Как белорусы шутками и подколами издеваются над режимом Лукашенко

Коммунальщики с подъемником снимают простыню с надписью «Это не флаг». Скриншот видео TUT.BY

На балконе висят трусы. Три пары. Аккуратно висят, друг за дружкой: белые, красные и снова белые. А над ними — плакат с указанием: «Это не флаг!»  Потом приезжает милиция или МЧС и ворует трусы с балкона. Но такая же картинка висит уже где-то в совершенно противоположном районе Минска. На каждые трусы ментов не напасешься, вот они и мечутся по городу. А белорусы смеются, вывешивая белье.

Белорусы вообще никогда так не смеялись, как в последние месяцы своей истории, отмечает Новая газета.

Белорус смеющийся — это вовсе не подвид. Скорее это внезапно открывшаяся черта национального характера. Долгие годы ее зачем-то скрывали — до самого 9 августа. А потом будто шлюзы открылись. Так случается: если долго сдерживать смех, пытаться выглядеть серьезным, зажимать нос и рот, чтобы ни единая смешинка не прорвалась наружу, в конце концов повалишься на пол и будешь смеяться так, что заболят все мышцы, и остановиться не сможешь долго-долго. Похоже, именно это и произошло с белорусами в августе.

Впрочем, все началось не в нынешнем августе, а скорее 26 апреля 2012 года. Опередивший время 25-летний Иван Омельченко тогда вышел на «Чарнобыльскі шлях» с самодельным плакатом, на котором было написано «Мусорок» и нарисована стрелка. Пока демонстранты собирались возле академии наук, Иван подошел и встал рядом с «тихарем», который снимал на видео собравшихся. Встал аккурат стрелочкой к тихарю. А тот и не замечал, потому что никаких действий молодой человек не предпринимал — стоял себе тихо и радовал глаз участников акции.

Иван Омельченко с плакатом. Фото: gomel.today

Потом его долго искали те, о ком было написано на плакате. Приходили к родителям Омельченко и требовали выдать местонахождение сына, поскольку его непременно нужно допросить по делу о массовых беспорядках 19 декабря 2010 года. А потом Иван пришел в милицию сам. И в суде устроил еще один перформанс: всерьез убеждал судью, что плакат был на английском и там было написано my cop ok — что-то вроде «моя милиция хорошая». А стрелочка, говорил Иван, указывала в сторону сотрудников в форме, это про них он хотел сказать, что они хорошие. Парню тогда дали 15 суток, а потом еще два раза по десять.

История эта долго еще радовала находящихся с того самого декабря в депрессии белорусов. Как будто этот парень с плакатом всем сказал: веселей, ребята, отставить безнадежность, мы все равно победим. И спустя 8 лет — совсем мало для истории и много для человеческой жизни — на белорусские улицы вышли сотни тысяч таких же, как Иван Омельченко, да с плакатами, которым автор «Мусорка» позавидовал бы.

Если бы я была Лукашенко и в очередной раз сфальсифицировала выборы, я бы застрелилась через пару дней после начала протестов — не от страха перед их масштабами, а от осознания собственной карикатурности в глазах народа. Прежде на плакатах он был Лукашенко или Лукой: «Беларусь в Европу, Лукашенко в жопу!» — один из самых популярных лозунгов на протяжении последних 20 лет. Или попросту «Луку на муку!» — без такого плаката тоже не обходилась ни одна акция протеста. Но на тех плакатах он, несмотря на всю силу людского презрения, был диктатором. А в августе стал просто Сашей.

Участники митинга с плакатом в Минске. Скриншот видео NEXTA

«Саша, проснись, ты обосрался!» — эти слова на листе ватмана или фанеры можно увидеть каждое воскресенье в Минске. Многие еще и подкрепляют лозунг почти английским вариантом: Sasha, wake up! You obosralsya. Девушки любят выходить с плакатами «Саша, между нами все кончено!» или «Саша, ты хочешь шестой раз? У нас голова болит!». В разных колоннах можно встретить слова «Любовь — это когда Саша твой бывший» или «Хотела сына Сашей назвать, придется Светой». А бывает, что девушка держит большую фотографию толстого рыжего кота с подписью: «Прости, Саша, но у меня уже есть усатый диктатор». Ну и конечно, «Саша, мы купили тебе билет в Гаагу!», написанное на фоне распечатанного посадочного талона авиакомпании CriminalAvia.

Участницы протестной акции в Минске. Фото: РИА Новости

Кроме самого Саши, белорусы любят смеяться над пропагандой, утверждающей, будто им платят за выход на демонстрацию. Об этом по телевизору рассказывали много лет (раньше даже таксу называли — 10 долларов за выход), но только в бешеном белорусском августе на улицах появились лозунги «проплаченной оппозиции».

Фото: udf.by

Вот девушка с плакатом, на котором 12-значный номер банковской карты и слова: «Заплатите мне уже за митинг кто-нибудь!». Вот молодой человек с плакатом-просьбой: «Дайте контакты польских спонсоров, Навальный не отвечает!». Вот мужчина, в руках у которого плакат с вопросом: «Я один лох, бесплатно вышел?». Вот красными буквами на белом фоне: «Белорусы ненавидят Лукашенко бесплатно!». А вот без всяких восклицательных знаков, просто утверждение: «Мы здесь бесплатно». И — уже не про деньги — девушка, набросившая на плечи оба флага (государственный красно-зеленый и национальный бело-красно-белый), держит лист с самой понятной надписью на свете: «Мне все равно, под каким флагом тебя ненавидеть».

И конечно, ОМОН. Второй по количеству упоминаний персонаж после Саши. «Первая причина — это ты, а вторая — все твои менты». «Переплавим резиновые дубинки на презервативы!». «Лучше дочь-проститутка, чем сын-омоновец». «Приезжайте в Беларусь, у нас есть: винтилово, шизовый дед, прикольные буквы, автозаки (много)». «Ваш UBER дискомфорт прибыл» — на плакате с нарисованным автозаком. «Стрелять в белорусов может только Купидон!».

У меня два любимых в этом сезоне плаката. Первый в августе был поднят над желтой резиновой надувной лодкой, плывущей по Свислочи. На веслах сидел парень в шортах и панаме, а девушка в тельняшке держала плакат: «Флот РБ с народом!» Второй встречался и летом, и осенью у разных людей демонстративно мрачного вида: «Все настолько плохо, что вышли даже интроверты».

Все действительно было настолько плохо. А стало пусть еще и не хорошо — до этого нам выходить и выходить, — зато весело и потому не страшно.

И это еще одна особенность белорусов, которая оставалась незамеченной до поры до времени даже самими белорусами: способность преодолевать страх смехом. Когда число задержанных исчисляется десятками тысяч, количество сидящих по уголовным делам — сотнями, а о пытках на Окрестина знают даже дети, других способов преодолеть страх и продолжать сопротивляться просто не существует. Только смех.

А еще смех, говорят, продлевает жизнь, и потому мы смеемся так, как никогда прежде. Мы должны продлить себе жизнь минимум на 26 лет — ровно столько мы потеряли с Лукашенко. Простите, я хотела сказать — с Сашей.

Автор: Ирина Халип; Новая газета

Читайте также: