Тюремная энциклопедия: уголовная империя. Часть 2

Время вносило свои коррективы, многие криминальные профессии исчезали, такие как голубятники (воры сушившегося белья), скамеечники (конокрады), витринщики (крадущие с витрин), поездушники (воры на экипажах). Возникали новые: наперсточники, рэкетиры, ликвидаторы, мошенники с финансовыми ресурсами, компьютерные «взломщики». Сегодняшний криминальный мир полностью преобразился.Угонщики и гопники

Начиная с 60-х годов, в СССР стали появляться стойкие преступные группы, похищающие автотранспорт с целью его дальнейшей перепродажи. Группа состояла из уголовников, каждый из которых имел свою специализацию. Данный воровской принцип не изменился и сегодня.

Кроме непосредственных похитителей автомобилей, в преступных группах имеются автослесари, изготовители фиктивных техпаспортов, сбытчики транспорта, перегонщики. Группы имеют постоянных клиентов, которые заказывают марку, цвет, а иногда и год выпуска автомобиля. Самым популярным объектом для угонщиков сегодня считаются «Жигули». Затем идут «Волги» и престижные иномарки. Наименьший процент угона среди «Запорожцев», «ЛУАЗов» и «Таврии». Раскрываемость угонов низкая, что говорит о высокой организации воровского процесса.

Угонщики высокого класса ведут базу данных, куда заносятся сведения об автомобиле и его владельце. Часто они пытаются заполучить уже готовую электронную базу, имеющуюся в облГАИ, и подсоединиться к каналам оперативного обмена информацией. Если эти задачи ими решаются, борьба с преступниками еще больше усложняется.

Но еще большую опасность для владельцев транспорта представляют гопники любители грабежа и разбоя. Такого разгула автомобильного гоп-стопа, как в 90-х годах, не припоминают даже ветераны-сыскари. Автогопники ведут настоящую охоту за частными автомобилями. Они высаживают, а то и убивают водителей, затем перегоняют машины в мастерские, которые нередко принадлежат угонщикам. Там автотранспорт проходит традиционную обработку: перекрашивается, переваривается, а иногда просто разбирается на запчасти. Параллельно фабрикуется под авто и новый техпаспорт.

Такой почерк работы не вписывается в обычные стереотипы воровского автобизнеса. Тем не менее, блатной мир не брезгует транспортным разбоем. Существует несколько приемов автомобильного гон-стопа.

Чаще всего преступники садятся в авто в роли пассажиров, выезжают за город и, угрожая оружием, высаживают водителя. Это самый безболезненный и безобидный для шофера разбой. Иногда они просят остановить машину в безлюдном месте («пиво давит, братуха»), оглушают ее владельца и кладут тело в придорожных кустах. Известны случаи, когда частника привязывали к дереву или усыпляли хлороформом. Убивают владельца машины в крайнем случае, например, при яростном сопротивлении.

Иногда гопников интересует сам груз, стоимость которого может в несколько раз превышать стоимость автомобиля. Под особым прицелом были и остаются челночники. Дорожный гоп-стоп не увядает. Автомобили, имеющие высокую цену и стойкий спрос, давно превратились в лакомый кусок для гoпникoв. Водитель сам возит с собой тысячи долларов. Стал расти спрос и на большегрузы. Водителю предлагают калым перевезти десяток холодильников в здешний поселок. А в дороге его постигает та же участь, что и его коллег на легковых авто.

Дорожные готики народ нетерпеливый. Они не любят неделями пасти автомобиль, заказанный покупателем, и повышать квалификацию угонщика: угон, как и квартирная кража, требует большего профессионализма, чем грабеж и разбой.

Мастера гоп-стопа, в том числе и автомобильного, наносят на плечо или предплечье комбинацию из латинской буквы «D», тигра, держащего в лапе череп, короны и карточной масти «пик». Среди перстневых татуировок гопника отличает «паук в паутине» (на спине паука крест). Особо злостные гопники метят перстень человеческим черепом.

Следует отметить, что блатные избегали насилия и предпочитали работать пальцами, а не кулаками. Гопники и бандиты в воровской среде презирались, а большинство опытных уголовников, особенно карманники и шулера, старались не иметь с ними общих дел. В зоне воровская власть считала своим долгом подчинить гопников и бандитов, но это удавалось далеко не всегда.

Кукольники, фармазоны, блинопеки и др.

Несмотря на то, что мошенники до недавнего времени представляли аристократию блатного мира, среди них существуют квалификации, от которых воровская элита держалась на расстоянии. Я говорю «до недавнего времени», потому что высший эшелон криминала сегодня представлен другими фигурами, речь о которых пойдет ниже.

Кукольники. Этот тип мошенников использует «куклу» пачку нарезанной бумаги, имитирующую деньги, или грубо подделанные банкноты. «Куклу» используют при купле-продаже товара, денежном обмене и размене. Чаще всего кукольники встречаются на рынках и возле пунктов обмена иностранной валюты (менялы).

При обмене валюты, как правило, применяют однодолларовую банкноту с дорисованными нолями (а могут и не утруждать себя художеством). Предлагая купить сто или больше долларов по выгодному курсу, кукольник отдает их владельцу рубли или гривны. Пока продавец пересчитывает сумму, в руках менялы оказывается купюра номиналом «One Dollar». Далее дело техники. Развязка бывает разная. Сумма в рублях может быть неполной, и жертва потребует вернуть ее деньги. Панический возврат может спровоцировать «милиционер в штатском», подошедший к участникам незаконного обмена.

Ломщики надувают при пересчете денег. Чем больше купюр в «стосе», тем легче ломщику работать. Пачка с деньгами ломается по-разному. Чаще всего нижняя часть пачки незаметно складывается вдвое и прячется в рукав или карман. Выявив «недостачу» мошенник возвращает деньги. В бытность «Березок» ломщики работали с чеками.

Существуют и вещевые «куклы», имитирующие полноценный товар. Их используют мелкие мошенники, которые наживаются на пенсионерах и инвалидах и к блатарям не принадлежат. Представляясь работниками райсобеса и различных фондов, они продают «куклу» вместо продуктов питания. Раньше вещевых кукольников называли басманщиками. Жуликов, которые занимаются сбором пожертвований, именуют сборщиками или подъездниками.

Особой популярностью в былые времена пользовались фармазонщики, которые проводили различные махинации с рондолем и стеклом, выдавая их за драгоценности, как правило, краденые. Бригады фармазонщиков промышляют и сегодня на вокзалах, рынках, в поездах. Блинопеки. Так называют фальшивомонетчиков. На блатном жаргоне «печь блины» означает «подделывать деньги». Тайные «монетные дворы» настолько законспирированы, что обнаружить их очень сложно. Часто фальшивомонетчикам приходилось вести монашеский образ жизни, скрываясь в подземных типографиях. В дореволюционной России подпольные станки по частям завозились в монастыри и там монтировались. Сами мошенники жили в монастырях под видом монахов.

Специальность блинопека в блатном мире особой популярностью не пользуется. Фальшивомонетчики держатся подальше от общества, в том числе и воровского. Этого требует сам промысел преступление ведь общегосударственного значения. За «монетными дворами» охотится не только милиция, но и спецслужбы, имеющие в уголовной среде своих агентов. Поэтому блинопеки отгораживаются от внешнего мира надежными посредниками, которые даже не подозревают о месте расположения «монетного двора».

Известны два способа подделки денег: частичная и полная. В первом случае подлинную купюру изменяют таким образом, чтобы казалось, что она имеет более высокое достоинство. Скажем, дорисовывают или наклеивают лишний ноль. При полной подделке блинопек стремится достичь максимального сходства с настоящей банкнотой. В этом случае используется типография, фотография, электрография, ксерография, ризография.

Советским блинопекам (их называют еще граверами) до международного класса далеко. Видимо, сказался ограниченный доступ к достижениям мировой полиграфии. Они обычно трудятся не над купюрами с изображением президентов и королев, а над дензнаками стран СНГ, применяя двусторонний офсетный способ печати, реже цветное ксерокопирование. Производители копировального оборудования в ксероксах повышенной сложности монтируют защитные фотоэлементы, реагирующие на доллары, франки, марки, фунты и прочую твердую валюту. А расходы на цветное копирование рублей, карбованцев, лат и т.п. не оправдали бы затею.

Особо бедствовали мошенники в 1991-1994 годах, когда инфляция сводила на нет все их завоевания. По оперативным данным МВД, наиболее крупные подпольные типографии фальшивомонетчиков располагаются на Кавказе и в Польше. На украинском карбованце и рубле специализировались чеченские, польские и белорусские блинопеки.

Воры и бандиты

С середины 80-х годов, когда кооперативы росли, как грибы, помимо государственного рэкета, контролировавшего доходы с помощью ОБХСС и фининспекции, появились боевики, выбивающие деньги на общак. Подобные криминальные группы существовали и ранее. Они в основном занимались цеховиками, владельцами подпольных производственных мощностей, выпускающих левую продукцию. Пик теневого цехового бизнеса пришелся на середину 70-х годов. Воровская братия быстро находила эти минизаводы и облагала их данью. Вся выгода рэкета заключалась в том, что потерпевший лишь за редким исключением заявлял в милицию. Так как процесс вымогательства носил хаотичный характер и нередко из-за воровского аппетита заканчивался кровью, осенью 1979 года в Кисловодске состоялась крупнейшая по масштабам сходка воров в законе и акул теневого бизнеса.

Именно в Кисловодске обоюдными усилиями установили единую таксу: десять процентов с прибыли подпольного цеха. В свою очередь, воровской мир предоставлял теневикам свои услуги. С возникновением частного капитала в поле зрения воров в законе очутились председатели кооперативов и директора малых предприятий, пытавшиеся поначалу платить лишь государственным чиновникам. Но очень скоро большинство из них заимели вторую бухгалтерию. Вскоре туда была включена и статья расходов на братву. Процесс слияния бизнеса с преступностью шел обычным порядком. Предприниматель и эмиссар законников быстро находили общий язык. Формула была проста: или ты платишь, или перестаешь заниматься бизнесом. Первые предпочитали первое.

Вскоре у воров возникли серьезные конкуренты бандиты.

Законников, пытавшихся сохранить монополию на рэкет, стал оттеснять от кормушки молодой клан рэкетиров, вышедших из спортзалов и колоний, где сидели за разбои. Бандитам было начихать на воровские законы и мораль, а также на порядок, царивший в рэкете. Они вторгались на чужую территорию, бомбили всех подряд и не останавливались перед убийством. Бандиты стремились работать не головой, а руками. Проблему решали тем, что устраняли ее причину, то есть человека. За стол переговоров они садились редко: зачем терять время, когда можно нанять киллера или самому взять автомат. Если раньше для рэкета искали нечистоплотную фирму, то теперь вычисляют лишь новое предприятие. Не успеет магазин, киоск или колбасный цех отметить месячник своего существования, как в дверях вырастают угрюмые «шкафы». После «Здрасьте» у них идет: «Кому платите?».

Волну отстрелов, которая пошла по России и Украине, приписывают именно бандитам. Многие из них преуспели настолько, что стали криминальными авторитетами, а некоторые даже «крестными отцами». Война между ворами и бандитами длилась недолго. Законники подвинулись. Им пришлось считаться с бандитами: автомат уравнял шансы.

Организованная преступность не терпит анархии. Как и всякая структура, она стремится к порядку и стабильности в своих рядах. Кровавые междоусобицы ей не выгодны экономически. Любая война это, прежде всего, расходы. Уголовный мир, имеющий своих людей во всех органах государственной власти, скрупулезно контролирует свой и чужой бизнес. До полного согласия между ворами и бандитами далеко. Законники считают бандитов дебилами и называют отмороженными. Новые воры уважают такой эффективный инструмент в своей работе, как физическую ликвидацию, но пользуются им осторожно. По воровскому закону насилие должно применяться лишь в крайнем случае когда задета честь вора или его жизни угрожает прямая опасность, а также в случае измены. Воры не любят оружия, бандиты окружают себя целым арсеналом, даже бронетехникой.

В случае неноняток вор в законе ищет не самих бандитов, а того, кто за ними стоит. Нередко за бандитом стоит такой же бандит. Структура рэкета везде одинаковая, но получатели разные. В Москве, скажем, доминируют воры в законе, в Санкт-Петербурге бандиты.

Еще труднее ворам и бандитам ужиться в зонах. Колоний и тюрем бандиты боятся, ибо там власть почти всегда воровская. Лидеру достаточно подозвать шестерку или быка и отдать приказ. После этого с боксером-рэкетиром может приключиться какая-то хворь. Мышечная масса и навыки рукопашного боя здесь ему не помощники: зона действует тихой сапой. Во сне спортсмены сваливаются с верхних нар и, почему-то, всегда на голову; или во время смены на них вдруг падает ведро с цементом. После этого бандит ведет себя правильно, если остается жив.

Но есть зоны, где бандиты создали свои группировки, призванные противостоять воровской власти. В основном, это колонии строгого режима. Если на особом режиме сидят рецидивисты, которые мощным здоровьем никогда не отличались, то на строгий попадают рэкетиры, гоп-стопники, разбойники и лица, осужденные за чистый бандитизм. Профессия вынуждает их быть богатыми, но здоровыми. Такие группировки добывают власть силой. Сегодня воровской авторитет держится на полувековых традициях, бандитский на животном страхе.

Бандитов в зоне называют бойцами и спортсменами. Особо крутые сразу попадают в отрицали, плюя на работу и режим, некоторые, желая досрочно освободиться, могут даже стать активистами, что, однако, не мешает им втихомолку поколачивать зэков. Бойцы занимают в отряде круговую оборону и даже выставляют ночной пост, чтобы воровские быки не перекололи их заточками.

Такая картина наблюдается в российских и украинских колониях. На Кавказе и в Средней Азии власть полностью принадлежит ворам.

В «бандитских» зонах воры на прямые стычки с бойцами не идут и вступают в холодную войну. Бандитов, которых воры считают дебилами, стали просто подставлять. Умный вор зашлет к отмороженному провокатора, который подкинет ему наркотики или порнооткрытки и тайком настучит администрации. Боец попадает в ШИЗО, и провокатор принимается за другого. На дебилов ищут компромат, пускают слух, что их пахан педераст, и прочее. Лагерный опыт почти всегда побеждает. Но именно «почти». Были случаи, когда бандиты подстерегали законника и насиловали, то есть опускали. После такой позорной процедуры вор терял всякое уважение даже среди шестерок.

Ликвидаторы

Есть человек — есть проблемы, нет человека — проблем нет. Сколько стоит ликвидировать человека, однозначно никто не ответит: прайс-листа нет. Среди бандитов бытует мнение, что подобных расценок вообще не существует: торгуйся и договоришься. Сумма зависит от статуса «объекта» и класса исполнения заказа. Почти всегда они взаимосвязаны. Профессия и должность будущей жертвы особой роли не играют. Для исполнителя важна степень ее защищенности, для заказчика сохранение инкогнито. Заказчик меньше опасается государственной Фемиды, чем расследования, которое будет проводить криминальный мир.

Последний ведет разбирательство по каждому факту преждевременной кончины уголовного авторитета, тем более вора в законе. Он сам кладет на весы все «за» и «против» и сам выносит свой приговор, по своим кодексам. Он тоже не терпит анархии.

Кстати, один из чинов ФСБ, давая интервью, однажды заметил, что самой высокой репутацией среди наемных убийц пользуются именно украинские и прибалтийские.

Вопреки сложившимся традициям киллеров арестовали. Под тяжестью предъявленных улик они рассказали о сумме «контракта» и даже о заказчике. Но тот лишь пожимал плечами и твердил, что это «чудовищная провокация».

Убрать обычного человека по бытовым мотивам (месть, виды на жилплощадь и прочее) пара пустяков. Здесь и впрямь расценок нет: при желании можно вложиться и в ящик водки. Если, конечно, заказчик настолько богат, чтобы оплачивать дешевые убийства.

Анализ отстрелов показывает, что у каждого ликвидатора есть свои методы «работы», но есть и некоторые правила, которые высококлассный киллер пытается выполнять всегда. Вот некоторые из них.

Стремятся убрать лишь «объект» и избегают побочных жертв. Свидетель устраняется в исключительном случае. Одно и то же оружие используется как можно реже. Пистолет, карабин или автомат оставляется на месте убийства, какими бы дорогими они ни были. Применяется, как правило, ворованный автотранспорт. После совершения убийства его бросают или сжигают где-нибудь за городом. Прежде чем сказать «да», ликвидатор наведет справки об «объекте»: он не возьмется за то, что может испортить.

Бизнесмен чаще всего боится обращаться за помощью к бандитам. Те могут запросто донести о его намерениях намеченной жертве и тут же слупить с нее деньги за убийство его самого. А могут просто взять гонорар якобы для киллера и сказать потом, что тот погиб или «засветился». Предпринимательская элита всеми этими поисковыми процедурами не занимается. Она может поручить подобное дело своему сотруднику, который имеет соответствующие связи. Скажем, начальнику охраны, которому обычно доверяют, как самому себе. (Ну, может, чуть поменьше). У того всегда есть что сказать, у кого спросить и что посоветовать. Некоторые уголовные авторитеты даже не прибегают к услугам киллера, а собственноручно ликвидируют конкурента.

Так кто же все-таки выбирает профессию киллера? Именно профессию, а не случайно подвернувшуюся работенку. Трудный вопрос. Монографий на эту тему нет. Разговорчивому носителю какой-либо конкретной информации об обычаях, связях, конспиративных квартирах, методах контактов и т.п. самому может угрожать преждевременная кончина. Специалист, который в силу своей работы раскрывает убийства с признаками заказного, рискнул условно разделить киллеров по классу и способу исполнения заказа.

Киллер, который чаще всего попадается или погибает, как правило, ранее судимый (драка, разбой, грабеж). Большими умственными способностями он не наделен. Психика травмирована то ли армией, то ли колонией. Пользуется оружием, купленным у проверенного продавца. Процессу убийства уделяет намного больше внимания, чем отходу. Самое любимое оружие автомат: особой меткости не нужно. Ликвидирует авторитетов средней защищенности и работает на заказчика, который о последствиях не беспокоится и сильно тратиться не желает.

Особо котируется ликвидатор, работающий под «несчастный случай» и пускающий следствие по ложному пути. Такой киллер сбивает жертву самосвалом (дорожное происшествие), поджигает дом (курение в постели), травит лекарством (передозировка), прибегает к старому доброму хипесу или инсценирует самоубийство иного рода. Ликвидаторы такого типа состояли на службе у воров в законе, исполняя блатные санкции. Третий тип настоящий мастер своего дела, самый высокооплачиваемый. Как правило, отличник боевой и спортивной подготовки, прошел школу в отрядах спецназначения МВД, ФСК, СБУ (а может, еще и КГБ). Ускоряет вхождение в профессию или становится толчком к ней служба в «горячих точках». Люди подобного рода к смерти привыкают довольно быстро и за счет государства обучаются искусству убивать.

Из этой категории киллерами становятся единицы, но эти единицы неуязвимы и наиболее высокооплачиваемы. Спецназ дает широкий профиль: ты и взрывник, и снайпер, и водолаз, и альпинист, и врач, и водитель, и даже летчик. Не они ищут работу, а она их. Перед убийством основное внимание уделяется последующему отходу. Само же убийство дело технически несложное. А со своей совестью можно договориться.

А. Кучинский

«Украинский ресурс по безопасности»

(Продолжение следует)

Читайте также: