Записки районного опера: Шприц, фомка и любовь…

Из великого множества дел о квартирных кражах, промелькнувших передо мною, именно это выделяется особо, надолго врезавшись в мою память… УЧАСТИВШИЕСЯ КРАЖИ

С какого-то момента на территории спального жилмассива, половину которого составляла моя «земля», резко участились квартирные кражи. Обычный уровень — одна — две квартирные кражи за две недели, если три или четыре — это уже выше среднего… А тут — четыре-пять краж еженедельно, на протяжении двух последних месяцев…

Впечатляло даже не само число краж (в прошлом году однажды за неделю произошло четырнадцать краж, а в позапрошлом — за один только день краж зарегистрировали шесть штук!), — но тревожила именно регулярность частого повтора… Это указывало: перед нами не случайное совпадение, и в нашем жилмассиве появился постоянный источник нашей головной боли и беспокойства.

Ребята — «линейщики», специализирующиеся по «линиям», отдельным видам преступлений (в данном случае – по квартирным кражам), проанализировали почерк краж за последние недели. Манера проникновения разнилась — либо взлом дверей, либо — проникновение через форточку. Три эпизода квартирных краж совпадали по характерным приёмам отжимания ригеля дверного замка фомкой. В одном из этих эпизодов похититель оставил на полу в прихожей отпечаток ботинка, сходный с отпечатками ботинок в двух эпизодах проникновения на адрес через окно. Эти обстоятельства позволяли как минимум пять краж объединить в одну серию, подтверждая версию о деятельности на нашей «территории» вора-рецидивиста, если даже не серьёзной преступной группы.

Вор (если — не воры) действовал осторожно, умело, хладнокровно… Почти все квартиры бомбились средь бела дня, именно в то время, когда их хозяева были на работе… Отпечатков пальцев и других пригодных для идентификации следов не оставлялось. Соседи, как почти всегда в таких случаях, «ничего не видели и не слышали», так что свидетелей — не было…

Мы зачастили в места возможного сбыта краденного – рынки, всевозможные торговые точки, квартиры самогонщиков (в отличие от торговцев наркоты, свой товар они сбывают не только за деньги, но и за вещи)… Регулярно врывались на притоны… В обычное для квартирных краж время проводили рейды по микрорайону, — вдруг повезёт, и навстречу попадётся какая-нибудь подозрительная харя с увесистым тюком в руках?.. Устраивали засады в местах, удобных для наблюдения за многими подъездами одновременно… Активизировали и постоянно понукали сеть осведомителей… Тщетно!

Разумеется, кто-то что-то где-то слышал краем уха всякое… Кое-какая информация постоянно стекалась к нам: «А не Колька ли Бегемот сработал?..», «По-моему, у Ваньки Кекса я видел кожаную куртку наподобие той, что вы описывали…», «Нюрка Алфёрова в последнее время живёт явно не по средствам…», и так далее… Все эти сведения тщательно проверялись, но в итоге оказывались полной туфтой.

Между тем совершаемых и нераскрытых по горячим следам квартирных краж становилось всё больше. Начальство словно с цепи сорвалось: «О чём вы думаете, пидорьё трипперное?!. Хаты бомбят чуть ли не ежедневно, а вы яйца чешете!.. Дождётесь — выгоним к ядреной матери!..» Кому приятно, когда родное начальство о тебе — так?!.

Устраивали сбор в отделе к восьми утра (обычно же все приходили к 9-ти), и пахали как лошади до девяти часов вечера. Ну а вечером — начальник угрозыска или его заместитель подводили итоги: сколько человек за день задержано, опрошено, допрошено, выпотрошено до самых потаённых изгибов души и проверено?.. Столько-то… Есть подозреваемые?.. Нет… Плохо!.. Обзовут нас по всякому…

А назавтра — по новой. И сбор уже — на семь утра, а пахать приходится до одиннадцати вечера. Дёрганные опера, забросив всё (кроме расследования убийств), занимались «серийщиком», и только им…

ВОРОВСКАЯ ПАРОЧКА

Но вот появилась первая зацепочка.

Обворовали квартиру в Тополином переулке, на шестом этаже 9-этажки. В полдень пенсионерка Макарова ушла в поликлинику, потом, заглянув в магазин и на базар, вернулась домой к двум, и — обнаружила взломанные двери и полнейший бедлам в квартире. До ухода на пенсию работала она в торговле, так что кое-что из золотишка и дензнаков в загашнике имела…

Мы опросили соседей. И домохозяйка Звягинцева припомнила, что в районе между 12.25 и 12.45 она спускалась по лестнице со своим псом-боксёром Джемом, и на лестничной площадке 6-го этажа увидела двоих, парня и девушку. Они стояли у стены, и парень никак не мог прикурить от зажигалки всё то время, пока оглянувшаяся на них Звягинцева спускалась по лестнице. Эпизод этот врезался ей в память, потому что всю жизнь до этого она пользовалась на кухне спичками, а недавно задумалась, не экономнее ли пользоваться зажигалкой, — выгода хоть и копеечная, но и каждая копейка в хозяйстве — пригодится!.. «Нет, всё ж спички — надёжнее!» — зафиксировав в памяти мучения парня, прозрела она.

Ну а мы — законно предположили, что «плохо загоравшаяся» зажигалка была лишь поводом дождаться ухода Звягинцевой, и — заняться входной дверью облюбованной квартиры… Всё это подсказывало: серийных воров двое — этот парень и его девушка. Оба – в возрасте до 30-ти лет, среднего телосложения (парень – чуть похудощавее), среднего роста (девушка — чуть пониже)… Негусто, но других зацепок – не было.

Через два дня случилась новая кража, в квартире Новосельцевых на улице Мелитопольской. Дворник видел отходящих от подъезда мужчину и женщину, с двумя объёмистыми сумками. Точно, наша парочка!..

С этого момента в наших разговорах между собою и в оперативных документах они получили псевдонимы — Ромео и Джульетта.

Мы не сомневались, что если только они резко не бросят своё ремесло (а такое почти никогда не случается), то обязательно попадутся в наши сети. Двоих ловить легче, чем одного, — лишняя примета, зацепочка для глаз. Тем более, что дворник определил парня как «откровенно наркоманскую харю», — уже легче, круг поисков сузился… Осторожненько узнавай среди наркоторговцев, кто в последнее время покупает «дурь» по-крупному и регулярно, вот тебе и первый подозреваемый!..

На улице Братьев Табуреткиных наша парочка позвонила в квартиру на четвёртом этаже. Из-за двери тоненький голосок пятилетней девочки Наташеньки Соловьёвой спросил: «Кто там?» А Ромео и Джульетту в тот день сильно к у м а р и л о, «синявки» молили об игле, идти куда-то ещё и искать удачи казалось немыслимым… Джульетта, через двери завязав с девочкой разговор, легко установила контакт с нею. Сперва выяснила, что ушедших на работу папы и мамы до вечера не будет, потом уговорила открыть дверь «на минуточку», чтобы передать для мамы коробку конфет. Наверняка родители много раз строго наказывали девочке не открывать чужим людям, но что стоят родительские нравоучения перед такой приманкой, как обещанная коробка шоколадных конфет «ассорти»?.. Наташенька минут пять повозилась с тугим замком, и – открыла. Ворвавшиеся дяденька и тётенька показали ей кулак, чтобы не кричала, затем крепко привязали её к стульчику в детской. Сами же быстренько ошмонали квартиру, и унесли с собою видеоаппаратуру, кое-что из одежды (в частности – пару женских шёлковых штанов) и белья.

Приметы «разбойничков» Наташенька описывала испуганно и смутно: «гадкие», «дядька в куртке, высоченный», «у тёти — острые ногти»… Мы не были уверены, что действовала именно наша парочка, но эта версия (как позднее выяснилось — правильная) была основной.

К участковым и патрульно-постовым службам ушла ориентировка. Позже мы узнали, что по этой ориентировке милицейский наряд, патрулировавший в те дни по улицам, в вечернее время задержал направляющихся на очередное дело Ромео и Джульетту. Доставь их тогда в РОВД — и мы бы зацепились за них обязательно. (Он – из ранее судимых, с подходящими для обоснованных подозрений и прошлым, и характером, она — тоже ещё та птичка…) Но ничего компрометирующего при них не было, зато очень кстати оказалось 50 долларов, которыми они от нашего патруля спокойно и откупились. (Позднее мы пытались установить личности упустивших их патрульных, но это нам не удалось). Ещё долгие три недели после того случая эта парочка орудовала в нашем районе.

НАПРАСНЫЕ ПОИСКИ

Теперь мы хотя бы точно знали, кого ищем. Сориентированные нами свидетели давали всё новые и новые приметы подозрительной парочки, мелькавшей в их подъезде во время каждой из очередных краж. Мы уже знали, что парню на вид – действительно лет тридцать, а вот его подружка хоть и казалась некоторым его ровесницей, но большинством свидетелей описывалась как намного моложе его, — лет двадцати – двадцати двух (потом мы узнали, что ей ещё меньше – лишь 19-ть). Оба – высокие, причём она – не худощава, а скорее — среднего телосложения, можно даже сказать — крупного… Одеты в плащи и куртки. У парня — голос с хрипотцей, девушка — крашенная блондинка. Больше сказать о них никто из свидетелей не мог. Наш специалист по описаниям составил фоторобот, но, как неоднократно доказывала практика, собственную тёщу – и ту разыскать по такому приблизительному портрету затруднительно…

Дни ползли, шагали, летели один за другим. Прочее ворьё тоже не дремало – лезло в квартиры косяками, и чуть позднее исправно нами вылавливалось. Но неуловимость именно этой парочки у оперов уже была в печёнках.

Собрали в РОВД ранее судимых за квартирные кражи и освободившихся из мест заключения в последние 12 месяцев, — таких в районе оказалось около 60-ти. Крепко поговорили с каждым. Тех, кто не представил надёжное алиби, или просто показался нам подозрительными — побеседовали по жёсткому варианту… Пусто!..

Из горУВД приезжали опера из «линии» по квартирным кражам, — сидели, советовались, шуршали бумажками, по «территории» походили… Ничего!..

Поактивничай наша парочка ещё месяц-два в том же духе, и сумей потом слинять не разоблачённой — такой валун краж -= «висяков» на головы начРОВД и начрайугро свалился бы, что удержаться на своих местах они смогли б, лишь привинтив себя к ним шурупами… И с удвоенной яростью они накидывались на нас, а мы уж и не бегали, а прямо – таки летали по «территории»!..

После той пятилетней Наташеньки они ещё какое-то время осторожничали, бомбили только те хаты, где на звонок открывали слабые на вид женщины или пенсионеры. Обязательно уточнялось перед этим, нет ли дома кого-либо ещё… Но потом они стали нагло ломиться вообще к любым жильцам.

Угрозыск угрюмо дивился резко возросшей агрессивности их разбойничьей тактики. Вначале нож у горла хозяина держал Ромео, в то время как его дама лихорадочно шарила по ящикам и загашникам в поисках ценностей. Но потом они сообразили, что на быстрый осмотр громоздкого интерьера с последующей упаковкой понравившегося барахлишка требуется грубая мужская сила, тогда как острую финку у гортани спокойно может подержать и нежная девичья ручка… С того момента началась вообще неслыханное в анналах РОВД: она держала хозяев под лезвием, а он – собирал добычу!..

…Поздним вечером Ромео и Джульетта вломились на квартиру почтенной супружеской пары Никулиных. «Откройте, пожалуйста, мы из горгаза!», а когда те открыли — загнали хозяев в ванную, и пока Ромео шарил по сокровищницам и сусекам семейства, его подружка с финкой дежурила на пороге ванной, дабы перепуганные супруги не орали и не стучали в стены и потолок… Впрочем, глава семейства, очень почтенного вида, из заслуженных гидростроителей, от ужаса даже обмочился, и парализовано застыл у стены. Зато его моложавая супруга (товаровед по специальности) хоть и тряслась за свою жизнь и здоровье супруга, но при этом внимательно ощупывала глазками фигуру разбойницы, и потом во время беседы с операми сообщила прямо-таки сенсационную и довольно пикантную подробность: Джульетта была… беременной!.. По её примерной оценке — на 6-м месяце…

ЛОЖНЫЙ СЛЕД

Каждое утро, дежурно бросив двести грамм на грудь, на поиски неуловимой парочки среди прочих участковых отправлялся капитан Тадыбердыев. Начальник РОВД пригрозил ему недавно, что если до конца квартала капитан самолично не выловит дуэт домушников, то перейдёт на работу в ЖЭК, дворником. То же самое начРОВД говорил каждому из участковых по отдельности, и все восприняли это как обычный для начальства юморной дебилизм. Лишь один Тадыбердыев, принял всё всерьёз, испугался. Идти в дворники ему не хотелось!..

Вот и решилл он энергично поискать концы… С утра прочёсывал «территорию» вдоль и поперёк, отлавливая всевозможных алкашей, нарколыжников, недавно освободившихся (их издали можно узнать по землистому цвету лица, а также по привычке разговаривать, сидя на корточках), а так же и просто тех, у кого — «подозрительнвя морда!»…

Волок в РОВД, и, запершись в кабинете, легонько поколачивал, время от времени повторяя: «Говори всю правду, а не то хуже будет!»

А поскольку от первых же ударов рёбра его собеседников начинали ощутимо потрескивать, то многие из них и рады б поскорее расколоться, и всё поведать, да вот беда: хитрый участок никому не говорил, что же конкретно именно его интересует! Вовсю шифровался, справедливо полагая, что если наткнётся на действительно в чём-либо повинного, и будет бить его по нарастающей и безостановочно, то рано или поздно тот и сам во всём сознается… Но если сказать прямо, что именно ментуру интересует, то тогда возможен самооговор, — трать потом время попусту на проверку, с последующим опровержением…

В общем, от страха и боли кололись многие и на многое, начиная с хранения наркоты и огнестрельного оружия, и кончая кражонками всевозможных сортов и калибров…

Но все эти исповеди мрачный участок неизменно отвергал (точнее — брал на заметку со словами: «В другой раз сгодится…»), назидательно тыча сухоньким, но жёстким кулачком в очередную закровянившуюся харю, и приговаривая: «Нет, ты мне в с ю правду скажи… В с ю!.. Понимаешь?..»

Ну и однажды дождался: очередная уродуемая им личность, чуя треск собственных костей, и справедливо опасаясь, что при таком раскладе не дожить ей до окончательной победы капитализма в нашей стране, завопила: «Ой, не надо!.. Всё скажу!.. Знаю… знаю одного парня!.. Сенька Богодухов, из 45-го дома по улице Монтажников! Он, вдвоём с подружкой, хаты бомбят одну за другой, точняк!..»

И — о чудо!.. Только что ничего не слышавший и не слушавший, равномерно наносящий свои удары участковый вдруг словно бы споткнулся… Остановил занесённый было для нанесения очередной затрещины кулачок… Затем и вовсе опустил его, пригасив зловещий блеск в полуобезумевших глазищах… Вместо тигриного рычания и невнятных угроз — вполне по-людски, очень даже спокойно поинтересовался: «Чё ты там насчёт домушника с подругой тёр?.. Ну-ка, базарь дальше…»

Раскрасневшиеся кулаки, впрочем, далеко от допрашиваемого не убирал, намекая, что если тот кинет сейчас п у с т ы ш к у, то месяц реанимации с пожизненной группой инвалидности впоследствии — самое меньшее, что ждёт болтуна за злостный обман органов…

Но информация оказалась важной и точной….

Спустя сутки Сенька Бог (погоняло – от фамилии) был схвачен на своём адресе поджидавшей его засадой, и на первом же допросе — дал правдивые показания относительно своей преступной деятельности в последние месяцы. Да — бомбил хаты… Да – помогала ему в этом Дианка Ручникова, кликуха .Рукавичка. Стояла на шухере, помогала вынести добычу, сбывала её потом на рынке… Но – никаких разбойных нападений, никаких ножиков у горла, никакой беременности… И от силы — пяток эпизодов… Не то!.. Ложный след!

ИСТИННЫЙ СЛЕД

И вот однажды, где-то в половине шестого вечера, решил я в очередной раз прошвырнуться по притонам, начав с квартиры Клавки Рябенковой, кликуха «Жаренная». Тварь среднего пошиба, втихую приторговывает краденым, варит ш и р л о…Подошёл к обшарпанной двери, но решил сразу не ломиться, а постоять и послушать, что в квартире творится. Сперва ничего не было слышно, потом донеслось приглушенное: «Бу-бу-бу…» Не иначе как Жаренная очередного клиента выпроваживает!.. Удачно. Не вслепую на притон ломишься, а с прицелом застукать наркушу с дозой!..

Выбежав из подъезда, спрятался за ближайшим углом. Через минуту вышел клиент, точнее клиентка, — вислогрудая, с тусклой харей Верка Загоруйко, клички не помню. Дворником работает. Трусоватая гадина, из деревенских… Подскочил к ней сзади, слегка ударил в ухо для надёжности, прижал мордой к стене, быстренько ошмонал её карманы и схроны. . Именно там, где больше всего и ожидал, в грязных и вонючих трусах, обнаружил ф а н ф ы р ь с двумя к у б а м и «дури» (дневная доза ещё не севшего на иглу наркомана).

Вообще-то для возбуждения уголовного дела этого маловато, но с учётом того, что пару раз Верка уже задерживалась с такою же дозой, именно в виду «неоднократности» этого ф а н ф ы р и к а вполне доставало для отправки мадам Загоруйко на тюремных нарах…

Пока ошеломлённая моим натиском Верка жалобно булькала горлом, я стремительно сунул пузырёк ей в карман, затащил её обратно в подъезд, сорганизовал двух жильцов первого этажа в качестве понятых при обыске, и под их внимательными взглядами извлёк всё тот же ф а н ф ы р и к из веркиного кармашка, а факт этот – молниеносно зафиксировал в протоколе, дав его понятым на подпись. «Я… не хотела!..» — наконец-то сообразила пискнуть пытавшаяся на ходу придумать какое-либо правдоподобное оправдание Верка, но — чао, крошка! — поезд уже ушёл.

Через полчаса мы уж сидели в райотделе, и она заполняла тесное пространство кабинетика своими рыданиями, сморканиями и жалобными всхлипами. Однако на то я и опер, чтобы не эмоций слушаться, а фактов. Главный же мой интерес сегодня состоял в том, чтобы сгребать со всех сторон ворохи оперативной информации, старательно выискивая в них жемчужинки нужных угрозыску истин, и в первую очередь — того, что могло бы вывести меня на Ромео и его подельницу…

Вот почему, как следует запугав Верку россказнями о ждущих её в колонии ужасах, я не метнул её в загребущие лапы следователя, а пока что спрятал протокол изъятия у Верки наркоты в сейф. Ей же самой объяснил, что ежели она в ближайшие 24 часа принесёт мне в клюве какую-либо важную информацию на тему: «квартирные воры», то я, возможно, и прощу её, не дам официальный ход губительной для неё бумажки…

«Но помни, Верка, у тебя — лишь 24 часа!.. И 10 минут из них уже прошли…» — зловеще объявил я. Побледневшая дворничиха пулей вылетела из моего кабинета.

Многого от неё, если честно, не ждал — птица не из информированных, да и туповата. Куда повыше полётом мои многочисленные сексоты – и те ни шиша не выведали, так куда уж ей!..

Но Верке (и мне с нею!) нежданно улыбнулась фортуна…

На следующее утро, осунувшаяся от переживаний за свою никому не интересную долю, Загоруйко притопала в РОВД, и рассказала довольно-таки занимательную историю…

В доме номер 56 по улице Мелитопольской в подъезде, который она, как дворник ЖЭКа, обслуживала, живёт парень Витька, по фамилии, кажись, Колесов… Про него она ничего конкретно не знает, но час назад, у мусорных баков, случайно подслушала разговор Витьки со своей зазнобой… Какой-то Шаман, узнав про стыренный Витькой у него с квартиры видик, теперь возбухает, требуя назад видеомагнитофон, и ещё 200 долларов — за причинённое беспокойство… Зазноба будто бы советовала Витюхе послать Шамана на три весёлые буквы, но тот втирал, что Шаман с каким-то Гариком — Вась-вась, может и нажаловаться… А Гарику человека подрезать — что высморкаться… Поэтому самый верняк – «срочно забрать видик у Зинки, и отдать Шаману, с извинениями»…

Подобных историй от своих и постоянных, и одноразовых осведомителей наслушался я сотни, половина из них при проверке оказывается чистой туфтой. Но безголовая Верка просто не могла б такое — нафантазировать. Тем более, когда мои цепкие руки-капканы так крепко держались за её горлышко…

Знавал я Шамана, — наркоман, на рынке прикармливался грузчиком, живую копейку в кармане завсегда имел, не успевая даже полностью её искалывать… И про Гарика наслышан, — падаль, «синяк», некогда сидел за гоп, сейчас — больше понта, но при большом желании отомстить за кореша — подрезать обидчика вполне способен… Витю Колесова я не знал вовсе. Но что меня в Веркиной информации больше всего зацепило: зазноба его была беременной, каким именно месяцем – Верка не кумекала, но, говорит, пузо у той отпечаталось уж довольно отчётливо.

Это был с л е д.

(Продолжение следует)

Рассказ сотрудника угрозыска, не пожелавшего называть свою фамилию, записал Владимир Куземко

Начало, «Записки районного опера: квартирные воры» в предыдущих номерах

P.S. Републикация материалов Владимира Куземко, возможна только с разрешения автора!

Читайте также: