Смерть Колокольчика (из записок районного опера). Похороны…

«Пробили» Лёню: пил парниша по-свойски, нигде не работал, сидел на шее у сердобольных родичей… По отзывам тамошнего участкового — склонен к мелкому хулиганству, и с пьяни мог учудить что угодно… Однажды, к примеру, в собственном подъезде за родной мамой с топором гонялся, не слабо?!. Не знаю только, почему не догнал, может — нездоровилось ему в тот день, но — сам факт?!. 

 Глава 26. Племяш квартирной хозяйки

Следующей изучаемой версией было: убийство на почве внезапно вспыхнувшего конфликта. И тут угрозыску попался некий перспективный фигурант…

Жила Скворцова на квартире у одной бабки, в нашем же микрорайоне. А у этой бабули был племянник Лёня, обитавший на другом конце города, и он регулярно заезжавший к тётушке в дни пенсии — «на огонёк», да заодно и взаймы попросить…

«Пробили» Лёню: пил парниша по-свойски, нигде не работал, сидел на шее у сердобольных родичей… По отзывам тамошнего участкового — склонен к мелкому хулиганству, и с пьяни мог учудить что угодно… Однажды, к примеру, в собственном подъезде за родной мамой с топором гонялся, не слабо?!. Не знаю только, почему не догнал, может — нездоровилось ему в тот день, но — сам факт?!. Кто на свою мать — с топориком, тот тем более и на квартирантку тёти — с ломом, это ж элементарно!..

Очень кстати всплыл и мотив: выяснилось, что ещё полгода назад, в самом начале проживания на нашем жилмассиве, Скворцова имела неосторожность одолжить племяннику квартирной хозяйки 50 долларов, — не знаю уж, почему он показался ей заслуживающим доверия на эту сумму… Бабки он до сих пор не вернул, хоть она и регулярно — напоминала. Ясен перец, Лёню это сердило… Тем более. что напоминала Алла весьма напористо, если не сказать — больно!..

Предполагался следующий сюжет: устав от требований рассчитаться по счетам, Лёня уговорил Аллу прогуляться с ним вечером на косу, там — засадил ей между ягодиц, а затем — и убил…

Версия — нормалёк, вполне перспективная, но с доказухой — голяк. К тому же мама Лёни подтверждала его алиби: якобы весь вечер и всю ночь на 6-е мая сынок провёл с нею… Верилось в такое с трудом: не станет подобный лоботряс цельный вечер торчать у материнского подола, разве что — заранее про алиби беспокоился!..

Но сомнения к делу не подошьёшь, — нужны улики, вещдоки, свидетельские показания, на худой конец — хотя бы «явка с повинной»…

Стали тягать малого на допросы, но как-то вяловато они шли, без приятных сюрпризов… Парень попался из породы упёртых простаков, — ума и фантазии никаких, придумать что-либо такому трудно, но ежели случайно нащупает удобную для защиты версию, то упрётся в неё рогом, и будет стоять до последнего… Хрен его хоть на миллиметр сдвинешь…

Так и тут… «Бабки должен был, но – не убивал!» — вот и весь сказ. А нам ведь нужно было услышать от него совсем другое…

Как-то надо было сдвинуть его с этой мёртвой точки. Лучшее средство для этого – моральное и физическое прессование. Но пытать допрашиваемого в РОВД немножечко страшновато, мало ли… Если всё равно не сознается. и придётся из РОВД отпускать – он же, сучяра, тотчас помчится побои снимать, а потом накатает жалобу в прокуратуру, на злюк-ментов…

Оно нам надо?!.

В принципе, мы могли «закрыть» его в райотделе на срок до 3-х суток, и все эти 72 часа прессовать по полной программе, но опять-таки: а если не сознается и тогда?.. Побои в этом случае оставят следы, которые и на 4-й день не сойдут, снимет он их — и всё та же «телега» на нас…

И потом, задержать на трое суток – это значит оставить в бумагах чёткое доказательство, что угрозыск им предметно интересовался и чего-то от него хотел…. В случае возможных в будущем разбирательств это — лишнее доказательство, что его обвинения в адрес ментуры — правда, и, следовательно, что «оперов-садистов» надо гнать со службы в три шеи и сажать!..

«Оформи его на 15 суток, с последующей внутрикамерной разработкой!» — велел мне Дубок.

А я и сам видел, что другого выхода просто нет…

Приём стандартный, отработанный многими поколениями оперативников до совершенства: фабрикуешь материалы против такого-то, и «запираешь» его на 10 -15 суток в изолятор временного содержания, а там днём его плотно допрашивают специально приезжающие в ИВС опера районного угрозыска, а вечерами — «пасут» подсаженные в камеру «верные» люди, цель которых — настроить жертву на нужный лад, и склонить к сотрудничеству со следствием… Если выйдет осечка, и «клиент» не расколется — не беда, где-то за 5-6 дней до освобождения его перестают физически мордовать (не ослабляя, впрочем. морального пресса), и ко дню выхода на свободу никаких следов побоев на его теле не останется!

А чего нет – того и снять нельзя… Так что потенциально возможные жалобы с его стороны воспринимутся прокуратурой однозначно: опять какая-то наглая уголовная харя пытается голословно очернить правоохранительные органы!..

К жалобам освободившихся (то есть сумевших чудом «спрыгнуть со статьи») бандитов на оперов и следаков вышестоящие органы привыкли: «на то и злодей, чтобы клеветать на нашу народную милицию!»

Тут главное — не давать зацепок для квалифицированной жалобы, т.е. — такой, которая содержит поддающиеся проверке доказательства… Если человек побывал на допросе, или отсидел какое-то время в местах лишения воли, и вышел оттуда на волю с явственными следами пыток на своём организме, то это действительно… пахнет какашкой!.. А вот если следов – нет, то и базарить не о чем!..

Отсюда главное требование к оперу в нашей «конторе»: не следи!..

…Порядочного, приличного, ни в чем криминальном не замешанном гражданина облыжно оформлять на пару недель админареста — противно и утомительно.

Он же, бедолага, небось и понятия не имеет, что за жизнь за решёткой (пусть даже — и очень кратковременная!..) А ты его, тёпленького, «домашнего», — туда, и станет это ему моральной травмой на всю оставшуюся жизнь, особенно если — подозревался он напрасно, и обвинить его в оконцовке будет не в чем… И до последней своей минутки после этого будет мерзко вздрагивать он, увидев на улице человека в милицейской форме, и обходить его десятой дорогой!

Так что мирного обывателя я на ВКР стараюсь никогда не направлять без особой надобности, разве что — начальство впрямую прикажет…

…Иное дело — маргиналы всякие. Та же пьянь, те же нарики, бузотёры всевозможные, хамло недовоспитанное… Прям-таки душа радуется, когда такого гада в камеру хотя бы и ненадолго — засуну!.. Пусть даже в данном конкретном случае ни в чём и не повинен он, ни хрена — за ним наверняка много всяких иных гадостей числится, и просто мы о них покаместь не успели пронюхать…

Так пусть же он авансом (и для профилактики!) отведает тюремного житья-бытья, пусть познает прелести ментовского «гостеприимства», — может, когда-нибудь в будущем воспоминания об этом удержат его на краю роковой черты, и не обворует он кого-либо, не ограбит, не замочит…

А заодно и некие прошлые, оставшиеся нам неизвестными, но хорошо ему самому памятные злодеяния его будут сполна отомщены!..

И ещё: если с обычным, нормальным человеком ещё повозиться надо, чтобы оформить на него материал, достаточный для заключения в ИВС, то любого маргинала на крючок взять — плёвое дело, и судья потом, при оформлении очередного 15-суточника, никогда не станет артачиться, наглядно видя, какое приблатнённое чмо перед ним стоит…

…Что касается Лёни, то я прихватил его за жабры в пивбаре «Орёл». Проследив за ним пару дней, узнал, что вечерами любит Леонид балдеть за кружкой пива в вышеупомянутом баре, и посадил туда на дежурство сексотика, из мелких уголовничков… Заявился Лёня в очередной раз туда, залиться любимым народным напитком, а мой агентик у стойки ему ненароком на ногу и наступил… Тот, понятно, откликнулся словцом острым и солёным, сексот тотчас изобразил смертельно оскорблённого, и ответил адекватной фразой, после чего Лёня ему и засандалил в живот…

И — сразу же был схвачен двумя вбежавшими в бар ментами в форме (это были я и местный участковый). Заломив Леониду руки за спину, мы поволокли его в тамошний РОВД, сопровождаемые нашим сексотиком, всю дорогу громко возмущающимся хулиганским беспределом («Ни за что, ни про что — и ударить честного человека по лицу!», и ещё одним бухариком «из наших» — он требовался как свидетель…

В райотделе не успел Леонид и глазом моргнуть, как сварганили мы протокол об его вызывающем поведении в общественном месте, и нанесении им гражданину такому-то телесных повреждений почти что средней тяжести.

«Да я ж его не хотел…» — пытался было объясниться «клиент», но кто ж его слушал?!. Потащили вниз, в машину, свезли в суд, и через час схлопотал он свои 15 суток так легко, словно они достались ему по выигрышному билету…

Ну а потом уж, в ИВС — занялись им старательно и усердно!..

Здесь кончается весёлая часть повествования, и начинается скучная проза. Как ни старались мы, а толкового ни черта так и не раскопали. Даже и на допросах в изоляторе временного содержания Лёня наотрез уклонился признать себя матёрым мокрушником, и от подписания чистосердечных признаний — твёрдо отказался.

Но и это полбеды, а вся беда — в том, что и в камере, в беседах с подсаженными сюда сексотами, парень очень уверенно и лихо отрицал свою вину. Да, мол, знал девку, сучка была ещё та, задолбала напоминаниями о долге, но не трогал он её и пальцем, очень надо… Да и, если по правде — не шибко её и тронешь!.. Шибзнутая была, кого угодно сама завалит, и постоянно носила в рукаве нож… Во время последней с Лёней встречей этим ножом-де она даже его по шее пощекотала, объясняя, что сделает с ним, если он не вернёт долг С ПРОЦЕНТАМИ!..

И больно уж уверенно он это рассказывал, очень уж искренне и негодующе всё звучало…

Будь он матёрым рецидивистом, или хотя бы способным кого угодно обвести вокруг пальца прирождённым жульманом — я б ещё поверил, что пургу гонит… Но — тупак же!.. Когда такой зачуханец говорит правду — это завсегда видно, особенно когда допрашивают его люди опытные, и поднаторевшие в разоблачении обмана…

Уже на 5-е сутки обработки Лёни в ИВС я пришёл к окончательному выводу, что он — не при делах!.. Тем более, что у него первая группа крови, а судя по сперме в заднем проходе трупа, убийца имел вторую группу крови… Да и с алиби всё косвенно подтверждалось: 4-го мая у Лёни была дружеская вечеринка, наквасился как свинья. На следующий день головка трещала, вот весь вечер в обществе мамани и провёл, — облом был на улицу выбираться…

Доложил ситуацию начальнику угрозыска. Подумав минуту, он кивнул: «Да, сам вижу — пустышка… Кончай бодягу с ним — пусть спокойно срок досиживает!..»

И я перестал появляться в ИВС, никто больше Лёню не допрашивал, и соседи по камере как-то разом перестали бурно интересоваться его делами и подсовывать свои советы насчёт правильной линии поведения на следствии…

Но, ясен перец, раньше срока освобождать Лёню из-под админареста никто и не собирался.

Ну не мочил он тёлку, допустим… Но человека в пивбаре — избил, это ж факт!.. Вот пусть и отвечает!.. Причём – по минимуму, а не по максимуму, а при желании за нападение на мирно сосущего пиво гражданина и зверское его избиение мы могли б на Леню запросто и делюгу на пару лет повесить!..

Глава 27. На квартире

Примерно в это же время Дубок спохватился, что вещи Скворцовой ещё остаются на снимаемой ею квартире, и предоставил мне дежурный «уазик», поручив немедленно привезти скворцовское барахло в РОВД и сдать в камеру вещдоков. Имелся в виду дамский ширпотреб, — обыск на адресе уже проводился (сразу же после убийства и опознания трупа), ничего противозаконного там не нашли, изъяв лишь могущие помочь следствию документы и личные записи покойной… Ну а теперь — велели забрать всё остальное.

К слову говоря, снимаемые квартиры Алла меняла часто, и за два года проживания в Энске это был уже 4-й её адрес.

С предыдущего — ушла полгода назад, причём со скандалом. (Как выяснили наши, тогдашняя хозяйка сделала ей замечание за бардак в комнате и постоянно приводимых «хахалей». Алле что-то в её критических замечаниях не понравилась, и она смачно харкнула домоуправительнице в физию.. Естественно, пришлось тут же съезжать!)

Два предыдущих адреса, как установила проверка, она тоже сменила после подобных же историй…

Квартира — стандартно-тесноватая, 2-комнатная, в девятиэтажке на окраине жилмассива, неподалёку от лесопосадки…

Квартирная хозяйка — пожилая женщина с приятным лицом. Должно быть, Скворцова, сделав должные выводы из предыдущих «тёрок» с хозяюшками, за последние месяцы в приютившую её бабулю не плюнула слюной или словом ни разу, — во всяком случае, та отзывалась о погибшей квартирантке вполне уважительно: спокойная. вежливая, шумных гостей к себе не водила, да и сама в своей комнате разве что ночевала, а так — вся в заботах, вся в бегах…

Немножко удивляло, что считает она Скворцову чуть ли не медсестрой («Аллочка и по вечерам часто отлучалась — делала на дому людям уколы»), но, подумав, понял, что иначе обозначить свою специальность Скворцова в беседе с добродушной старушкой не могла, — не говорить же, что отдаётся мужчинам за деньги!..

Бабулька пожаловалась на племянника («такой шалопай — просто жалко смотреть, как сестра с ним мучается!»), потом обеспокоилась уж о нём самом («мальчика ни за что посадили на 15 суток, это ужасно!.. в одной камере с ним могут оказаться нехорошие люди!..»)… Я скромно умолчал, что благодаря именно моим усилиям её противный Лёнчик в тюряге как раз и оказался… Ждал, не проболтается ли, не сообщит ли что-нибудь о своём племяше этакое, компрометирующее… И когда убедился, что ничего «этакого» она не знает — зашёл в комнату, снимаемую Аллой.

Ничего особенного там не увидел. Типичное женское обиталище средней руки. Куча шматья в шкафу (всё — добротно и со вкусом, в основном — импорт), японский телевизор с большущим экраном, куча косметики на трюмо, целый ящик женских романов, — все бабы от таких тащатся, и моя супруга — не исключение…

От вещей, от всех предметов в комнате исходил приторно-сладковатый аромат… Так, видимо, пахла и та молодая женщина, которой уж нет… Её самой — нет, а её запахи — остались, и будут напоминать о ней некоторое время…

На столе в рамочке – фото Скворцовой. Взяв, разглядел как следует… До этого видел её лицо только однажды, на том самом фото в ОРД, где она – мёртвая, на песке… Там, на ставшем для неё роковом берегу, с закрытыми глазами и разметавшимися во все стороны мокрыми волосами, была она безликая, застывшая, никакая…

И только теперь увидел её живой. Смеётся, смотрит куда-то вдаль, чуть выше и правее той точки, с которой её сфотографировали, во влажно-блестящих глазах — самоуверенное: «Я – самая-самая!»

Что ж, красива, спору нет… Но лично мне – не по нраву. Известный дамский тип: женщина-вамп. Энергетический вампир, паразитирующий на слабости окружающих, подпитывающий свою мощь за счёт отсоса энергии и жизненных сил у окружающих…

Иметь такую знакомой — интересно, с ней не скучно, она будоражит и заставляет внутренне напрягаться, чтобы быть вровень, не пасть в грязь лицом… Но это — и утомительно, идёт постоянная сшибка характеров по принципу: «Кто — кого?..» Причём твои шансы победить — минимальны… Мужчины таких женщин уважают и ценят, но — не любят и побаиваются, они – для сильных духом, кому не страшна никакая конкуренция… Но где ж вы сейчас таких мужчин сыщете?..

Каждый второй — комплексует от своей жизненной неустроенности, а из оставшихся — кто пьёт как сапожник и ни о чём «высоком» не задумывается, кто бездумно блудствует, а кто — играет во всякие заумные игры — политические, экономические, мафиозные, философские, да мало ли ещё во что…

Заматеревшей женщине-волчице для пары нужен ещё более матёрый волк-самец!.. Она должна чувствовать, что в стае есть тот, кто сильней её, — с ним она постоянно будет схватываться за главенство, и, оказавшись не в силах победить, только ему и будет повиноваться, признавая его вожаком…

Ну а мне постоянные стычки в дуэте с дамой не нужны, будь она хоть жена, хоть любовница, хоть коллега по службе… Тут дай Бог, чтоб хватило внутренних сил от начальства отбиться, потерпевшим лапшу на уши навешать, подозреваемых на сознанку расколоть, да проверяющим козлам запудрить мозги… Увольте хотя бы от бабы – дуэлянтши…

Вот о чём думал я, разглядывая фото недавно убитой девицы. Хотя, надо признать, что-то такое в ней было… Незаурядная штучка, безусловно. Но – с норовом… Потому, быть может, и морозится нынче в городском морге…

Оставив косметику хозяюшке на память о квартирантке, остальное отнёс вниз, к машине, и доставил в райотдел, где и сдал в комнату вещдоков. Всё — кроме телевизора, который пока что поставил у себя в кабинете… А чего ему без дела пылиться?.. Мне ж телик дома смотреть некогда, почти всё время на работе, а смотреть хотя бы изредка — не мешает… Надо знать, что там в мире делается, и о чём с трибун толкуют-вещают наши правители?.. Вдруг чего-то интересного о будущих изменениях в нашей жизни услышу…

…Сейчас вот ходит гнилой слушок, что бабуль, которые торгуют ныне у остановок общественного транспорта семечками и куревом, и разгонять которых ввиду незаконности их частно — предпринимательского промысла нас часто посылает начальство, скоро будет разрешено задерживать, арестовывать, судить и ссылать на лесоповал за экономическое диверсантство и дискредитацию нашего государства перед иностранцами.

Типа: мы на Западе врём, что хорошая жизнь у нас налаживается, а эти нахальные торговки-пенсионерки своим поведением нагло намекают, что им пенсий на жизнь не хватает!.. Вот пусть неуёмные бабульки топориками на лесоразработках и помашут, хе-хе…

Шучу.

Глава 28. Похороны

На следующее утро начальник угрозыска на оперативке подвёл некоторые
итоги расследования.

Хоть прошедший в ночь с 5-го на 6-е мая дождь частично и смыл следы, но криминалисты всё же сумели установить, что Скворцова приехала на косу в машине (предположительно – иномарке), которая остановилась в ста метрах от берега. И от авто до воды две трети пути она шагала самостоятельно, в сопровождении ещё кого-то, а оставшуюся треть — её волокли… Следовательно, её оглушили и придушили по дороге…

Крайне маловероятно, чтобы поздним вечером (практически – ночью!) Скворцова согласилась прогуляться со случайным клиентом по берегу, да ещё и по пути доверчиво подставила ему для удара ломиком свой затылок….

Отсюда — предположение, что убил Аллу была не посторонний, а — «свой», которому она доверяла. В её ближайшем окружения его и надо искать!..

Задержав меня после оперативки, Дубок велел немедленно ехать в пригородный посёлок Прямое Ухо, — сегодня в полдень там должны хоронить накануне доставленное в родные места тело Скворцовой.

«Заодно поговори с её родичами и друзьями, собери максимум информации!» — строго глянул майор.

А откуда – такая строгость?.. Не иначе как — сам ранее лохнулся, забыв распорядиться собрать сведения о «раннем» периоде жизни нашей «птички», теперь же спохватился: нет ли в таящихся в её прошлом фактах какой-либо зацепочки для следствия, позволяющей уточнить мотив убийства?..

А что, очень может быть… Какой-нибудь старый друг детства, с которым росли в одном дворе, и ходили в один класс… В своё время чего-то там не поделили, она ему напакостила, он хотел отомстить, но она – умотала в город… Два года терпеливо ждал её возвращения, и, поняв, что она не вернётся, — самолично смотался в Энск, нашёл Аллочку, отвёз на косу, трахнул в анус, и — пришил!..

М-м-м… Нет, чересчур уж сложновата конструкция!.. Да и вообще, вряд ли в маленьком посёлке найдутся концы к убийству, случившемуся в не столь уж и ближнем городе… Опять — голый вассер!..

Но говорить майору, что блестящая его идейка на деле не стоит и выеденного яйца, я благоразумно не стал, а наоборот — придал своей физиономии оттенок восхищения как всегда мудрым планом вождя районной уголовки, прекрасно понимающим, в какую именно дыру надо своего подчинённого по макушку воткнуть, чтобы тот тотчас вынырнул обратно с золотой рыбкой в зубах… Дубок подозрительно покосился в сторону моей верноподданнической хари, но прицепиться не к чему, — промолчал…

…Езды до Прямого Уха — полчаса в рейсовом автобусе, но поди ещё купи билет, а потом и запоздавший автобус дождись!.. Понятно, что в служебном авто я домчался бы до посёлка намного быстрее, но кто ж мне это авто предоставит?..

Гады… Держат нас, оперов-трудяг, в чёрном теле, а потом ещё и гундосят: «Ой, вы так медленно преступления расследует!..» Сосновую шишку вам в рот — а кто виноват?.. Вы же сами и виноваты!.. Ни хрена не делаете, чтобы нас всем необходимым для работы обеспечить, а сроки расследования — соблюди, и процент раскрываемости — натяни обязательно…

Так и убил бы всех начальничков наших!.. Не пойму, почему бандиты с этим делом мешкают… Патронов не хватает?.. Так только скажите — рядовые опера сложатся боеприпасами, и подкинут вам пару ящиков!..

…Трясясь в автобусном салоне на жёстком сиденье, вспоминал опрошенных намедни «ново-руссов», и вдруг меня пробило: а ведь в целом они Скворцову как «массажистку — ласкательницу» всё ж таки = уважали!.. И это – вопреки её холодноватости, и не слишком уж тщательно скрываемому презрению к клиентам… Можно даже так сказать: именно благодаря этому презрительному отношению она и ценилась! Дескать, «да, недолюбливает нас, но в рот — берёт, и попу – подставляет!»

А это — лишний повод для самоуважения: раз моей воле покоряется даже и такая норовистая кобылка, то, значит, я и впрямь — хозяин жизни!.. Прочие. покорные и внутренне сломленные тёлки, такого ощущения самодостаточности обслуживаемым ими мужикам не дарили…

…Вот за что больше всего Скворцова и ненавидела этих откормленных самовлюблённых боровов — за подобные мысли!.. С таким настроем, по её мнению, жить на белом свете они просто не имели права…

…Не очень далеко от Энска до шахтёрского Прямого Уха, а — словно на другой планете оказался.

Кругом — грязь, вонь, разруха, туповато-«деревенские» хари, и налёт безысходности на всём — даже на оседлавших ветки деревьев тощих воробьях…

Когда-то, когда шахты ещё работали, жизнь здесь была веселее, но за последние 10 – 12 лет всё поменялось. Шахты закрыли, людей массово выкинули на улицу, из героев-шахтёров, привыкших к почёту, вниманию прессы и большущим (по советским меркам) получкам, они стали тем, кем по сути всегда и были: бесправным человеческим отрёбьем, ничего в этой жизни не понявшим и не узнавшим, и лишь покорно несомым бурным потоком бытия в никуда…

Почти поголовная безработица, нищета, многочисленные подростковые и молодёжные банды, беспощадно воюющие между собою за место под Солнцем… (В окрестностях — несколько заброшенных шахт, куда так легко сбросить любой нежелательный для скорого обнаружения трупешник!.. )

…Похороны Скворцовой оказались скромными, без изысков, даже и без оркестра, на котором решили сэкономить…

Преждевременно состарившаяся мать Аллы (по её изъеденному морщинами лицу было заметно, что в юности она всё же была очень даже ничего!), младшенькая сестричка с уже оформившейся аппетитной фигуркой, пяток других родичей, дюжина одноклассников, несколько случайных зевак, без которых не обходятся ни одни похороны, ну и я — заезжий соглядатай из энской милиции, по здешним масштабам фигура чуть ли не руководящая, во всяком случае — влиятельная!..

Заметил, как стоявшая у могилы перед опусканием туда гроба сестрёнка Аллы щупала меня юркими глазками, красноречиво задержав взгляд на штанах… А ведь самой наверняка ещё нет и 15-ти!.. Рано мужиков глазами лапать, голуба!.. Иди лучше – в куклы поиграй…

На лежавшую в открытом гробу Скворцову я старался не смотреть — неприятно как-то… Но краем глаза всё же заметил, что смотрелась она миловидно, как говорится — хоть сейчас же на свадьбу!..

Сейчас в моргах настоящие кудесники трудятся, им только заплати — из любого пожилого страшилы с разбитой головою сделают юного смазливого ангелочка, где надо — отрихтовав, подкрасив, заретушировав… Смотреться на собственных похоронах будешь живее всех живых, так что все даже удивятся: зачем такого красавчика — и в могилу?!.

Взять меня, к примеру…Жизнь не сахар, и служба собачья, а плюс к этому — регулярные пьянки совместно с коллегами, сексотами и, на худой конец, пострадавшими…

Поэтому и выгляжу не на свои законные 27 лет, а на все 127!.. Помят, испит, небрит, одичал…

А гикнись я завтра в героической борьбе с преступным элементом, подкоси меня бандитская пуля или срази бандитский же ножик, и хорошенько поработай (по указанию руководства) надо мною морговские косметологи и гримёры, — гляну из гробика на окружающих молодо и счастливо, каким при жизни в последний раз, быть может, выглядел лет этак в семнадцать, когда школу оканчивал…

Даже родная жена удивится: «Так вот с каким симпатюлей, оказывается, я жила все эти годы!..» Тёща — и та уронит случайную слезинку скорби о кончине столь прекрасного юноши…

Я тряхнул головой, освобождаясь от назойливых размышлений.

Вдруг возникло ощущение, что кто-то смотрит мне в спину… Пристально, как сквозь прицел снайперской винтовки…

Зевнув, наклонился зашнуровать ботинок, мельком кинув взгляд из-под локтя. Вроде бы никто не пялится, все смотрятся безобидно… Померещилось!..

Тем временем похороны шли своим чередом. Гроб уж заколотили, и теперь готовились опустить в зияющую в земле дырку.

Есть такое, неизвестно откуда взявшееся и, на мой взгляд, очень тупое мнение, что убийцу как магнитом тянет на место похорон жертвы, Вначале-де стоит он в задних рядах присутствующих, а в самый кульминационный момент, когда тело уже предают земле — вдруг выбегает из-за чужих спин к могиле, падает на колени у самой ямы, и слезливо возопляет: «О, прости меня за то, что я тебя угрохал!..»

И в приступе раскаяния — колотит головой о землю, а потом — покорно подставляет запястья для наручников служителям Фемиды, и понуро уходит под конвоем…

Не знаю, каким же кретином надо быть, чтобы притащиться на похороны убиенного тобою же (разве что – он твой ближайший родственник, и твоё отсутствие на его похоронах слишком бросалось бы в глаза)…

И уж тем более надо быть болваном в квадрате, чтобы, взяв на душу грех смертоубийства, потом взять да и раскаяться, и во всём сознаться!.. Если ты такой уж совестливый, то не надо было и мочить, а коль замочил — то на хрен совеститься, и лишать себя тех выгод, которых с помощью этого убийства и добивался?!.

Но это — в теории так рассуждаю, а на практике — мало ли какие есть идиоты?..

Вот поэтому я и держал наручники наготове, бдительно зыркая в негустую толпу вокруг гроба, и поджидая тот момент, когда мокрушник начнёт рвать на голове волосы, вопя: «Вяжите меня – это я Аллочку угрохал!..»

…Не дождался. Окружающие смотрелись одинаково серо и скучно, всем явно хотелось лишь одного: чтоб похороны кончились поскорее. Никто не спешил каяться!..

Двое бомжистого вида работника кладбища небрежно шмякнули ящик с трупом в наспех вырытую яму.

И тут же туда полетели первые комья земли…

Продолжение следует

Владимир КУЗЕМКО, для УК

Читайте также: