Лицо современного международного терроризма. Часть 3

Известно о попытке отравления водопроводной системы в Чикаго в 1972 г., об угрозе применения террористами горчичного газа и бациллы сибирской язвы в ФРГ, попытке распыления радиоактивных веществ в Австрии, раскрытие подпольной лаборатории по производству палочки ботулинуса в Париже, токсин которого является самым сильным из известных ядов (200 граммов достаточно для уничтожения всего живого на Земле), использование отравляющего газа в токийском метрополитене, рассылка в США по почте писем-убийц со штаммом сибирской язвы и т.д. Все это лишний раз подтверждает опасность превращения терроризма в глобальный катастрофогенный фактор.Что можно было бы сказать о том, с чем, что касается терроризма, все-таки столкнутся международное сообщество и отдельные страны уже в ближайшее время? Каковы тенденции на этот счет?

Однозначно, что вступление человечества в новое тысячелетие омрачено нарастающей тенденцией распространения международного терроризма на обширном пространстве от Филиппин до Косово, укреплением его материальной базы, увеличением количества организаций, использующих методы террора, повышением их численности, улучшением уровня подготовки террористов. Эта тревожная тенденция роста террористической опасности, организационно обретающая черты своего рода «террористического интернационала», затрагивает не только национальную безопасность страны, но и создает серьезную угрозу международной стабильности в целом.

Терроризм в любых формах своего проявления превратился в одну из опасных по своим масштабам, непредсказуемости и последствиям общественно-политических и моральных проблем, с которыми человечество вошло в XXI столетие. Терроризм и экстремизм в любых их проявлениях все больше угрожают безопасности многих стран и их граждан, влекут за собой огромные политические, экономические и моральные потери, оказывают сильное психологическое давление на большие массы людей, чем дальше, тем больше уносит жизней ни в чем не повинных людей.

Конфликтогенный потенциал терроризма особенно вырос с 60-х годов ХХ века, когда целые регионы мира были покрыты зонами и очагами активности различных по своей ориентации террористических организаций и групп. Сегодня в мире насчитывается около 500 нелегальных террористических организаций. В современных условиях наблюдается эскалация террористической деятельности экстремистски настроенных лиц, групп и организаций, усложняется ее характер, возрастают изощренность и античеловечность террористических актов. Согласно исследованиям ряда российских ученых и данным зарубежных исследовательских центров, совокупный бюджет в сфере террора составляет ежегодно от 5 до 20 млрд. долл.

Терроризм уже приобрел международный, глобальный характер. Еще сравнительно недавно о терроризме можно было говорить как о локальном явлении. В 80-90 гг. ХХ столетия он уже стал универсальным феноменом. Глобализация и все более широкая интернационализация терроризма — это неоспоримый факт, перед которым сегодня оказалось человечество. Этот феномен обусловлен расширением и глобализацией международных связей и взаимодействия в различных областях. Особенно очевидны эти процессы на поле маргинального экстремизма и терроризма как крайней формы проявления первого.

Наряду с большим числом террористических организаций и групп имеется не меньшее число поддерживающих их различных структур, вплоть до целых государств-спонсоров терроризма. Сам по себе интересен и знаменателен тот факт, что сегодня основная материальная поддержка террористических организаций поступает из арабских нефтедобывающих и развитых западных государств. У первых, насколько можно понять, имеются лишние деньги, вскормленные на долларовом навозе амбиции и разумное понимание того, что лучше энергию своих экстремистов направлять куда-нибудь подальше — в Россию там, в Афганистан или Косово, а сегодня — уже и в США. На территории развитых государств присутствуют многочисленные религиозно-этнические общины или диаспоры, неудовлетворенность которых своим положением в чуждой для них социально-культурной атмосфере также выливается в различные формы поддержки своих “братьев” в других странах мира. Так формируется финансовая база международного терроризма.

Озабоченность мирового сообщества ростом террористической активности обусловлена многочисленностью жертв террористов и огромным материальным ущербом, наносимым террором. Так и тем, что благодаря развитию новейших технологий, имеющих двойное назначение, деятельности средств массовой информации и глобальных компьютерных сетей (Интернет), крайней коммерциализации в сфере т.н. масс культуры, где культивируются насилие и жестокость, у все большего числа людей появляется возможность получить, а затем и использовать информацию о создании самых изощренных средств уничтожения и способах их применения. Не застрахованы от вспышек терроризма ни высокоразвитые, ни отстающие в экономическом и социальном развитии страны с различными политическими режимами и государственным устройством.

Только за последнее время людские и материальные потери в связи с террористическими актами зафиксированы в Северной Ирландии, США, России, Кении, Танзании, Японии, Аргентине, Индии, Пакистане, Алжире, Израиле, Египте, Турции, Албании, Югославии, Колумбии, Иране и в ряде других стран. Интернациональный характер жизни людей, новые средства связи и информации, новые виды вооружений резко снижают значимость государственных границ и иных средств защиты от терроризма. Возрастает многообразие террористической деятельности, которая все больше увязывается с национальными, религиозными, этническими конфликтами, сепаратистскими и освободительными движениями.

На территории бывшего СССР в условиях обострения социальных, политических, межнациональных и религиозных противоречий и конфликтов, разгула преступности и коррупции, внешнего вмешательства в дела большинства стран СНГ пышным цветом распустился постсоветский терроризм. Причем, к нему следует относить не только так часто повторяемые примеры по Северному Кавказу. Сотни и тысячи заказных убийств по всей России на почве экономического соперничества, раздела сфер влияния и элементарного стремления к захвату чужой собственности и ресурсов – это разве не терроризм?

Террористическая деятельность в современных условиях характеризуется широким размахом, отсутствием явно выраженных государственных границ, наличием связи и взаимодействием с международными террористическими центрами и организациями; жесткой организационной структурой, состоящей из руководящего и оперативного звена, подразделений разведки и контрразведки, материально-технического обеспечения, боевых групп и прикрытия; жесткой конспирацией и тщательным отбором кадров; наличием агентуры в правоохранительных и государственных органах; хорошим техническим оснащением, конкурирующим, а то и превосходящим оснащение подразделений правительственных войск; наличием разветвленной сети конспиративных укрытий, учебных баз и полигонов. Характерно, что, получая в свои руки современные средства ведения информационной войны, международный терроризм навязывает народам свои идеи и свои оценки ситуации, широко и небезуспешно решает мобилизационные задачи по привлечению в свои ряды молодежи, не говоря уже о профессиональных наемниках.

Террористические организации наладили между собой тесные связи на общей идеолого-конфессиональной, военной, коммерческой и другой основе. Террористические группировки, особенно их руководители во многих случаях тесно взаимодействуют в вопросах приобретения вооружений, прикрытия друг друга, разделения функций и задач при проведении ими масштабных операций (как, например, в Афганистане или Ливане). Можно отметить, что международное террористическое сообщество научилось маневрировать силами и средствами, перебрасывать нелегальными каналами большие массы оружия и боевиков. Иначе как появились бы на территории той же Чечни, в Дагестане или в российском Поволжье эмиссары международных террористических организаций, инструкторы, проповедники и боевики из Афганистана, Пакистана, Саудовской Аравии, Турции, Албании и других стран?

На сегодня терроризм — это уже не только и не столько диверсанты-одиночки, угонщики самолетов и убийцы-камикадзе. Современный терроризм — это мощные структуры с соответствующим их масштабам оснащением. Примеры Афганистана, Таджикистана, Косова, Чечни и стоящих за ними мощных покровителей и доноров показывают, что современный терроризм способен вести диверсионно-террористическую войны, участвовать в масштабных вооруженных конфликтах. Терроризм превратился в весьма прибыльный бизнес глобального масштаба с развитым «рынком труда» (наемники и прочие) и приложения капитала (поставки оружия, наркоторговля и др.). Например, в ходе войн на территории бывшей СФРЮ ежегодно хорватским, мусульманским и албанским силам поставлялось оружия и военной техники на сумму более 2 млрд. долл. И потом, сегодня уже доказано, что именно через зоны активной деятельности террористических группировок на мировые рынки идет основной поток наркотиков и наркосодержащего сырья, а это — многие миллиарды долларов. Более десятой части всего мирового экспорта вооружений приходится не «серую» и «черную» зоны этой сферы. Нет необходимости разъяснять, куда попадает это оружие, в чьи руки и для каких целей.

Важной особенностью современного терроризма является его хорошо структурированный и организованный характер. Террористические организации создают единые руководящие органы, систему управления, планирующие подразделения. Отмечены совещания и встречи руководителей наиболее крупных группировок, координация деятельности организаций различной национальной принадлежности. Для создания большего морально-психологического эффекта и общественного резонанса налажено информационно-пропагандистское обеспечение. Ведется работа по отбору и подготовке сторонников, активных функционеров и боевиков в целях их целенаправленного использования в кризисных районах.

Далее. Нельзя не согласиться с точкой зрения ряда российских ученых, считающих, что всплеску терроризма в мире, особенно в его нестабильных регионах, способствует миропорядок переходного периода, предоставляющий дополнительные возможности самореализации для международного терроризма и стоящих за ним сил. Разрушение старых глобальных и региональных структур международной безопасности, присущих прежней схеме биполярного мира, во многих случаях сопровождается расшатыванием и развалом государственных образований. Мир вошел во временной этап крайней нестабильности, неопределенности и пониженной безопасности. Механизмы государственного, регионального и международного контроля за происходящими в мире процессами все чаще дают сбои. Их место пытаются занять силы, которые хотели бы использовать фактор нестабильности и частичной утраты контроля для ускоренного решения своих собственных задач, как правило — деструктивных. Подобных геополитических пустот и зазоров, особенно в силовой сфере, в мире появляется все больше. Зоны, где они появляются, и темные социальные закоулки в них становятся объектами пристального внимания и приложения политики международного терроризма.

На сегодня в различных регионах мира исламистами-радикалами организована и совершенствуется разветвленная сеть подполья, складов оружия и взрывчатых веществ, обеспечивающих структур, финансовых учреждений. В качестве прикрытия для террористических организаций создана и функционирует система фирм, компаний, банков и фондов. Руководство террористов совершенствует работу по проникновению в общественные организации, государственные структуры в целях вербовки агентуры, контроля сфер политической, экономической и социальной жизни общества и оказания целенаправленного воздействия на их деятельность.

Отличительными особенностями современного терроризма являются формирование международных и региональных руководящих органов для решения вопросов планирования террористической деятельности, подготовки и проведения конкретных операций, организации взаимодействия между отдельными группами и исполнителями, привлекаемыми к той или иной акции; возбуждение антиправительственных настроений в обществе в целях успешной борьбы за влияние и власть; проникновение в общественные и государственные политические, экономические и силовые структуры; создание разветвленной сети центров и баз по подготовке боевиков и обеспечения операций в различных регионах мира, создание сети подполья, тайников и складов оружия и боеприпасов в различных странах и регионах; создание сети фирм, компаний, банков, фондов, которые используются в качестве прикрытия террористов, финансирования и всестороннего обеспечения их операций; концентрация финансовых средств в руках террористов в связи со срастанием терроризма с наркобизнесом и торговлей оружием; использование права на политическое убежище, проживание, деятельность и базирование, предоставляемое рядом государств; использование конфликтных и кризисных ситуаций для распространения своего влияния.

Террористические акты, совершаемые в течение последних десятилетий, растут количественно и становятся все более масштабными и драматическими. Если в начале 70-х гг. объектом террористов становилась главным образом собственность, то в 80-х гг., согласно правительственной статистике США, половина всех террористических актов была направлена против людей. Постоянно расширяется диапазон целей террористов, который варьируется в зависимости от ряда обстоятельств, в том числе от жесткости и эффективности реакции и предпринимаемых мер безопасности.

Так, в 70-е годы широкое распространение получил захват посольств, затем эта форма терроризма почти исчезла, поскольку повсюду были приняты повышенные меры безопасности (впрочем, можно вспомнить удерживание террористами более месяца японского посольства в Перу). Одной из распространенных форм палестинского терроризма первоначально был захват заложников. Позже в силу ужесточения позиции органов безопасности и прекращения уступок требованиям террористов произошел количественный спад этой формы террористических актов. Зато возросло число особенно варварских их форм, в частности, безадресных взрывов большой мощности (подрывы начиненных взрывчаткой автомобилей в местах большого скопления людей, взрывы административных, торговых и жилых зданий, уничтожение пассажирских самолетов и т.п.), террористических актов, совершаемых фанатиками-камикадзе в целях устрашения людей или устранения конкретных лиц и другие. Суицидный терроризм, кода исполнители террористических актов заранее знают о своей неминуемой гибели, требует особого внимания к себе.

Террористические группировки активно используют в своих интересах современные достижения науки и техники, получили широкий доступ к информации и современным военным технологиям. Терроризм приобретает новые формы и возможности в связи с усиливающейся интеграцией международного сообщества, развитием информационных, экономических и финансовых связей, расширением миграционных потоков и ослаблением контроля за пересечением границ.

В последние десятилетия терроризм интернационализировался, появились международные и транснациональные группировки, возникла связь и взаимодействие между некоторыми террористическими организациями (например, между алжирскими и европейскими, чеченскими и арабскими, арабскими и афгано-пакистанскими). Наиболее опасным это явление становится тогда, когда оно инициируется, создается и поддерживается государственными режимами, особенно диктаторского, националистического, сепаратистского и подобных им типов. В Чечне, например, объявившей о своей независимости, терроризм стал инструментом политики, превратился в «промысел» государственного масштаба, высшие государственные лица одновременно являлись организаторами терроризма и на территории республики и за ее пределами.

Важной особенностью современного терроризма, которая должна оставаться в поле зрения экспертов и аналитиков по данной проблематике, является то, что он стал серьезным фактором инициирования и формирования очагов военной опасности и милитаризации ситуации в ряде регионов мира. Прежде существовала более определенная линия между войной и терроризмом. Сейчас усилиями и стараниями идеологов и практиков террора она становится как бы все более условной, подвижной. Происходит своего рода смешение и подмена причин и целей кампаний террора и войны. Это подтверждается многолетними событиями в Индии, Шри-Ланке, Турции, на территории бывшего СССР — в Приднестровье, Грузии, Чечне, Таджикистане, в зоне армяно-азербайджанского конфликта и др.

Нынешний терроризм может служить не только дополнением и органическим элементом, но и детонатором военных конфликтов, в частности, межэтнических, препятствовать мирному процессу. Этим обстоятельством в ряде случаев пытались воспользоваться в своих геополитических и стратегических интересах США и другие западные страны. Сами страдая от террора, они, тем не менее, сотрудничали с террористическими группировками в тех случаях, когда деятельность последних не была направлена в данный момент против тех же США или их союзников. Примеров такой «избирательности» — великое множество. Сегодня США и их ближайшие союзники расплачиваются за такую политику с двойным дном.

Современный передел мира повышает роль международного терроризма как инструмента политики даже у вполне нормальных демократических государств. Имеется достаточно много примеров, когда силы международного террора используются, что называется, “на заказ”, в качестве тарана для разрушения существующих государственных и общественно-политических структур, нарушения сложившихся военно-политических балансов сил, перекраивания зон интересов, влияния и взаимодействия. В последующем такие государства стремятся сами заполнить образовавшиеся геополитические пустоты, встроиться в те или иные региональные структуры в качестве балансира, миротворца, регулирующей силы в управляемом конфликте и т.д. В результате часто возникает симбиоз совершенно разнородных сил, например исламских экстремистов и западных демократий, которые, каждая преследуя свои цели, участвуют в своего рода разделении функций и взятых на себя полномочий в достаточно скоординированном процессе. Другое дело, что в силу различия стратегических целей, их несовпадения и даже стремления переиграть друг друга, использовать “втемную” в дальнейшем между партнерами могут иметь место серьезные разногласия и конфликты. Сегодня очень многие не хотят понимать, что заигрывание с международным терроризмом, попытки использовать его в собственных интересах чреваты серьезными просчетами и проблемами в перспективе.

Межэтнические вооруженные конфликты или конфликты между официальными властями и террористическими по своей сути вооруженными группировками и организациями — это эффективный способ дестабилизации обстановки в ряде регионов бывшего СССР. Имеется немало примеров того, как недоброжелатели России использовали эти возможности в качестве повода для воздействия на внутрироссийские события и политические процессы на всем постсоветском пространстве. С этой точки зрения терроризм следует рассматривать как один из инструментов неоглобалистской политики Запада, установления им т.н. нового мирового порядка.

Не потому ли и в Европе, и за океаном до недавнего времени были так обеспокоены успешным развитием антитеррористической операции в Чечне, что Западу выгодно сохранить нынешний по всем характеристикам террористический чеченский режим как фактор дестабилизации в Кавказском регионе? Массированное давление на Россию по т.н. чеченскому вопросу в преддверии Стамбульского саммита ОБСЕ и в ходе самой этой встречи 18-19 ноября 1999 г. указывают на то, что геополитические и геоэкономические соображения и интересы США и их западноевропейских союзников однозначно и жестко превалировали над другими подходами. Обращает на себя внимание откровенное заявление Збигнева Бжезинского, призвавшего не допустить победы России в Чечне именно в силу геополитических соображений, поскольку тогда Москва может вновь превратиться в мощного соперника Запада.

Наличие и действия диверсионно-террористических организаций в других зонах военно-политической напряженности в мире стало неотъемлемым атрибутом ситуации. Например, в Грузии деятельность террористических организаций типа «Лесные братья» и «Белый орел», а также находящихся на грузинской территории чеченских боевиков нацелены на недопущение и срыв любых инициатив по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта. Против продолжения мирного решения палестинской проблемы и переговоров между палестинцами и Израилем выступают такие организации исламских экстремистов как «Хамас», «Хесболлах», «Исламский джихад» и им подобные. Похожие процессы наблюдаются в Таджикистане и в ряде других стран Центральной Азии.

Еще одной особенностью современного терроризма является все более выпуклая политизация целей террористической деятельности. Между тем в законодательстве ряда развитых стран и в международных документах (например, в Европейской конвенции по борьбе с терроризмом от 27.01.77 г.) терроризм квалифицируется как уголовное преступление, независимо от его причин, целей, мотивов. Нельзя не отметить, что прежде различие между политическим терроризмом и уголовной преступностью было достаточно четким. Политические террористы никоим образом не причисляли себя к уголовникам. Это главное различие в целях и мотивах действий политических террористов, выступающих против социально-политических систем в целом, отдельных сторон или личностей, и криминальных элементов, которые относились к режиму порой не только терпимо, но и поддерживая его всячески как благоприятную среду для уголовных деяний.

Сегодня политический терроризм все больше сливается с уголовной преступностью. Их можно порой различить лишь по целям и мотивам, а методы и формы идентичны. Они взаимодействуют и оказывают поддержку друг другу. Нередко преступления уголовного характера маскируются политическими целями, а их участники, выдавая себя за террористов, требуют отношения к себе после ареста как к политическим заключенным. В Латинской Америке, например, ряд террористических организаций (перуанских, колумбийских) переплетается с наркомафией. Нередко террористические организации политического толка для получения финансовых и материальных ресурсов используют чисто уголовные методы, прибегая к контрабанде, незаконной торговле оружием, наркотиками. В Сомали терроризм тесно переплетается с морским пиратством. Террористические группы на Корсике действуют в тесном контакте с сицилийской мафией. Нередко трудно понять, какой характер — политический или уголовный — носит ряд криминальных акций, таких, как убийство ряда крупных деятелей бизнеса, СМИ, захват заложников, угон самолетов и т.п.

Реальные черты приобрела угроза, когда терроризм может стать поводом, предлогом, орудием возникновения неототалитарных диктатур. Массовизация террористической деятельности, ее новые масштабы и формы, хаос, напряженность, беспорядки, страх и неуверенность, стимулируемые ею, способны породить у населения требования к руководству страны о наведении порядка, “твердой руки” и т.п. Разгул терроризма порой выгоден (и вследствие этого ими же инициируется) как предлог для массового террора в отношении населения тем, кто мечтает о введении авторитарных, тоталитарных форм и методов правления.

В терроризм как общественно опасное социальное явление, приобретающее все большие масштабы, оказывается, вовлечено прямо или косвенно все большее количество людей. Явление становится массовым. Размах замышляемых и реализуемых операций требует привлечения значительных финансовых и материальных ресурсов, развитой инфраструктуры, привлечения различных специалистов, представителей разнообразных профессий, специальной подготовки, наличия учебных баз, спецшкол и полигонов, разнообразных технических средств, оружия, агентуры, многочисленного вспомогательного и обслуживающего персонала.

Терроризм ищет новые, все более жестокие и масштабные способы устрашения. Террористы переступили принципиальный рубеж — прибегли (в японском метро) к использованию средств массового уничтожения. По оценкам зарубежных экспертов, террористы и прежде не раз уже делали попытки «нащупать» пути к оружию массового уничтожения, пытались овладеть им или их изготовить, проникнуть в ядерные учреждения или на объекты, применить сильнодействующие токсические средства, совершить диверсии против действующих и строящихся атомных установок и АЭС. Общественное мнение ряда стран постоянно будоражат слухи о хищениях и нелегальных коммерческих сделках с расщепляющимися материалами, их тайной переправке за рубеж. Устрашающие заявления Усамы бен Ладена о наличии у его организации «Аль-Каида» оружия массового уничтожения в этих условиях должны восприниматься достаточно серьезно.

Известно о попытке отравления водопроводной системы в Чикаго в 1972 г., об угрозе применения террористами горчичного газа и бациллы сибирской язвы в ФРГ, попытке распыления радиоактивных веществ в Австрии, раскрытие подпольной лаборатории по производству палочки ботулинуса в Париже, токсин которого является самым сильным из известных ядов (200 граммов достаточно для уничтожения всего живого на Земле), использование отравляющего газа в токийском метрополитене, рассылка в США по почте писем-убийц со штаммом сибирской язвы и т.д. Все это лишний раз подтверждает опасность превращения терроризма в глобальный катастрофогенный фактор.

Последние события подтвердили мнение многих зарубежных исследователей, что с технической точки зрения наиболее вероятным представляется возможность обращения террористов при подготовке ими крупных антиобщественных акций, прежде всего, к химическому и бактериологическому оружию. Ряд его компонентов можно приобрести по легальным каналам, сведения об их изготовлении легко почерпнуть из открытых источников, компьютерных сетей Интернета. Не представляет большой проблемы выращивание и хранение бациллы сибирской язвы, число жертв от применения которой сравнимо с действием термоядерного оружия.

Таким образом, терроризм оказался непосредственно связанным с проблемой выживания человечества, обеспечения безопасности государств. Будучи крайней формой выражения социального, этнического, религиозного радикализма и экстремизма, он не склонен останавливаться ни перед чем для достижения своих целей. В международном масштабе терроризм распространился как страшная эпидемия. Именно этому способу террористы сегодня отдают предпочтение перед санкционированными способами решения социальных, национальных, религиозных и других конфликтов. Это преступное явление во всем мире имеет тенденцию к устойчивому росту: если в 80-х годах зафиксировано от 500 до 800 (1985 г.) значимых террористических актов, то в 90-х годах — 900 и более.

(продолжение следует)

Анатолий Гушер («Факт»)

Читайте также: