такое психическое состояние, при котором душа способна войти в будущее. Однако поскольку странствующая душа путешествовала в разных временных измерениях, считалось, что она может передавать лишь перевернутое изображение того, что видит,— отсюда старая поговорка «Во сне все наоборот».

Друидическая религия кельтов включала в себя самые последние в то время достижения магии — похоже, кельтские священники были гораздо более прогрессивными, чем может показаться. Стремление к власти было в друидизме весьма сильным, что, вероятно, чрезвычайно раздражало власти светские. Считалось, что друиды могут становиться невидимыми, что их чары смертельны; верили также, что они управляют стихиями, а именно — четырьмя ветрами. Как и ведьмам из более поздней истории, им подчинялись гром и молнии. Друидическая религия была и очень жестокой: в своих воспоминаниях Юлий Цезарь писал об огромных, сплетенных из прутьев изображениях богов, внутрь которых загоняли мужчин, женщин и животных, а затем предавали их священному огню.

К концу дохристианской эры в пучину магии и колдовства погрузилось все человечество. Повсюду мерещились отряды злых духов, для умиротворения которых требовались человеческие жертвы. Духи подкарауливали тех, кто не был защищен средствами магии.

И все же, несмотря на свое, с нашей точки зрения, варварство, люди древности прекрасно знали о гармонии, существующей в природе. По-видимому, они инстинктивно понимали не только взаимозависимость всего живого в природе, но и религиозный характер самой жизни.

Летающие ведьмы

На территориях, где проживали народы романо-германской языковой группы, куда входят и Британские острова, существовали весьма прочные традиции летающих ведьм; некоторые из них, как полагают, восходят к эпохе каннибализма. Где-то в 906 году нашей эры появилось значительное богословское произведение под названием «Епископские заветы», в котором говорилось, в частности, о женщинах, «соблазненных иллюзиями и фантазиями демонов — под их влиянием женщины убедили себя в том, что могут летать, оседлав животных, а в полетах их сопровождает Диана, богиня язычников.

Бесчисленное множество этих женщин летят в глухой ночи над разными городами и странами, а в специально условленные ночи Диана призывает их на свою службу. Те, кто ослеплен этой фальшивкой, принимают все за чистую монету и отходят от истинной веры, полагая, что, помимо Бога, единого и истинного, существуют иные божественные и могущественные силы». Из приведенного отрывка становится ясно, что полеты человека расценивались как иллюзия, порожденная дьяволом.

«Сатана (который превращается в Ангела Света), однажды овладевший разумом женщины, сделав это путем ее неверности и обращения в ложную веру и подчинив ее своей власти, начинает принимать обличия прорицателей и обманывает своих последователей во сне, потому жертва верит в то, что испытывает только лишь ее дух, и считает, что то же происходит и с ее телом». Снисходительное отношение к полетам ведьм как к иллюзиям не могло продолжаться вечно, и вскоре начался настоящий крестовый поход против колдовства и магии. Церковники единым фронтом, хотя и не очень успешно, выступали против тех, кто скатывался в язычество.

В раннем фольклоре Западной Европы существует множество любопытных легенд о женщинах-вампирах, летающих ночами в поисках новорожденных, из которых они пили кровь. В XII веке в Херефорде, по преданию, только что погребенный колдун вставал из могилы и называл вслух несколько имен соседей, которые затем в течение трех дней умирали. По приказу епископа тело колдуна обезглавили, окропили святой водой и вновь захоронили — после этого акта экзорцизма колдун уже не тревожил округу.

Обнаруженный недавно на кладбище монастыря Кланиэк (город Приттлвелл, графство Эссекс) обезглавленный скелет свидетельствует о том, что приведенный выше случай отнюдь не был единичным. Череп находился рядом, но был повернут лицевой стороной вниз, то есть по направлению к Аду.

Вероятно, самой страшной фигурой среди всех демонов средних веков был Одержимый Охотник — мчащийся по грозовому небу на коне призрак, которого сопровождала стая гончих; он уничтожал все живое, встречавшееся на его пути. Полагали, что родом привидение из Франции или Германии, англичане же считали его родиной Виндзорский лес и называли этот зловещий рогатый фантом Охотником Херном. Шекспир в своей пьесе «Виндзорские проказницы» описывал, как Херн «страшно гремел» своей цепью. Под влиянием христианства Охотник потерял черты скандинавского бога смерти и трансформировался в библейского Сатану, который со стаями адских безглавых гончих заполонил ночи ужасными криками и воплями — снова и снова он мчится в своей вечной погоне за душами, особенно за душами некрещеных младенцев.

Жанна д’Арк

Первые следствия Святой инквизиции по делам ведьм во Франции часто имели политическую окраску, в частности, дела Жанны д’Арк и Жиля де Рэ, в которых существуют противоречия, неразрешенные и по сей день. Жанна обвинялась в ереси, но обвинения в «еретическом ведьмовстве», как полагают некоторые исследователи, против нее не выдвигались. Пленив Жанну при осаде Орлеана, инквизиция сочла возможным выдвинуть против девы «весьма сильные подозрения в нескольких заблуждениях, имеющих привкус колдовства».

С самого момента пленения ее подвергали всяческим унижениям — публично выставляли в клетке, где она с трудом могла выпрямиться. Вопрос о колдовстве Жанны должен был бы решиться раз и навсегда, и решиться в ее пользу: выяснилось, что она девственница, а это означало, что она не могла участвовать в ритуальном совокуплении, которое, как считалось, практиковали все ведьмы.

Однако это важнейшее доказательство невиновности во время следствия тщательно и искусно скрывали. Все дело Жанны вращалось вокруг вопроса об источнике голосов, которые, как утверждала дева, она слышит и которые ее направляют. Были ли это святые голоса, как настаивала она, или, как полагала церковь, дьявольские? Жанне пришлось отвечать на хитрые вопросы, которыми в совершенстве владели инквизиторы.

На вопрос, считает ли она, что Господь по-прежнему благоволит ей, Жанна ответила: «Если нет, то, может быть, Господу будет приятно вернуть мне свое расположение; а если да, то, может быть, ему будет приятно не покидать меня». Ответь она «нет», и ее обвинили бы в провозглашении ереси. С другой стороны, если бы ответ был утвердительным, своим невежеством она сама подписала бы себе приговор.

По мере развития дела суд постепенно убеждался, что Жанна не колдунья и не ведьма. Но вдруг она неожиданно сдалась и созналась, что ее взгляды — ошибочные. На основании обвинения в ношении мужской одежды и отрицании церкви ее приговорили к пожизненному заключению и вернули в камеру.

Однако враги сумели обмануть свою жертву и придумали, как добиться ее смерти: они сделали так, что тюремщики забрали одежду Жанны, оставив взамен мужское платье. Облаченную вновь в мужскую одежду Жанну путем юридических и церковных софизмов обвинили в закоснелой ереси. Затем Жанна отказалась от своего прежнего признания, и 30 мая. 1431 года, после торжественного отлучения от церкви, эту героическую крестьянскую девушку подвесили за одну руку, а бейлиф отдал приказ о ее казни. Ее сожгли на медленном огне на рыночной площади в Руане — на Жанне была митра со словами «Закоренелая еретичка, вероотступница, идолопоклонница».

(продолжение следует)

Автор: Эрик Мэпл, перевел с английского С. Кастальского

Читайте также: