Ужасная летопись Голодомора: дневник харьковского крестьянина Нестора Билоуса

…Мы не видим, читатель, его портрет, не слышим голос этого человека. Украинский крестьянин Нестор Билоус (Харьковская область, Печенежский, ныне — Чугуевский район, село Лебяжье) уже давно оставил наш земной мир, прожив безгранично тяжелую, мужественную жизнь страдника (1889—1972). 83 года. Это поражающе долго — особенно если учесть, через что именно ему пришлось пройти. Ведь история жизни Нестора Билоуса — это, без преувеличения, трагическая история Украины первой половины ХХ века.

Первая мировая война (воевал на территории Польши, был тяжело контужен); огненные 1918—1922 гг., когда власть в Украине менялась десятки раз, и каждая из этих властей не очень считалась с интересами украинского крестьянства, а то и откровенно грабила его; 20-е годы, когда якобы крестьянам разрешили «немножечко» свободнее дышать и дали, хоть крошечную, возможность все же работать на себя на собственной земле; и наконец ужасная катастрофа, которой не так много найдется аналогий во всемирной истории ХХ века, — Голодомор 1932—1933 гг.

Нестор Билоус был не только очевидцем этой страшной трагедии. Он стал ее талантливым летописцем — ведь еще с 1911 года регулярно, бывало и каждый день, вел дневник, куда записывал (простым языком, потому что никаких учебных заведений не оканчивал, на русском, но с «обильными» вкраплениями украинского) все, что видел вокруг себя, что его интересовало и волновало. Этот дневник Н. Билоус вел не одно десятилетие. Записи короткие.

Власть установила вокруг столицы и на железнодорожных станциях настоящие кордоны. Кроме милицейских кордонов тогда на железной дороге выставляли и санитарные кордоны. Обязанностью лиц на санпропускниках было задерживать крестьян и не пускать их в столицу. Поэтому большинство оставалось на платформах. Вокруг Харькова была полоса жизни — пригородная зона, где жили работники промышленных предприятий и их семьи. Здесь не было тотального мора. Круг смерти начинался в 40–50 километрах от столицы.

Черные нити истории: Голодомор в Харькове

Конечно, достаточно большая их часть — житейская, конкретная, то, что определяло жизнь сельских тружеников: погода, урожай, цены на зерно и на скот, страда, обмолот. Но не этим ценен для нас дневник Нестора Билоуса, рассекреченный и обнародованный (в том числе в электронном, оцифрованном варианте) благодаря усилиям сотрудников Харьковского отраслевого архива СБУ, за что необходимо им выразить особую благодарность.

Этот документ (мы сохраним стиль, орфографию и пунктуацию всех записей автора, кажется, это единственное правильное решение) поражает тем, что Н. Билоус старался понять характер и природу господствующей большевистской власти, стремился понять, какое будущее готовит Украине — и не только ей — этот Зверь из Бездны (Сталин, который и был воплощением Апокалипсиса), чье хищное продвижение и свирепое рычание Нестор интуитивно почувствовал в ходе обычных трудовых крестьянских будней.

Именно это стремление (реально осуществленное, как увидит читатель), именно яркое, четкое, словно на качественной фотографии, изображение Людей Голодомора — и организаторов, и жертв, и палачей-исполнителей — делает Дневник Нестора Билоуса не просто личным, семейным документом, а поражающей летописью наибольшего преступления в нашей истории. Он писал правду, без украшений. Власть не простила ему этого.

28 ноября 1937 года Н. Билоус был приговорен спецколлегией Харьковского облсуда по ст. 54-10 (ч. 1) Уголовного кодекса УССР у шести годам заключения в исправительно-трудовых лагерях с ограничением в правах на два года. Освобожден из лагеря в феврале 1947 года; постановлением Особого совещания при МГБ СССР от 13 апреля 1949 года сослан на пожизненное поселение в г. Игарку Красноярского края, за Полярный Круг. Из ссылки вернулся в 1954 году. В 1958-ом реабилитирован президиумом Харьковского областного суда за отсутствием в его действиях состава преступления.

Вот такая судьба человека. Читаем же дневник Нестора Билоуса. Возможно, он поможет даже тем, кто уже имеет определенные знания о Голодоморе, понять природу и характер этой Трагедии.

***

♦ «16. 07. 1929. Правительство делает нажим на крестьянство чтобы перешло все крестьянство в колективы Созы Гуртки и тому подобные. А мое мнение что с этой политики нечиво не выйдет, а если бы дали крестьянину землю на отруб, без права продажи то он бы поднял урожайность 100 пуд. Из десятины в среднем и был бы крестьянин богатый и в государство было бы что давать, а бедноту всю организовать в колективы».

♦ «25. 07. 1929. Мое мнение если будет и дальше такая политика на счет крестьянского хозяйства то страна наша погибла. Мы все подохнем с голоду как крестьяне а также и рабочие» (это 1929 год!—  И. С.).

♦ «06. 10. 1929. Хлебо-заготовку каждый день и красные обозы (они транспортировали преступно отобранный у крестьян хлеб. — И. С.) организуют и так ходют по дворах давай выполняй, положение крестьян очень тяжелое… Так что фатит ли терпения у крестьян и все даешь не разговаривай, а если кто что сказал, то сичас же считают контр-революционером.

Вечером у 8 часов все Правление сельхоз Т-ва и комсомол обгадували на собрание до сельхозу, приехало 2 представителя и начали говорить о хлебо-загот. [овках], и сказали что сейчас мы на военном положении по хлебозаготовке, и мы, Лебяжьевский сельсовет, должны еще вывести 11 тысяч и тогда в расчете. Киричек Ив. Андр. начал говорить что у нас уже нет хлеба и тому подоб. так Бугаенко ему сказал что в семье не без урода, в стаде не без барана а хлеб должны сичас же ночью вывести на ково наложено а то если кто не вывезет то будут из хат выдворять и даже говорят что выселим в Сибирь и на Соловки».

♦ «10. 10. 1929. Ходили заготовители и комиссия из граждан и вынуждали чтобы везли хлеб в сельхоз Т-во. Крестьянство уже стонет так-как при Золотой Орде» (именно так! — И. С.).

♦ «10. 10. 1929. Власть посеяла вражду между крестьянской темной массой».

♦ «17. 10. 1929. Было сказано что давай 5000 пудов озимых культур душа з вас вон. Настроение в крестьян очень скверное говорят что хуже татарского ига».

♦ «19. 10. 1929. Народ ходит унылый вроде ожидает каких бедствий. Хлеб выкачали у мужиков увесь так что ожидай голоду. Само крестьянство не может защитить своих прав, так-как рабочий класс».

♦ «27. 10. 1929. была продажа имущества Совы Федора Логвиновича как 10% было продано все до основания, а семьи было сказано чтобы шли куда вгодно. Теперь мое мнение. Партия грубо ошибается отношении этих мер потому что делают этим самым подрыв авторитета в крестьянстве. А еще большая ошибка наших сельских организаций как то СОЗ и комнезамы. Комнезамы это люди те что ничуть не разбираются с положением и из пятилеткой потому что это только прошел один год из пятилетки и еще четыре и за эти четыре года и им достанется тоже остаться без рубашки, а кое-кому и без хаты потому что уже будуть смотреть кто хоть чуть дышит значит даеш, и это все нас доведет через нашу темноту и неорганизованность. Мы крестьянство не можем застоять своих прав и нас обдерут всех до одного, так-как веник по прутику.

Теперь в отношении 10%  (официальная цифра «обязательной» сдачи государству выращенного зерна — реально она давно уже была во много раз выше и все время увеличивалось. — И. С.). Неужели эти люди кто 10% не дает такие враги что их Партия прямо осуждает на голодную смерть. Ведь когда Красная армия билась из Деникиным и Врангелем и брали в плен офицеров целыми полками и то всех не расстреливали и не рубили а отправляли в лагерь и кормили, а теперь еще и служили на должностях, а темный крестьянин теперь стал для Партии самым опасным врагом контр-революционером.

Этой грубой и варварской постановой пропадет вся наша крестьянская пролитая кровь за освобождение из под ига царя и помещиков потому что Партия хочет превратить все крестьянство в Комуну, чтобы он не был свободным а чтобы был всегда на чеку как красноармеец, а сами рабочие не хотят быть в Коммуне, а чтобы получить жалованье и расходовать на себя и из ево не спрашивай излишков».

♦ «20. 02. 1930. Комиссия за комиссией не дают покою ни днем ни ночью. Много крестьян отказуется от земли и уезжают в Харьков потому, что в деревне жить не возможно заработков нету а разные налоги и паи давай».

♦ «09. 03. 1930. Начался процесс контр-революционеров С.В.У. в количестве 45 человек во главе из профессором Ефремовым. Если бы удалось этой организации С.В.У. зделать переворот на Украине, то тогда бы окончательно закабелили бы крестьянство на целую сотню лет потому что признают 5 милиард. царского долга за землю — выкуп, проценты за долг и за землю да еще и Коммунистическая партия без бою не отдала бы власти а где бой там и розор а розор этот на плечи крестьянству. Это хорошо что открыли эту Гадкую организацию» (Очень интересная запись! Сталинская пропаганда влияла на сознание даже таких людей, как Нестор Белоус — а он достаточно четко понимал, что происходит… — И. С.).

♦ «20. 04. 1930. Пасха. В этот день люди раньше веселились радувались а сичас все люди как будто всех удавило горе смутные разговляться нечем. Ночью под Пасху была поставлена карусель в саду около церкви из целью антирелигии но туда никто не пошел за исключением некоторых комсомольцев».

♦ «21. 06. 1930. Жизнь становится не возможной терпения нефатает но ничего не поделаешь».

♦ «02. 08. 1930. По частным слухам будто бы в южных округах и районах возстание крестьян, потому что невозможно жить жиров нет никаких хлеба не было пока накосили нового а старый был забран и вообще против таких мероприятий».

♦ «25. 09. 1930. В газете Вісті пишут. Открыта контр-революционная организация в Москве по продовольствию в особенности мяса и рыбы в количестве 48 человек и всех Г.П.У растреляло все были бывшие помещики генералы полковники и инженеры все образованные люди» (тоже весьма характерная запись! — И. С.).

♦ «30. 09. 1930. Вечером Пред. Сельсовета Роман Сова, Мачула Фил., Танцура Матв., Овчаренко Сер., Моргун Ник., Лапченко Алексей, Сорока Михей сучастием всего актива выгнал из хаты семью Золотаря Пав. Сав. И забрали все из хаты и из сундуков и под видом продажи с аукцион. торгу забрали себе а хату и сарай на замок замкнули а вы куда хотите туда и йди».

♦ «23. 10. 1930. Хлебо-заготовку давай чуть не каждый день комиссия за комиссией проверяют квитанции на зданный хлеб и по всех налогах. Словом жмут мужика до невозможности. Недаром С.Д.П. и другие партии говорили что будет вам земля без выкупа будете помнить, а мы не верили а теперь уже ясно как без выкупа. Хотя кровь пролилась за землю но мы вже не ради ей, потому что нет власти рабочих и крестьян а власть ученаго класса (почему же тогда «ученый класс» при власти уничтожает интеллигенцию? — И. С.), но прийдет время и всему этому будет конец терпение лопнет у мужика».

♦ «02. 11. 1930. Актив села организовывал «красный обоз» для здачи хлебо-заготовки, фактически не организация была красного обоза, а насильная выкачка хлеба у крестьян и у тех крестьян кто больше здал уже а беднота отвезла не более 10 пудов и ноль внимания, как-будто их и не касается».

♦ «16. 11. 1930. Газета «Правда» от 8. Х. 1929. О посеве озимых весной, способ посева и приготовление зерна. В феврале м-це намочить зерно в теплой воде и продержать сутки в теплом помещении пока будет зародых, а потом вынесть на двор и положить мешки на землю, разостлав ровно, не выше 15 см, и накрыть снегом, а када станет раставать снег весной, то добавить снега на зерно и накрыть соломкой до посева, когда начнется посев тогда открыть зерно и сеять. Способ агронома Лысенко» (того самого, «сталинского академика»! — И. С.).

♦ «10. 01. 1931. Были перевыборы сельсовета, но РайИсполком признал неправильными перевыборы потому что мало явилось людей, люди совсем не хотят ходить на собрание потому что не нравится политика эта что они все назначают  сами кандидатов а не общее собрание».

♦ «11. 01. 1931. Был суд Моргуну Михею Ив., Нагорному Григорию Зиновеевичу и Горгулю Игнату Семеновичу которых осудил суд первых двух по 5 лет у допр., а Горгуля на 6, все эти люди безвинные, но актив села поставил их как кулаки эксплоататоры наемного труда».

♦ «25. 01. 1931. В сельсовете получено Распоряжение обложить население какое плотит сельхоз налог, то обложить еще 90%, а кулацкие хозяйства 120%».

♦ «11-12. 02. 1931. Мачула Филип Алекс., Колесник Иван Троф., Лапченко Матрена Демид., Цыганкова Мария Семен., Танцурина Елена забирали коров у тех граждан, коим было доведено мясо-заготовки ко двору. Сколько было плачу в каждом дворе, потому что брали последнюю корову оставляя детей без капли молока, и нет никакой жалости к этим малюткам и этим слезам».

♦ «14. III. 1931. Призывали меня в С/совет и спрашивал предсельсовета Лихтин и секретарь комячейки Карый почему не плачу разных налогов и страховой фонд зерна а я ответил что денег нету и зерна нету и за это меня посадил в «холодную» секретарь комячейки Карый».

♦ «17. 06. 1931. Аресты везде и в Совхозе в Харькове и по деревням. Даже детей 14 и 15 летних и тех орестовывают и сажают. Допры переполнены даже на чердаках сидят орестованные под железной крышей летнего времени».

♦ «25-26. 06. 1931. Как ночь так и гонют вС/совет и держут по целым ночам в Совете давай деньги. Это не жизнь а наказание применяют метод такой что некогда и некем не применялся даже буржуазными правительствами».

♦ «26. 07. 1931. Было общее собрание Созов и Единоличников на щет хлебо-заготовки. На наш сельсовет — 105000 пудов а те годы было по 40000 пудов и то трудно было выполнять, а в этом году и совсем потому что урожай плохой из десятины не больше 40 пудов жита».

♦ «01. 12. 1931. Ходют наши бригады и из других С/с и «буксирная» бригада из Балаклея, и если кто и выполнил хлебо-заготовку то все равно идуть бригады и ищут зерно щупом и в соломе в полове и где только они не ищут… Из хат выгоняют а все барахло из сундуков продают с окциону хозяев выгоняют чуть не голых, хлеб забрали и в Артелях колхозах и в Совхозах так что на весну сеять навряд-ли будет чим, лошадей селяне режут и едят почем попало а сколько лошадей бросают мужики в Харькове в Чугуеве и на дороге так что каждый день ходют беспризорные лошади по селу лошадей псують почем попало так что на весну останеца лошадей совсем мало. Даже посевной материал забрали скрость («всюду». — И. С.) и в колхозах и в Совхозах».

***

Вот такие записи, как эта последняя (еще конец 1931 года, все самое ужасное еще впереди) — словно сигналы страшной беды, которые можно почувствовать среди суеты повседневности, словно грохот приближающегося смертоносного поезда.

(Окончание следует)

Автор: Игорь СЮНДЮКОВ, «День»

 

Читайте также: