Записки районного опера: показатели. Часть 2

Что самое плохое в любой мокрухе — это наличие трупа. Факт, от которого никуда не денешься. Но и тут есть масса возможностей изловчиться и увильнуть от возбуждения уголовного дела, списав появление мертвеца на несчастный случай, на самоубийство, на кончину от естественных причин… И я знаю, как это грамотно сделать. «ХИМИЧИТЬ» С ДЕЛАМИ…

Но это я простейшие случаи описываю, а есть и посложнее. За особо тяжкие преступления спрос строже, и времени на их расследование приходится тратить куда больше. И тем сильней желание хотя бы от расследования некоторых из них как-нибудь отделаться-отвертеться.

Вот что самое плохое в любой мокрухе — это наличие трупа. Факт, от которого никуда не денешься. Но и тут есть масса возможностей изловчиться и увильнуть от возбуждения уголовного дела, списав появление мертвеца на несчастный случай, на самоубийство, на кончину от естественных причин…

Скажем, нашли в подъезде ночью труп одного из жильцов с разбитой головой. Никто шума борьбы или ссоры не слышал, из карманов покойного ничего не пропало. Понимай ситуацию, как хочешь! Тело отправили в морг, где судмедэксперту предстоит выписать заключение о причинах смерти пострадавшего. И как много значит и для меня, опера, и для всего районного угрозыска, что же он в своём заключении нарисует. Буквально два-три слова меняют смысл документа совершенно! Если он напишет: «…смерть наступила в результате удара по голове твёрдым предметом…», тогда – суши вёсла, опер! Будет работы на несколько недель половине угрозыска. Налицо обыкновенное убийство, в самом лучшем случае – «тяжкие телесные повреждения, повлекшие за собою смерть пострадавшего». Делом займётся прокуратура, коллеги-«линейщики» из отдела по расследованию убийств возьмут его под свой контроль. Куча всяких начальников сунет жало в оперские разработки, поучая и без счёту давая кренделей за неизбежные промашки. Короче – напашемся! А вероятность раскрытия — не так чтоб и очень. Если в первые же дни не появятся на поверхности обоснованно подозреваемые, то, скорее всего, так никого в оконцовке и не найдут. Ещё одной нераскрытой мокрухой на счету станет больше, а это тебе – не «висяк» по какой-нибудь вонючей краже. Тут ещё долгие месяцы будут напоминающее зудеть под ухом: «А помнится, в прошлом году тоже мокруха-«глухарь» на вашем счету была… Что-то по убийствам вы не очень тянете, товарищ старлей. Может, вам есть смысл перейти на более легкую работу?» М-да…

А вот если напишет эксперт в заключении практически всё то же, но капельку по-иному: «…смерть наступила в результате удара твёрдого предмета или ПАДЕНИЯ НА ТВЁРДЫЙ ПРЕДМЕТ…» Улавливаете суть? Вошёл человек в родной подъезд, будучи слегка забацанным (вот, кстати, справка о наличии алкоголя в крови погибшего), случайно споткнулся, упал, навернулся головой о ступеньку… Несчастный случай, стопудово! И расследовать – нечего, и наказывать – некого, пиши «отказной», опер, и дуй в пивнуху, отдыхать от трудов праведных. Что, при таком раскладе убийца уйдёт от ответственности за содеянное, как ранее по той же схеме уходили от ответственности жулики, воры, грабители, насильники и прочая мразь? Гм… Раз так ставите вопрос, значит всё ещё ничего не поняли.

В нынешних условиях угрозыск просто не имеет ни сил, ни возможностей раскрывать ВСЕ совершаемые преступления. Поэтому вынужден заниматься лишь тою их частью, которую он реально способен раскрыть, а от всего прочего — отмазывается любой ценой! Либо мы, в частности, из реально совершённых в текущем году в нашем районе 48 убийств на бумаге «сделаем» только 32 убийства, но зато будем заниматься ими по-настоящему, без балды, и сумеем раскрыть, смею надеяться, штук 25-27. Либо мы кинемся, как последние лохи на раскрытие всех сорока восьми, распылим силы, и в итоге раскроем только бытовуху, где и так всё лежит на поверхности и очевидно; таких случаев наберётся 15-20… Вот и считайте, при каком варианте КПД работы угрозыска будет больше, а количество преступников на наших улицах — меньше.

Мы работаем так вовсе не потому, что мы – плохиши, это слишком простое объяснение. Тогда гони нас в шею, заменяй другими, получше — и все проблемы сразу же решены. Так ведь нет! Наши сменщики, какими хорошими и пушистыми они первоначально не были б, столкнутся с тою же ситуацией. И в ы н у ж д е н ы будут прибегать всё к тем же приёмам и методам, какими возмутительными они б не казались со стороны.

(Кстати, вернусь к судмедэксперту: нужное угрозыску и лично мне заключение о причинах смерти просто так он ведь не напишет. Оно ему надо, в наши проблемы вникать? У него своих предостаточно. Поэтому если я хочу быть на хорошем счету у руководства как человек, умеющий как-то «договариваться и решать вопросы» в нужном направлении, то поеду в морг, найду того эксперта. И, в зависимости от его запросов и вкусов, либо презентую ему бутылку коньяка, либо п о л я н у в кабаке выставлю, либо отсыплю на лапу наличные. Из каких башлей ему отстёгивать? Из своих кровных, разумеется! За всё в своей жизни (включая и авторитет у начальства) приходится платить сполна…

ВКАЛЫВАТЬ ПО-ЧЁРНОМУ …

И, наконец, последний из секретов обеспечения показателей: чтобы раскрываемость преступлений была на достаточно высоком уровне, их надо… раскрывать! Да-да, работать, вкалывать, пахать до кровавого пота. Понимаю ваше удивление: «После всего рассказанного?!» Именно что – после всего. Ежели не сумел отмазаться, словчить или накрутить как мне угодно, тогда – иди и работай! Ленивых в угрозыске не то чтобы не любят, — таких здесь вообще нет. Пресс предъявляемых требований — тяжелейший, ребята трудятся как черти в аду: от коллег себя не скроешь, а от начальства – тем более. С девяти утра и до девяти-десяти-одиннадцати вечера, каждый день, практически без выходных, почти забесплатно (о нашей зарплате если – одним словом, то только – нецензурно!) — это и есть угрозыск.

Процесс поимки преступников начальство на самотёк не пускает, цепко держа своих орлов-оперов за горло. Каждый из нас – внимание! – имеет свой личный план раскрытий. Согласно моему личному плану, я, например, обязан раскрывать ежемесячно не менее пяти преступлений. Причём раскрытым считается только такое преступление, при котором изобличенному преступнику удаётся предъявить обвинение. То есть я должен не только вычислить его, поймать за руку, привести в свой кабинет, проколоть и выцарапать из него (выманить, выбить, выторговать – возможны все варианты) явку с повинной, но и затем отвести в кабинет следователя. Чтобы тот мог бы его допросить, убедиться в наличии «чистосердечных», проверить добротность вещдоков и определить, стоит ли таки предъявлять ему обвинение. Или же дело хлипкое, в суде может запросто рассыпаться, и потому разумнее отпустить бандита на свободу, типа: «пускай побегает и ещё чего-нибудь натворит, тогда за оба раза сразу его и закроем!»

Бегал по «земле» борзою опер, непонятно зачем старался, душу вкладывал, думал: «Следователь – свой же, коллега, брат по оружию, из одной кормушки хлебаем, если и будут шероховатости в деле – он их разгладит и бумажками прикроет!» А на деле – такенную тебе в рот балалайку! Испоганил следак мою работу, зевнул скучающе, и – другими, более важными делами занялся. Видите ли, «от своих признаний на стадии дознания бандит отказался»! Да они ж почти все от них отказываются, но на то ты и спец, чтобы дожать конкретно. Понимаешь ли, «свидетели ненадёжны»… А какие есть! Иди и ищи других, если таковые существуют… Ну нет слов… Короче, опять бегаешь, непонятно что ищешь, но – находишь, колешь на «сознанку» по новой…

Замечу, что план по раскрываемости я обязан выполнять не в ущерб расследованию резонансных, находящихся под особым контролем у руководства, дел: убийств, разбойных нападений, квартирных краж у влиятельных шишек… Хоть сто личных планов выполни, но если по мокрухам пара «висяков» по итогам месяца повиснет, то хрен дождёшься от начальства ласковой улыбки и признаний в любви и дружбе… Облают, а при желании — и погонят…

Но, допустим, пять раскрытий за месяц, изловчившись, выдал на-гора, даже больше сумел — целых шесть штучек! Слезло с меня начальство, перестало на оперативках досадливо хмуриться в мою сторону. Уж никакой награды на грудь и не надо, лишь бы не пинали душу попрёками. Месяц кончился, начался другой, прошла неделя: «О чём ты думаешь, хрен моржовый, месячные итоги скоро подводить, а у тебя только одно раскрытие! Ты показатели намерен давать, или можно сразу же готовить материалы на твоё увольнение?!» — «Так ведь в прошлом месяце у меня было целых ше…» — «То было в прошлом месяце, триппер вяленный! Кончай ваньку валять, к следующей среде чтоб были раскрытия!»

Итак, одной рукой мастерю чёртовы раскрытия, а другой – устало толкаю воз всё тех же «резонансов»: и там и тут обязанный успеть и справиться. И это не говоря про текущие дела — вместо меня обслуживать поступающие с «территорий» материалы никто не будет. «Не справляешься? Ах, так у тебя — не сто рук?! Пререкаться с руководством вздумал! Марш на «землю», и чтоб всё было сделано!»

И – марширую, и делаю, и тяну, и снова вытягиваю тот самый проклятый план по раскрытиям… В январе план по раскрытиям — сработал. В феврале – тоже. В марте – сложнее было, обмывали праздники, потом никак не мог войти в нормальное русло. 31-го марта спохватился – только три раскрытия! Ё-моё, думаю, так и турнут за милую душу! Спасибо Федьке из соседнего отдела, свои два раскрытия подарил. Ну то есть «подарил» — условно, пришлось «пузырь» выставить. Апрель — тёплый месяц и для работы, приятственный, 8 раскрытий не хотите ли? Не хочу, «спасибо» за перевыполнение плана никто не скажет. А в мае ожидается авральное бухалово, нужен запас – и я временно утаиваю три раскрытия. Объявляю их только в мае, скомстрячив ещё два, причём одно – явная «химия», но иначе план накроется медным тазом… В июне — дьявольски везло. В июле — Васька-«линейщик» в обмен на почти новые шины к «Жигулям» своих раскрытий подкинул. Август — в отпуске. Сентябрь — переполненный послеотпускными силами, сражался с преступностью, как стахановец; она в панике разбегалась, но я ловил её пачками и сразу же делил надвое, чтобы заполнить и октябрьские пустоты. Ноябрь проскочил по инерции, на прошлых наработках. Декабрь был сложным – конец года, начальник розыска всем кинул по леденцу в рот, мне тоже досталось. Но к исходу месяца повезло на бытовуху, два убийства с очевидными фигурантами, там и раскрывать нечего, а потом три кражонки одну за другой раскрыть посчастливилось… Год подытожил как нормальный человек! Но сразу же — новый год начался, и всё – заново, по тому примерно сценарию. Так и живём!..

…Вот почему как придёт на работу в уголовный розыск новый сотрудник, так с планами по раскрытию первое время у него полнейший завал? Старается вроде бы, шустрит, носится по «территории» с высунутым языком, как и прочие, а начнут подводить текущие итоги — ни одного раскрытия! То у него — сорвалось, это – не получилось, там – не вышло, тут – голяк… Да просто головой мало работает!

Фундамент будущих успехов закладывается уже в тот момент, когда выслушиваешь припёршегося в РОВД со своею бедою гражданина. Умей выудить из общего словесного потока то, что выгодно тебе и удобно, и используй сполна… Идеально – когда широкие массы подменяют собою угрозыск, самостоятельно вяжут и волокут в райотдел разнообразный преступный элемент. Тогда всех делов — накатать пару служебных бумажек и, наскоро побеседовав со схваченным бандитом, вести его к следователю. Записав в свой актив добытую тобою потом и кровью криминальную «единичку»… Но вы же знаете наших людей — ну ни хрена не хотят делать даже за себя самих, не говоря уж о том, чтобы повкалывать «за того милицейского парня»!

СДЕЛАЙ САМ!

Простейший пример: вечером на тёмной окраинной улице трое урок берут на гоп-стоп возвращающегося домой с работы инженера. И стоит он, бедолага, с жалко поднятыми вверх руками, а ведь «Руки – вверх!» ему даже никто и не командовал, это он уже — сам, капитулировав и заранее на всё согласившись. Вывернуть карманы? Пожалуйста! Снять с руки часы? Заради Бога! Вообще раздеться догола и всё отдать налётчикам? Сию минуту! И – так далее… Мать твоя комсомолка! Ты ж – мужчина, гражданин своего Отечества, человек с высшим образованием, наконец! Не будь рохлей, окажи сопротивление! Сила – не в мускулах, она – в отважном сердце, поэтому – бей первым! Этому нагляку – каблуком в живот, тому – кулачищем в глаз, а оставшегося — повалил и давай месить ногами по рёбрам! Вот они уж и растерялись, вот и побежали, жалобно вереща.

Но, допустим – не побежали, а совсем наоборот, порезали тебя на ломтики острыми ножиками. И – второго порезали. И третьего… Но или пятый, или десятый – всё равно их покалечит и кончит! Даже если из десяти оказавших ожесточённое сопротивление жертв ограбления только один сумеет расправиться с грабителями – насколько же очистятся наши улицы, и насколько труднее будет решиться злодеям на грабёж, памятуя, что случилось со многими их предшественниками. А как милиции будет легче работать? О!..

И жертвы насильников могли бы убегать от маньяков – быстрее, царапаться – ожесточеннее, приметы нападающих запоминать – чётче…

А потенциальным жертвам киллеров я бы порекомендовал носить в кармане бумажку с примерным перечнем всех, кто заинтересован в их кончине. А если тебя уже застрелили, и ты агонизируешь в луже собственной крови, то хотя бы быстрее пиши, макая в кровь палец, имя недруга на асфальте, чтобы помочь будущему следствию…

И так далее, и тому подобное…

…Очень мало на моей памяти случаев, когда наши граждане (сами потерпевшие или же свидетели преступления) активно вмешивались в происходящее и ловили злодеев за руку. Трусоват народец, подозрительно пассивен и ни во что не желает вмешиваться.

Вот один из редких примеров обратного. Обыкновенный парень, ничего примечательного, в своём подъезде увидел двух звонивших в двери квартиры на первом этаже мужиков бомжистого вида. И не то чтобы насторожился, а — слегка удивился: хозяев той квартиры он знал, и наличие т а к и х знакомых у них показалось ему нехарактерным. Он поднялся к себе на второй этаж, начал разгружать сумку на кухне. Выглянув случайно в окно, увидел, как один из «звонильщиков» стоит во дворе у одного из гаражей и о чём-то договаривается с владельцем, а затем, видимо – получив то, что хотел, идёт обратно к подъезду с… топором в руках! Вот тут парень не оплошал: выждав пару минут, спустился вниз и обнаружил дверь соседской квартиры приоткрытой. Из самой же квартиры раздавались приглушённые голоса и какие-то шорохи, стуки и прочие подозрительные звуки.

Что сделал бы в этой ситуации практически любой из обывателей? Пошёл бы домой смотреть футбол, на худой конец — позвонил бы по 0-2, и опять-таки с чистой совестью пошёл смотреть телевизор. Но парень оказался хватким, связываться с вызовом милиции не стал (явно понимал всю фантастичность предположений о её скором приезде!). А поднялся на третий этаж и звякнул в дверь другу-студенту, который на счастье оказался дома. Они вооружились железными палками и, спустившись вниз, начали ждать в укромном месте на площадке за мусоропроводом. А когда двое мужиков радостно вывалились из квартиры, сгорбившись под грузом навороченного, налетели на них и в два счёта отоварили так, что мало тем не показалось! (Я увидел обоих мужиков через пару суток в больнице, рука одного висела безжизненной плетью, второй тоже не смотрелся отдыхающим на курорте…) Но дальше парень сделал совсем уж правильную вещь: он опять-таки не стал торопиться с вызовом милиции, а дождался возвращения домой хозяина обворованной квартиры, и уж только потом сообща они позвонили нам. В чем тут соус: только хозяин мог подтвердить, что те двое проникли в его квартиру без спроса и, следовательно, являются преступниками, а изъятое при них барахлишко – не их собственное личное имущество, а уворованное с адреса. Без такого подтверждения мы бы имели только на лицо двух неизвестно какого рожна побитых в пыль граждан. Ещё и парня с другом-студентом пришлось бы задержать до выяснения всех обстоятельств, по подозрению в злостном хулиганстве.

А так – полнейший расклад случившегося — налицо. Ворюг увезла «скорая», взятый ими в гараже под предлогом «чурку надо расколоть» топор я, опер, оприходовал в качестве вещдока. Парню же и его другу торжественно пожал руки и горячо поблагодарил за проявленное мужество и героизм (но главное – действовали они очень грамотно!). Будь на дворе советские времена – от имени горУВД парням всучили бы ценный подарок, а городская газета написала бы о их подвиге восторженную статейку. Но времена были иные, героизм отдельных чудаков давно уж вызывал лишь насмешки общества (про норовящую жестоко отомстить уголовщину вообще помолчу). Так что оперское «спасибо» и, возможно, пара бутылок не галимого коньяка от хозяина квартиры — вот и всё, что парни с того дела заимели. Но будь побольше таких парней – в десять раз меньше хаты «бомбили» бы!

ОЧЕВИДНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Как уже говорилось, среди тех преступлений, о которых сообщают граждане, немалое количество – такие, где установить личности преступников сравнительно нетрудно. Моя задача как опера — распознать эти случаи в общем потоке и максимально быстрее добиться по каждому из них раскрытия. Если чувствуешь, что быстро – не получается, то, скорее всего, случай тот лишь казался лёгким. В этом случае предпочтительней отложить его — пусть ждёт своей очереди, пока я добиваюсь раскрытий по более «удобным» заявам.

Приведу конкретный пример — пропал самовар с подоконника на первом этаже у тётки Клавки. Она – в райотдел к дежурному. Тот сразу не словчился послать её на три буквы (рот был занят бутербродом с колбасой), и она скорёхонько настрочила заяву. А я случайно около дежурки ошивался и услышал краем уха её слова о том, что видела она мельком около своего подоконника соседа-«синяка», слесаря Никифорова. Дежурный внимание не обратил бы на эту подробность, я же просёк, что тут – не совсем «глухарь»!

Дальше — дело техники. Можно было вызвать гражданина Никифорова повесткой; припёрся бы он один или в присутствии адвоката (сейчас – все грамотные, голливудских фильмов насмотревшись!), талдычил бы у меня в кабинете, как попугай, «Я не брал!..» и: «А пусть докажет!..» Но я ж — не лопух из американской полиции, у меня – всё неформально.

Сразу же по горячим следам побежал на адрес. Звоню в дверь Никифорова, он открывает – морда красная от первача, глазки мутные… Ещё тот кадр! С ходу врезал кулаком по гнилостным клыкам, пара передних — отлетела к стенке. Стоматолог взял бы бабки за санацию рта, а я – за так… выгода! Перепрыгнул через разлёгшегося на пороге слесаря, он ещё не успел и прочухаться и рот кровянистый вытереть, а я уж осмотрел его однокомнатку… Нет самовара! Неужто клеветнула тётка Клавка на чистого, как божья слеза, пролетария?! Нехорошо дезинформировать правоохранителей, я ж могу и обидеться. Но пока — кую горячее по старой версии.

Склоняюсь над Никифоровым (он испуганно мычит, косясь на мой кулак), но на этот раз я бью его ногою — не больно, но чувствительно. Он дёргается и стонет, а я рычу со зверской рожей: «Где самовар?! Я уже всё знаю, не знаю только, кому ты загнал его… Говори правду, сучара, а не то я начну сердиться! Времени у Никифорова на раздумья много – секунды две или три. Он уже понял, «мусора не шутят!», и не успеваю я снова широко размахнуться разящей криминалитет ногою, как он торопливо сообщает: «Нинке из соседнего подъезда загнал, полчаса назад, за литр «свежачка». Ой, не бейте меня больше, гражданин начальник, мне ж на позапрошлой неделе аппендицит вырезали, швы могут разойтись…»

Вот за что я себя иногда сам ругаю – так это за слюнявый гуманизм. Пожалел гниляка — хоть и врезал ещё разок, но – вполсилы, так только, ногу чтоб в полёте не останавливать. Ох, обойдётся мне доброта когда-нибудь боком, у нас ведь добрых не любят и презирают даже, а уважают — сильных и безжалостных. Чем больнее колотишь народец, тем веселее он тебя слушается; хозяин ему нужен, тиран, деспот. А кто с ним терпелив и милосерден — тех на хрен! Перед Иваном Грозным народ трепетал, Петра Великого до сих пор превозносит, Иосифа Виссарионовича – хоть сегодня же снова к власти (это при таких-то злодеяниях!). А зато всеми этими либеральствующими Александрами Вторыми, Николаями Вторыми и Горбачёвыми-супружниками, сменившими кнут на пряник, людишки наши брезгуют, недовольно кривятся: «Разве ж то власть, ежели в морду не бьёт и в узилище не кидает? Тьфу на вас, правители-«слюнявчики»!..»

Вот так, мысленно критикуя свою слабохарактерность, и в то же время радуясь попаданию «в десятку» (он-таки самовар взял, не зря я время потратил!), волоку стонущего Никифорова в РОВД. По дороге заскочив к Нинке-самогонщице, где вежливо (женщин принципиально не бью без самой крайней надобности) изымаю краденный ширпотреб.

Вот так на голом месте раскрытие и сляпал! А будь на моём месте неопытный новичок, или просто бездарь, упустил бы он шанс отличиться, и завтра – тоже упустил бы, и – послезавтра. Пролетел месяц – нет раскрытий, «как же так?! Я старался!..», — но никому не нужны оправдания, всем нужен только результат!

ЛИЧНАЯ ВЫГОДА

Ещё одна тонкость: раз уж из большого числа преступлений надо выбирать лишь некоторые для ударного раскрытия, то – выбираю в первую очередь те, на которых могу ещё и заработать. Тогда и отчётность украшу трудовым героизмом, и в кармашек живая копеечка капнет.

Вот, скажем, сейчас в производстве у меня материалы на пять совершённых на моей «земле» краж. Одну из них раскрыл сразу же, по горячим следам (смотри выше историю с самоваром). Четыре оставшиеся требуют много времени и усердия, если распылиться на все – ни одной не раскроешь. Моих возможностей хватит на одну, максимум – на две кражи. Смотрю, где мне потенциально «светит»… Так, этот – обычный работяга, и свистнули у него мизер, фиг он в благодарность «отмаксает». С тем – та же история. Так… О, а этот в самый раз — замдиректора трикотажной фабрики! Залезли охальники ему на хату через форточку (думал, что раз на втором этаже живёт, то можно и окнами – настежь! Милый, да наши умельцы и на 22-м этаже достанут!), забрали аппаратуру, р ы ж ь ё маленько, ну и долларов «штуку» — вроде пустячок, но для прижимистого хозяйственника и такое – за обиду! И в то же время сумма не очень уж и большая, на такую не слетятся стервятниками мои — тоже желающие поживиться коллеги рангом повыше. По всем обычаям это – мой «законный» кусок. Договариваюсь с замдиректора о размерах его благодарности в случае успеха, и кидаюсь на поиски домушников. Ураганом налетаю на притоны, трясу скупщиков краденного, пробегаюсь по рынкам, толчусь с наркоманами. Я и так обязан это делать, но на всё, даже и обязательное, не хватит и 28 часов в сутки. Мне вообще сейчас следует совсем в другом месте находиться, отрабатывать один из вариантов по делу об убийстве гражданина Юрасева. Я и туда схожу, но – после, а пока – ловлю здесь удачу.

Могло бы и не повезти, между прочим, но – везёт: один нарик видел похожий «видак» у… Миг – и я уже по тому адресу. Стучу в дверь, мне открывают, бью с ходу в рыльник, рычу: «Где аппаратура?!» Человек мне знаком: гниль. И я ему знаком тоже, знает он: со мною крутить – без зубов останешься, а искусственные челюсти ставить – долго и дорого, поэтому полюбовно договариваемся…. Он сообщает адресок, где почти всё, кроме «видика», сейчас находится, в обмен на обещание его самого не трогать. Забираю «видак» и бегу на другой адрес, опять кого-то мордую, кому-то обещаю, с кем-то договариваюсь, кого-то тащу в кутузку… В итоге у меня — и раскрытая кража, и энная сумма деньжат от обрадованного трикотажника.

«ЛЕВЫЕ» КРАЖИ

Отдельный вопрос: серийные кражи. Дело в том, что поимка вора, совершившего, допустим, пять квартирных краж, засчитывается нам так же, как и поимка пяти воров, совершивших по одной краже каждый… Но ты ту пятёрочку ещё попробуй поймать, а этот, уже готовенький, пойман и сидит у нас в РОВД, ИВС или СИЗО. Пять краж – это месячный план оперуполномоченного! А если краж — 15, а то и 25? Это ж настоящий клад для грамотно работающих оперативников!

И начинается… С одного «серийника» кормятся, минимум, всем теротделом, честно договариваясь между собою, кому сколько краж достанется. То есть ясно, что учитывается и то, кто реально того вора вязал и разрабатывал. Но важно и другое: как у каждого из нас в текущем месяце обстоят дела с раскрытиями, кто свои уже наработал, а кому они позарез нужны, катастрофически не хватает. «Выручайте, братцы, а то майор изъел живьём, грозил на «неполное служебное» оформлять, если не исправлюсь!»

Мы – один коллектив, одна общая семья, кто-то кого-то лично может недолюбливать, и даже презирать, но если сегодня ты не выручишь коллегу, то завтра и он кинет тебе подлянку. Все мы под Богом и начальством ходим… Опера должны жить дружно; это не пожелание – это железная необходимость.

И вот один набрал свои раскрытия от «серийника», другой, третий… И всё своё он уже рассказал, закрепил на допросах у следака и подтвердил на обязательном воспроизведении. Казалось бы – можно и заканчивать. Но тут-то и начинается «химия»: если человек сознался в своих 15-ти кражах, то почему бы ему не взять на себя и десяток «левых»,совершённых кем-то другим, и «висяком» повисших на нашей отчётности? Он от этой процедуры ничего не теряет, преступления ведь по той же статье: 15 краж или 115 — на приговоре это никак не отразится. Приобрести же он может многое, как минимум – на допросах бить не будут – мало? Ну, вас ещё не допрашивали, а то б вы так не базарили… И потом, мы ж и вообще к нему – со всею душою! Чайку в камеру подкинем, курева, сахарку, с бабой свиданку в комнате опера организуем — это ж завсегда пожалуйста, мы ж не звери, особенно когда к нам – со всею душою… «Что, и ш и р н у т ь с я желаешь? А сколько «левых» краж на себя возьмёшь? Шесть? А на допросах у следака и на воспроизведении потом не засыпешься? Верим, верим… Колька, неси шприц!»

Хорошо раскрученного «серийника» в итоге хватает не только на весь уголовный розыск, но ещё и на долю оперов из СИЗО остаётся — у них ведь точно такой же план по ежемесячным раскрытиям. Звоним им и предупреждаем: едет перспективный человечек, у него и «правого», и «левого» на три месячных плана тамошних «кумовьев» хватит! И встречают его в СИЗО как родного: «В лучшую камеру его!», «Вали с нар, шаромыжник, здесь ч е л о в е к ляжет!», «Как это: «обед был невкусным…»?! Повара сюда!.. Ты что это сегодня в 45-ю камеру подавал на обед, Куприянов? Как это: «Что обычно…» Ты обычное в обычные камеры подавай, а 45-я чтоб всем довольна была, ты меня понял?! Не хватает ещё, чтобы из-за тебя, козлина, оперативная комбинация оказалась под угрозой срыва…»

Так и живём, так и работаем… Могли б и лучше, будь милиция побогаче, и не доставай до печёнок начальство. Кому-нибудь покажется, что оно и должно доставать, мол: хоть и по-глупому, но в нужную сторону толкают, а мы в итоге хоть и из-под палки, но – работаем же, даже справляемся. Всё в порядке, скажете? Нет, не всё!

Ведь служим мы не реальным интересам правосудия, а — Барину-ПОКАЗАТЕЛЮ, и к чему это может привести – покажу на примерчике.

Допустим, спешу я по делам по улице, и вдруг замечаю за кустиками пьяного хулигана, цепляющегося к торгующей семечками старушке. Замираю за кустом, размышляя, какой вариант действий правильней избрать. Немедленно задержать бузотёра – никакого резона; ведь он ничего серьёзного не натворил, обычное мелкое хулиганство, в план по раскрытиям никак не попадающее.

Стою, жду. Так… начал бить старушенцию кулаком да по платочку – уже лучше, ещё малость поднатужится – и на «злостное хулиганство» в аккурат себе «засветит»… Но – всё равно мало, подумаешь – задержал «злостняка»! Таких кругом – как грязи. А вот если он её побьёт ногами и отобьёт печёнку-селезёнку, то это уже будут «тяжкие телесные повреждения»; он их нанёс, а я его тотчас оперативно задержал. «Хороший опер всегда оказывается на месте преступления сразу же вслед за его совершением!», — любимая присказка начальника угрозыска. Майор будет доволен, благодарственно руки, возможно, и не пожмёт, не убийцу ты поймал всё-таки. Но посмотрит ласково и, возможно, подумает: «А не засиделся ли этот молодец в старлеях?» Тем временем пьянь совсем уж распоясалась, повалила бабуленьку на землю и топчет её по-звериному… И что за люди у нас, что за человеки — никто ведь на помощь старой женщине не приходит! Гм… Сейчас у нас в районе за квартал четыре убийства числится, два из которых раскрыто… Раскрываемость — 50%, для убийств – маловато. А вот если гад этот старушку сейчас завалит, и тут же будет мною обезврежен, то из пяти убийств раскрытыми окажется уж три — 60% раскрываемости! Неплохо, совсем неплохо… Минусы от ещё одной мокрухи на моей «территории» с лихвой перекрываются плюсами от ещё одного раскрытия особо тяжкого преступления!

…Теперь вопрос на засыпку: так скоро ли дождётся спасения эта избиваемая уродом пенсионерка, пока я, наблюдающий за происходящим опер, приду ей на помощь?

Скоро, очень скоро, практически мгновенно, если она – моя мать или бабушка, или хотя бы родная тётя…

А если нет?!

Владимир Куземко, специально для «УК»

P.S. Републикация материалов Владимира Куземко, возможна только с разрешения автора!

Читайте также: