Записки районного опера: мой опыт борьбы с наркобизнесом. Часть 1

Расскажу для непонятливых, почему хоть и борются органы внутренних дел с наркоторговлей, и регулярно сажают кого-то, но, тем не менее, наркотой на улицах наших городов спокойно торгуют. А на многочисленные жалобы и сигналы мирных обывателей милиция реагирует вялыми обещаниями вроде: «Да- да, конечно, разберемся и изобличим…»Вредный Каратыга

Наивны наши люди… Кажется, уж столько всякого у нас за спиной, должны же мы хоть чему-то научиться у жизни, а до дела дойдёт — такие олухи!

Довольно часто в мой кабинетик в РОВД прибегает очередной старикашка-каратыга из числа неубиенных героев Великой Отечественной, бряцает кучей юбилейных орденов на потёртом парадном пиджачишке, широко щербится ухмылкой… Чему ж он так радуется, болезный — очередным новостям с великих строек капитализма в нашей стране? Последнему выступлению Президента во время очередного зарубежного вояжа? Повышению (на 10%) собственной пенсии, наконец? Нет, это он, оказывается, кайфует от предвкушения той пользы, которую сейчас принесёт, примчавшись в милицию с «очень важной информацией о деятельности банды наркоторговцев в нашем районе»… Меня кидает в зевоту, единственная польза от ветерана — если он немедля провалится под пол и перестанет отнимать время своим присутствием. Но он никуда не исчезает, вопит радостно:

— Димка Марухин из 27-й квартиры, что в моём подъезде — такая сволочь! Вида подозрительного, постоянно к нему шастают наркоманские хари, и говорят, что он наркотиками торгует! Арестуйте его немедленно!

И — пялится с таким видом, будто и впрямь ждёт, что вот сейчас я кину все свои важнейшие дела и, прихватив в подмогу дюжину коллег, метнусь в ту самую 27-ю квартиру. Но ничего я бросать не собираюсь, тем более — куда-то метаться; мне даже из-за стола подняться облом. И поэтому, на всякий случай изобразив на лице живейшую заинтересованность, я протягиваю старикану чистый лист бумаги:

— Напишите заявление, мы его обязательно проверим и примем все необходимые меры.

— Какое заявление?! — возмущённо вопит выживший в боях с оккупантами. — Надо действовать немедленно! Десять минут назад к Марухину как раз заявилась очередная компашка наркоманов; если поспешить, то застукаем их с поличным! — и нетерпеливо топчется, как бы приглашая и меня закипеть, зафонтанировать и сорваться с рабочего места. Но я лишь ещё ближе пододвигаю к нему бумажный лист, повторяю:

— Пишите заявление, и мы его проверим, а без проверки идти с обыском к гражданину Марухину было бы незаконно. Вы ведь не хотите, чтобы мы с вами нарушали закон, верно?

Воспитанному ещё в суровые сталинские годы ветерану нарушать законы явно не хочется. И он, присев за мой стол с противоположного конца, добросовестно пишет на бумаге то, что только что в таком запале кричал. Ну а в письменном виде всё всегда смотрится куда спокойнее.

— Разберёмся и примем меры! — забирая бумагу из дедовских клешней, в который раз заверяю ласково. И он, помявшись, пожимает плечами, и уже без прежнего запала нехотя выползает из моего кабинета.

Разумеется, никаких мер по его заяве не принимаю. И так — куча материалов по конкретным, требующим немедленного расследования преступлениям. И начальство каждый день теребит за них, требует результатов, а тут — некий якобы нехороший гражданин Марухин и какие-то будто бы заходящие к нему нехорошие люди… И плюс к этому — бездоказательные обвинения в наркоторговле! Где факты? Нет фактов. Одни эмоции и догадки… Мне, возможно, этот дедуган тоже кем-то кажется. Выжившим из ума старым хрычём, например… Но я же на основании своих умозаключений не спешу упечь гражданина в психушку!

…Иногда подобная встреча с подобными «помощниками милиции» становится и последней: прозревают-таки граждане, что органы в их содействии вовсе и не нуждаются. Но иное старичьё проявляет редкостное упорство и является во второй… пятый… сто пятый раз. И всё — с одним и тем же дурацким вопросом, вроде: «Почему милиция до сих пор не пресекает деятельность наркоторговцев в моём подъезде?!» Каждому досконально объяснять — не хватит ни времени, ни сил, ни желания. А объясниться, чувствую, надо, потому как у народа может сложиться впечатление, что работают в милиции бездельники, которым просто неохота оторвать задницу от стула, сходить в недалёкий подъезд и ухватить за шкирку гражданина Марухина и всех его гостей…

Почему никак не переловят наркоторговцев?

Итак, расскажу для непонятливых, почему хоть и борются органы внутренних дел с наркоторговлей, и регулярно сажают кой-кого, но тем не менее наркотой на улицах наших городов спокойно торгуют, а на многочисленные жалобы и сигналы мирных обывателей милиция реагирует кислыми улыбочками и вялыми обещаниями вроде: «Да — да, конечно, буквально через пять минут освобожусь от прочих дел и кинусь изобличать вашего зловредного соседа — наркоторговца…»

Начнём с того, что орденоносный старче круто ошибается, полагая, что сообщает мне что-то новенькое. И про Марухина, и про остальных орудующих на моей «территории» мелких, средних и уж тем более крупных «наркобарыжников» я прекрасно осведомлен. Это — моя работа, в этом — одна из моих функциональных обязанностей. Да что там про барыг говорить, если я даже всех просто регулярно употребляющих наркотики и живущих в «моём» микрорайоне знаю по имени и «погонялам», а большинство — и в лицо! Все они либо состоят у нас на учёте, либо и вовсе находятся в поле зрения районного уголовного розыска по тем или иным из многочисленных оперативных разработок. При желании мы могли бы арестовать в считанные часы практически ВСЕХ наркоторговцев нашего района, но кто ж нам позволит?! Ни прокуратуру, ни тем более суд совершенно не интересуют желание уголовного розыска «посадить» кого-либо. Им достаточную для обвинительного приговора доказательную базу подавай — со свидетельскими показаниями, с весомыми вещдоками, со всей прочей скучной для постороннего глаза, но такой важной в процессе правосудия фигнёй…

Чтобы арестовать и осудить Марухина, к примеру, мало мнения его соседа — пусть хоть трижды Героя! — про то, что «Димка — гад!». Нужны ещё и:

а) признания самого Марухина, что он действительно торгует «дурью»;

б) признания, как минимум, двух его «клиентов» в том, что они у него «дурь» действительно покупали;

в) изъятие и у Марухина, и у его покупателей самой «дури»;

г) наконец, акт экспертизы, подтверждающий, что изъятая у Марухина «дурь» по составу тождественна той, что была изъята у его покупателей, что косвенно подтверждает, что именно эта «дурь» именно этим покупателям именно гражданином Марухиным и была продана.

На практике все эти четыре позиции обеспечить далеко не всегда удаётся. Но для успешного обвинительного приговора обычно вполне достаточно и любых трёх из них. При наличии только двух доказанных документально позиций суд, скорее всего, направит дело на дорасследование, а при одной — никто и уголовного дела по статье «сбыт наркосодержащих веществ» возбуждать не станет. То есть одного только изъятия наркотиков у Марухина будет достаточно, чтобы осудить его за «хранение», но факт сбыта никто не докажет, и в итоге какой будет срок? Мизер!

А легко ли изобличить Марухина? О, как бы не так. Это когда-то наркоторговлей занимались наивные романтики, не ведающие про азы осмотрительности. Приходишь внезапно на любой из притонов — а там двери или хлипкие, плечом высадить можно, или и вовсе настежь, входи кто хошь! И врываешься на адрес, а там на столе — банка с ш и р к о й, на кухне в миске — свежее ш и р л о заваривается, тут же — сам торговец и его покупатели. Дал каждому от души в рыльник — вот и готова «сознанка», при всём наборе вещдоков в придачу… Не работа была у оперов, а санаторий.

Но потом самых глупых «наркобарыжников» «позакрывали» на длительные сроки, многие там и сдохли, а кто выжил, сумел не попасться и прошёл эту школу жизни, изучив все ментовские методы и приёмы на собственной шкуре, тот поумнел, стал хитрым и осторожным. Такого на мякине не проведёшь.

Начнём с того, что сегодня типичная я м а (место, где наркоманы покупают наркоту) — это квартира в многоэтажке, на 6-м, 7-м или 8-м этаже, и почти обязательно — с бронированной дверью. Являетесь вы целой опергруппой с дружеским визитом, долго звоните в дверь, стучите, ногами барабаните, орёте хором: «Откройте, милиция!» — ноль эмоций. Взломать дверь? Так ведь ещё хрен взломаешь, когда она — бронированная. Да и смысла никакого: пока вы с дверью возитесь — хозяева все наркоприпасы либо в унитаз сольют, либо в окошко выкинут, хоть год потом на адресе обыск проводи — полный голяк. И через окна в квартиру не проникнешь быстро, потому как — высота, да и решётки запросто на окнах могут оказаться. Может ли в таких условиях угрозыск извернуться и навесить-таки на наркобарыгу увесистую «делюгу»? Может, чего ж нет, угро ведь тоже не лыком шито, и чему-то мы ведь за последние годы также научились.

Наиболее часто употребляемый приём — п о д с т а в а, с помощью умело подведённого: к барыге сексотика из наркоманской среды, обычно — из числа взятых с поличным мелких воришек, оставленных на свободе лишь до тех пор, пока будет нам негласно помогать.

Схема такова: «Шах» (такова кличка Марухина в уголовной среде) давно знаком с неким Колькой Ребровым по кличке «Рэмбо», — т о р ч и т на игле, приворовывает, вроде бы с ментами не корешится… короче, свой в доску парень! Иногда Колька покупает у «Шаха» дурь. Так случается и в этот день: «Рэмбо» звонит в двери, глянувший в глазок «Шах» впускает «Рэмбо» вовнутрь, забирает «бабло», вручает товар. А когда открывает дверь уходящему приятелю — затаившиеся снаружи опера толпой влетают на адрес, разбивают пару тарелок о головы присутствующих (в обязательном порядке достаётся и самому сексоту — чтоб не расшифровали раньше времени), находят наркоту. И в присутствии понятых оформляют протоколом её наличие, затем тащат всё кодло в райотдел и вышибают явку с повинной… Понятно, что работающий на нас Ребров даст её автоматом, с «Шахом» же придётся повозиться. Но и он недолго выдержит жёсткий натиск допрашивающих его поочередно оперов. Тем более, что знает: вина на нём действительно есть, ничего «левого» на него не навешивают.

Почему использование сексота обязательно? Потому что только при таком раскладе мы с точностью до минуты будем знать момент выхода из квартиры и открывания бронированной двери. Равно как и то, что выходящий будет с «товаром», который можно будет немедленно изъять и тут же предъявить «Шаху» как наглядное доказательство факта хранения и сбыта его на адресе. Минусы подобной схемы: пару раз засветишь сексотика — и всё, агент с п а л и л с я, «барыги» ведь не дураки, такие подробности секут точно: «С «Рэмбо» иметь делов нельзя — по его пятам ментура ходит!» А каждый преждевременно провалившийся осведомитель — это десяток-другой неразоблачённых краж, грабежей, подрезов, а то и «мокрух». Свою агентурную сеть беречь надо, арестованного «наркобарыгу» быстро заменит кто-либо другой, пошустрее, свято место пусто не бывает. А вот толкового, не шибко ленящегося и маловрущего тебе в глаза агента ещё поискать надо, это — товар штучный…

Более щадящий агентурную сеть вариант: сексот сообщает, что в среду в 8.30 утра за наркотой к «Шаху» заявится вор-карманник Жерехов, погоняло «Самокат». «Забиваешь стрелку» на это время и ждёшь захода «Самоката» на адрес, а потом с опергруппой затаиваешься за дверью. И в 8.45, в момент выхода «Самоката» из квартиры, врываетесь туда и устраиваете уже описанный выше к и п ё ж… Но это только в пересказе подобные схемы выглядят простыми и легко реализуемыми. На практике же возникает масса тёрок, основная часть которых связана с всё той же возросшей за последние годы опытностью и изворотливостью «наркобарыжников». Чуток промахнулся я с организацией засады — и палю её факелом! У подъезда стоять и со скучающим видом ждать появления «Самоката» нельзя — урки всех «своих» оперов прекрасно знают в лицо, и срисуют молниеносно. Подняться этажом выше или ниже нужной мне квартиры и ждать там? Так ведь и «Самокат» не пальцем деланный: перед заходом на адрес обязательно подстрахуется, поднявшись лифтом на верхний этаж и затем спустившись по лестнице на нужный этаж, проверяя, не затаилась ли на одной из лестничных площадок парочка ненавистных ментовских рож. Даже если и не признает он в лицо толкущихся около мусоропровода товарищей в штатском — сам факт присутствия на лестнице непонятных мужиков является веским основанием для того, чтобы тотчас бежать из подъезда прочь… Но и тут есть контр-ход: опять-таки задействуем кого-либо из сексотиков ярко выраженной наркоманской внешности — его мелькание у подъезда не вызовет подозрения у «Самоката» («человек сам ждёт момента, чтобы подняться за дурью!»). А когда он зайдёт в подъезд — сексот заскочит в соседний и предупредит о появлении нужного лица заждавшихся там оперативников. Типичная промашка оперов в подобных ситуациях: приставленный у подъезда для наблюдения сексотик только кажется относительно надёжным. На деле же он просто водит их за нос, чтобы раньше времени не попасть за решётку. Или же другое: струсил он в самый напряжённый момент, испугался мести блатных, решил подстраховаться и кинул какой — то «маячёк» об опасности проходившему мимо «Самокату», спугнул его…

Но и это — лишь часть из возможных осложнений. Идущий на я м у нарик очень внимателен к происходящему вокруг, всё им замечается и фиксируется, и порой такое звериное чутьё проявляется! Для тайного наблюдения за притоном опер старается найти такое место, чтобы оттуда видеть всех, а его чтобы — никто. Но такое место ещё найти надо, тем более, что место для я м ы и подбирается такое, чтобы все подходы хорошо просматривались. Далее, осмотрительный «барыжник» «дурь» продаёт вовсе не каждому жаждущему, а лишь 3-4 доверенным лицам. А уж те, унося товар с адреса мелкими партиями, перепродают его ожидающим поблизости страдальцам. Или так делается: соберётся у подъезда «наркушная» компания, скинутся «бабками», потом один из них (обычно — тот, кого «барыга» знает лучше других) поднимается наверх за товаром, которым внизу делится с корешами… И вообще, у тех подъездов, где размещены я м ы, обычно постоянно болтаются туда-сюда или отдыхают на скамеечках наркошные фигуры, зыркают по сторонам — лучшей охраны «барыгам» и не найти. Такие при малейшем намёке на ментовское присутствие в округе кидают «кормильцу» тревожный сигнал, а он потом в благодарность, глядишь, и даст им разок ш и р н у т ь с я на халяву.

Если агентура в операции не задействована, но за притоном ведётся тщательное наблюдение, причём — немалыми силами (то есть, если это — крупномасштабная операция, затеянная и проводимая под непосредственным контролем руководства), то при удачном исходе смотрится это так. Опера засекают входящих на притон фигурантов наркоманистой внешности, двух-трёх из них где-нибудь за дальним углом хватает за шиворот цепкая оперская рука и швыряет в фургон с зашторенными окошками. Там их шмонают, и если удаётся обнаружить «дурь» — допрашивают в ускоренном варианте. Ошарашенные неожиданностью и взятые на испуг «наркоши» обычно быстро сознаются: да, мол, изъятую у меня наркоту только что купил на хате у «Шаха»! В присутствии специально подготовленных к этому случаю понятых фиксируются признания задержанного и сам факт изъятия у него вещества, похожего на наркотическое (действительно ли это наркотик — позднее будут устанавливать эксперты). Потом — устраивается налёт на притон, либо с помощью таки уж дюже хорошо замаскированных и неизвестных толкущимся у подъезда «нарикам» оперов, либо в результате засады, посаженной заблаговременно куда-нибудь поблизости интересующего нас адреса. Скажем — в квартиру их соседей, дня за 2-3 до описываемых событий. (Есть и другие, более хитроумные варианты, но я не буду их здесь описывать.)

Итак, на плечах входящего на адрес покупателя туда неожиданно врывается опергруппа, вяжет всех присутствующих, ищет и, в случае удачи, находит наркоту. Её тоже оформляют должным образом, под протокол с понятыми, и направляют на экспертизу. Которая, будем надеяться, подтвердит, что это действительно — нарковещество, причём — тождественное тому, что в тот же день было изъято неподалёку от адреса на улице у гражданина такого-то, на допросе показавшего, что оное вещество он приобрёл у гражданина Марухина. С «Шахом» плотно беседуют, приперев его к стенке уликами: вот изъятое у него нарковещество в крупных размерах, вот изъятая у такого-то разовая доза, вот его сознанка в том, что эту дозу у «Шаха» он и купил, вот акт экспертизы о тождественности… Признай, Марухин, что действительно сбыл «дурь» такому-то — доказательство факта сбыта, то есть наркоторговли, будет 100-процентным. Не признает — всё равно его осудят за совокупностью улик и доказательств, но «Шаху» тогда и в ИВС, и в СИЗО не поздоровится — всыпят по первое число за то, что не способствовал работе органов. Для его рёбер и зубов куда разумнее будет своевременно во всём признаться. Тем более, что это — действительно его, родное, а не со зла пришитое ему бяками-операми.

Теперь вы представили себе, насколько же хлопотное и трудоёмкое это дело — изобличать «барыгу»? То-то!

(Квалифицированный читатель наверняка обратил внимание на то, что я концентрирую внимание на квартирных я м а х, и ничего не говорю о пресечении уличной наркоторговли. Дело в том, что моя оперская «земля» — это спальный микрорайон, и ей характерно преобладание продажи «дури» именно на адресах. В центре города — да, там чаще всего и больше всего наркотой торгуют на улицах; там своя специфика, детально я её не знаю, пусть о ней рассказывают те, кто «оперятся» в тамошних местах).

Так вот, если предельно сосредоточить все свои силы и ресурсы, то закрыть «Шаха» хоть и с трудом, но можно. Так же можно закрыть и всех прочих торговцев наркотой — если брать каждого по отдельности. Но чтобы бросить за решётку всех и сразу — не то что наших, но и десятикратно больших возможностей не хватит. На что уж полиция США оснащенней и обеспеченней нашей милиции, но и там покончить с наркоторговлей не в состоянии. Взамен одной отрубленной «барыжной» головы тотчас вырастает 2 — 3 новых, причём эти действуют, как правило, более опытней, умелей, изощренней. Факт! В таких условиях никаких шансов на успех у борьбы с наркоторговлей нет. Можно (и нужно) регулярно сажать тех или иных наркоторговцев, поставщиков, «варщиков» и потребителей. Но нельзя, невозможно покончить с употреблением частью населения нарковеществ вообще и бизнесом по обеспечению этой потребности людей — в частности. Окажись «Шах» и десяток ему подобных более-менее заметных в нашем районе «наркобарыг» в тюряге — и вначале наши местные «наркоши» будут метаться по городу, области и стране в поисках новых я м. А потом найдут их, обязательно найдут, потому как спрос рождает предложение, это неизбежно. (Единственно: чем труднее, опаснее удовлетворять этот спрос — тем выше цена «дури»; наркоман всё равно найдёт эти деньги, но — какой ценой?)

(Продолжение следует)

Владимир Куземко, специально для «УК»

Читайте также: