Какие теории заговора сейчас опасны

Какие теории заговора сейчас опасны

Во время пандемии коронавируса стремительно распространяются разного рода теории заговора. Немецкий профессор Михаэль Буттер объяснил изданию  DW, почему они так популярны, и какие из них опасны.

О том, когда и почему теории заговора становятся опасными для общества, кто влияет на их распространение, и спровоцировала ли пандемия коронавируса их новую волну, в интервью DW рассказал Михаэль Буттер (Michael Butter), профессор истории литературы и искусства в Университете Тюбингена. Буттер — один из ведущих немецких экспертов в области исследования теорий заговора, координатор проекта Comparative Analysis of Conspiracy Theories, в котором участвуют 160 ученых из 40 стран.

DW: Во время кризиса, вызванного пандемией коронавируса, стремительно распространяются разные теории заговора. Но сам по себе этот феномен не является новым. Как давно люди верят в теории заговора?

Михаэль Буттер: Я не верю в то, что из-за пандемии коронавируса стало больше теорий заговора, на них просто стали обращать больше внимания, чаще воспринимать их всерьез. В принципе, теории заговора, связанные с коронавирусом, не являются чем-то новым. Они — лишь последняя глава, самый новый элемент давно существующего нарратива. Они так быстро распространяются потому, что базируются на уже существующих мифах.

Michael Butter - Professor für amerikanische Literatur und Kulturgeschichte an der Universität Tübingen

Михаэль Буттер

Вопрос, как давно люди верят в теории заговора, еще окончательно не изучен и зависит от того, как дефинировать такое явление как теории заговора. Раньше все исходили из того, что они существовали всегда и в каждой культуре. Но со временем большинство исследователей пришли к выводу, что теории заговора — продукт ранних лет Нового времени в европейской истории. Тогда они впервые появились в том виде, в каком мы сталкиваемся с ними сейчас.

Конечно, им предшествовали различные теории заговора из Древней Греции и Древнего Рима, но затем они надолго исчезли. И появились вновь во время религиозных войн (в 17-м веке в Европе между католиками и протестантами. — Ред.).

— И в чем же причины?

— Так произошло потому, что тогда впервые появились предпосылки, которые необходимы для появления подобных теорий: читающее общество, в котором могут анонимно циркулировать тексты, а также книгопечатание. Но, прежде всего, необходимо какое-то представление об истории и влияние людей на историю, а также определенное восприятие прошлого, настоящего и будущего.

— В каких кругах особенно популярны теории заговора?

— Долгое время — с античных времен до середины 20-го века — теории заговора были связаны исключительно с мейнстримом. 17-й и 18-й века в этом смысле довольно хорошо изучены. Механическое объяснение причины и следствия приводило к возникновению теорий заговора.

Люди исходили из того, что за каждым действием кроется тот или иной умысел,  и они не могли себе представить, что могут происходить случайные вещи, без всякого умысла. Если говорить об античных временах, то тогда теории заговора звучали в речах известных политиков. И поэтому мы можем доказать их существование. Они наверняка были распространены и среди простых людей, фигурировали в их повседневных разговорах, но доказать это мы не можем, у нас нет свидетелей.

Карикатура Сергея Елкина на тему теорий заговора во время пандемии коронавируса

Карикатура Сергея Елкина на тему теорий заговора во время пандемии коронавируса

— Интернет ускорил распространение теорий заговора. Сейчас больше людей верят в них, чем раньше?

— Согласно недавним опросам, в США каждый второй верит хотя бы в одну теорию заговора. Если сравнить результаты различных социологических опросов в Германии, то я бы сказал, что четверть, а то и треть немцев восприимчивы к теориям заговора и склонны в них верить.

Раньше это наверняка выглядело иначе. Если бы у нас были результаты опросов, проведенных 150-200 лет назад в Германии, Великобритании или США, то результат был бы более 90 процентов, потому что в то время это было нормально. Лишь после Второй мировой войны процесс стигматизации путем теорий заговора больше не охватывает сердцевину общества, а сместился на самый край. В Восточной Европе и в арабских странах в массовом сознании людей этого не произошло. Там по-прежнему широко распространены теории заговора.

— Насколько отличаются теории заговора, существовавшие в прошлом, от нынешних?

— У них много общего, прежде всего, то, каким образом их аргументируют. Сначала за чем-то наблюдают, потом выясняют, кому это было бы выгодно, выявляют виновного, потом выстраивают логическую цепочку последствий. Отличается лишь масштаб распространения таких теорий. Сегодня он глобален.

— Сецчас мы наблюдаем политическую инструментализацию теорий заговора: в Венгрии, например, против миллиардера Джорджа Сороса. Или в США, где президент Трамп очень любит подобные теории. Как вы можете это объяснить?

— Раньше это было выражено еще сильнее, чем сейчас, поскольку считалось чем-то элитным. В том смысле, что долгое время теории заговора рассматривались власть имущими как нечто нормальное и были обращены против аутсайдеров и слабых, в то время как сейчас все наоборот — теории заговора направлены против элит.

Но есть существенная разница: тогда теориям заговора действительно верили. Сегодня же сложно сказать, верят политики в них или нет. Те, кто распространяют теории заговора, считают, что таким образом делают что-то хорошее для мира, открывая людям правду. Но есть и те, кто просто цинично распространяет их, чтобы заработать деньги или из каких-то политических соображений.

— В средние века теории заговора приводили к насилию, жертвами которого, прежде всего, становились евреи. В протестах (против карантинных мер, объявленных в связи с пандемией коронавируса. — Ред.), проходивших в Германии на днях, были нападения на журналистов. Правые экстремисты часто используют теории заговора в своих целях. Насколько опасны те, кто распространяет такие теории?

— Здесь нельзя обобщать. Есть абсолютно чудовищные теории заговора, например, касающиеся полетов на Луну или терактов 11 сентября 2001 года в США. Но подобные теории действительно могут стать мотором для политической радикализации, спровоцировать готовность к насилию и привести к фактическому насилию. В истории есть такие примеры. Недавно мы наблюдали их в Галле и Крайстчёрче.

Люди ощущают себя призванными вмешаться в конфликт, который, как им кажется, они обнаружили. Но это очень сложно — установить, когда слова превращаются в действия. Ученые еще не нашли определенные критерии этого и, вероятно, не найдут. Опасными являются и теории заговора, касающиеся медицины, как мы наблюдаем в случае с коронавирусом, поскольку люди, которые в них верят, считают, что не могут защитить себя и других.

Автор: Феликс Шлагвайн, Наталья Позднякова; Deutsche Welle 

Читайте также: