Лечебница для маньяков

Здесь изолированы от общества, убийцы, насильники, людоеды. Они не отбывают наказание. Их здесь лечат.

Так уж повелось в психиатрии — самое кошмарное преступление может повлечь за собой не справедливое наказание, а лечение. Если будет доказано, что преступник страдает психическим заболеванием. То есть в момент совершения преступления, он не отдавал отчет в своих действиях.Психиатрическая больница интенсивного наблюдения расположена в поселке Актас близ Алматы. Учреждение сверхзакрытое, режим содержания очень жесткий, пациенты-преступники, бывает, оттуда на волю уже не возвращаются. Тем не менее, любой опытный уголовник, которому «светит» немалый срок, предпочел бы отправиться в Актас а не на зону.

Собеседник врач-психиатр, долгое время работавший в спецпсихушке. Он уже несколько лет на пенсии, но попросил не называть не только его имя и фамилию, но даже должность…

— Не будем спорить о том, справедливо ли возиться с нелюдем, замучившем нескольких детей и вдруг освобожденным от уголовной ответственности по причине психического нездоровья. Так что же такое психиатрическая спецлечебница? Слухов много страшных ходит…

— Это не более чем слухи, особенно сейчас. Вот в мое время применялись весьма жесткие методы лечения — электротоком, к примеру. Называется этот метод «электросудорожная терапия». К больному подводили электрический ток. Достаточно высокого напряжения.

— Сильно трясло?

— Сильно. Судороги, потеря сознания…Но этот метод, при всей не гуманности очень эффективен. А что прикажете делать с психически больным, когда никакие лекарства не помогают? Лечили раствором серы. Его вводили внутримышечно и организм реагировал резким повышением температуры. Высокая температура человека быстро изматывает и у больного просто нет сил буйствовать. Сейчас эти препараты уже не применяются.

— А зачем было так издеваться над людьми? Ведь буйствующего можно просто изолировать…

— В таком состоянии он опасен не только для окружающих, но и для себя. А держать в поле зрения всех пациентов 24 часа в сутки — никак не реально. Что-нибудь с собой сделать, всегда можно успеть. В этом случае вина ложится на врача — значит, неправильную методику лечения выбрал.

— Ну а в наше время видимо разработаны более щадящие препараты, раз негуманные методы лечения отменили?

— Эти более щадящие препараты были разработаны давно. Но применялись мало, потому что малоэффективны. Они всего лишь смягчают течение болезни. Что лечи, что не лечи! Ведь организм и без помощи каких-либо препаратов через какое-то время сам купирует приступ. В любом случае лечение психических заболеваний весьма вредно для организма. Здесь из двух зол приходится выбирать меньшее.

— Обычный заключенный может пожаловаться на ущемление своих прав — избиения, к примеру, и добиться справедливости. А кто поверит психу, да еще и преступнику? Правда ли что в Актасе с больными можно делать что угодно?

— Раньше бывало всякое. Пациенты получали порой не только дубинкой по ребрам. Охрана развлекалась…

— Врачи об этом знали?

— Конечно. Но при Советском Союзе и врачи были ментами. А раз я офицер, то подчиняюсь начальству, приказу. Погоны для чего одевают? Если бы я был независимым, то хай бы поднял. А так я что-то скажу — и вылечу с работы. Сейчас в Актасе преступников лечат гражданские специалисты, а полицейские только охраняют. И это правильно.

— Итак, преступник переступил порог этой лечебницы-зоны. Что дальше?

— Дальше начинается лечение как и в обычной психиатрической больнице. То есть процедуры, прием лекарств и неусыпное наблюдение персонала. Передвижение пациентов строго ограничено — только свое отделение, дверей в палатах нет, прогулки на свежем воздухе — только во внутреннем дворике и не для всех. Пионерский лагерь, по сравнению с зоной — читай, ешь, да спи. В бассейне купайся, игры настольные есть, телевизор.

— И так годами…

— Да. Но так же проходит лечение и в обычной психиатрической больнице! Иного просто не придумано. В свиданиях пациенты не ограничиваются, переписка — хоть письма и подвергаются цензуре — без ограничений.

— А спиртное?

— Ну, если добрая душа какая-нибудь сумеет пронести. Поймали как-то в мою бытность сестру-хозяйку. Две бутылки коньяка у нее между грудей помещались…

— Побеги были?

— Были. Попыток было еще больше. Но бежать из этой лечебницы практически невозможно. Нападения на врачей, с тяжкими для врачей последствиями — тоже не исключение в этой больнице.

— Ну а взаимоотношения между пациентами? Там ведь маньяк на маньяке…

— Отношения ровные. Там все равны, кто бы чего не совершил. Тюремный дух чувствуется очень сильно. И дело даже не в охране и режиме — примерно 70 процентов пациентов — судимые. Среди больных есть свои авторитеты, есть и опущенные, к которым отношение такое же, как на зоне — едят, они, к примеру, отдельно. «Прелесть» спецбольницы очень хорошо понимают выздоравливающие. Лекарствами их не пичкают, ибо зачем препараты зря переводить, и они живут в свое удовольствие на больничном режиме. Там ведь ты не преступник, прежде всего, а больной! Через несколько лет можно выйти на свободу с индульгенцией на все времена — любое преступление совершай, зона тебе уже не грозит. Ну а жить в свое удовольствие можно и в закрытой психушке — если есть деньги, тебе достанут все что пожелаешь. Поэтому попасть в Актас мечтают многие, совершившие тяжкие преступления. Они могут и на зоне жить комфортно, но досрочно освободиться за тройное убийство, к примеру, тяжеловато. А ведь надо еще имидж крутого поддерживать. Что касается психушки, то там все решают — по крайней мере в мое время так было — очень большие деньги. Существовала твердая такса за каждый год, проведенный не в больничной палате, а на свободе. Подтверждения этой информации, вы, естественно, никогда не найдете. И я больше не хочу говорить об этом — слишком опасно.

— Хорошо. Ну а сама атмосфера дурдома не смущает добровольно в Актас стремящихся? Когда вокруг тебя самые настоящие буйные психбольные?

— Психа поставить на место очень просто — дал по шее — и он прекрасно все поймет и никогда близко к тебе не подойдет. Любой сидящий в Актасе с легкостью найдет круг общения.

— А какое отношение среди больных к знаменитому Жумагалиеву? Он не попал за свои злодеяния в категорию опущенных?

— Жумагалиев сам на контакт особо не идет, и его никто не трогает. Опасаются. Того и гляди, тебя сьест…

— И последний вопрос. В советское время в психбольницы закрывали диссидентов…

— Я все ждал, когда вы об этом спросите. Были у нас такие. Попал к нам однажды китаец. Он 18 лет отсидел в китайских лагерях и из этого срока год в наручниках провисел. Прибежал в Союз, его приняли с распростертыми обьятиями, он пожил-пожил — «О-о, да у вас еще хуже…» И обратно через границу. Поймали. Переселили в глубь страны. Китаец опять в бега — на этот раз в Турцию. И так он бегал три раза. В конце концов, ему написали соответствующий диагноз — и в наше учреждение. Был еще революционер — он вынашивал планы по свержению советского правительства и умудрился забыть в трамвае портфель со списками членов его организации. А в советское время — если призываешь к свержению существующего строя — значит, стопроцентный псих…

Вадим БЕРЕГОВОЙ

Читайте также: