Скандал в бердянской колонии № 77: пытки или не пытки?

Скандал в бердянской колонии №77: пытки или не пытки?

Удары, избиение палками, применение игл и плоскогубцев, изнасилования. Все это происходит в Бердянской исправительной колонии. Заключенные впервые подробно рассказали о насилии со стороны как самих работников колонии, так и их помощников среди осужденных.

Родители заключенных, в свою очередь, перечисляют средства на карточки неизвестным людям, лишь бы против их родных не усиливались репрессии, отмечают журналисты Слідство.Інфо.

— Алло, мам, слушай меня внимательно. Не кипишуй, так сделаешь мне хуже. Мне надо за 5-6 дней, чтобы мне сбросили 15 000 гривен, чтобы я здесь жил нормально и у меня была нормальная работа. Если не сбросишь … Просто будет плохо. Мне срочно надо. Просто послушай меня.

18-летний Денис Кметь позвонил матери Ольге из Бердянской исправительной колонии 14 января. Исправительная колония №77 — минимального уровня безопасности с общими условиями содержания. Здесь отбывают наказание впервые осужденные мужчины, за преступления небольшой и средней тяжести. По словам Ольги, Денис связывался с ней только, чтобы попросить деньги, о себе ничего не рассказывал. Сына она увидела во время судебного заседания — по видеоконференции.

«Он очень плохо разговаривал. Сидел сбоку, его было очень плохо видно и только слезы. Наверное, рядом сидел представитель администрации колонии. Он говорить почти не мог, рта открыть не мог. Было видно, что его били и словно крем на лицо нанесли. Тогда я начала бить тревогу», — вспоминает Ольга.

Женщина обратилась к правозащитникам за помощью. 9 февраля 2019 года помощник нардепа вместе с несколькими активистами приехали в колонию с проверкой без предупреждения.

Уже в начале визита в карантинном отделении, где заключенные остаются две недели после прибытия, комиссия заметила заключенных с синяками. Откуда получили повреждения, узники не отвечали. Мужчины преимущественно молча сидели в комнате, один из них читал вслух правила распорядка. На вопрос о жизни в колонии не реагировали, даже не поднимали головы. Правозащитники решили осмотреть всех новоприбывших без присутствия администрации, только с фельдшером колонии.

— Ты говоришь, что упал. Когда упал?

— Я не помню точно.

— Болит? Может, таблетку?

— Я не говорил, что я упал.

— А что?

— О дверь, я говорил, ударился.

Заключенный с синяком на плече сказал, что ударился в столовой, второй, с опухшей пяткой, — что «шел, шнуровка была развязана», заключенный с синяком под коленом — что упал.

«15 человек — кто-то ударился, в столовой не разминулись»,- пояснил повреждения осужденных старший дневальный, Валерий Самило. Он — осужденный, который работает в колонии, — выглядел значительно лучше, чем остальные: на нем была новая форма и чистая обувь.

Валерий Самило — осужденный, который работает в колонии. Фото — Слідство.Інфо

Дежурный помощник начальника колонии, майор Горбулин сказал, что травм заключенных не видел: «Они не обращались. Если бы обратились, увидели б».

Несмотря на то, что комиссия работала на территории заведения два дня подряд, Дениса Кметя среди осужденных они так и не увидели.

Помощники с «бандитками»

По словам Дениса Кметя, утром 9 февраля работники Бердянской колонии без объяснения причин отвели его в «подвал» — помещение дисциплинарного изолятора, где продержали до вечера, пока длилась проверка колонии. На следующий день его этапировали в СИЗО Днепра — на суд. Там парня и нашли правозащитники.

Денис рассказал, что со дня приезда в Бердянскую колонию он, как и другие осужденные, страдал от пыток и бесчеловечного обращения. Заключенные говорят, что помощники администрации из других осужденных и работники колонии заставляли их звонить родителям и просить перевести деньги на карточки неизвестных людей. За это обещали прекратить издеваться над ними, «улучшить условия» и обеспечить «лучшую работу». Все это происходило якобы с ведома администрации.

На видеозаписи интервью с Денисом видно, что у него нет одного зуба, опухшие пальцы рук, гнойная рана на запястье. Вместе с Денисом в Днепр вывезли Сергея Подложнюка.

Мужчины рассказали, что впервые их избили в день прибытия в колонию: Сергея Подложнюка 3 января 2019 года, а Дениса Кметя — 9 января 2019 года.

— Залетают в “воронок” (автомобиль для конвоирования — ред.), начинают материться, выбрасывают за шиворот  на снег и начинают бить. Избили, разбили нос. Делали обыск, раздели и заставили 20 кругов голым без трусов по снегу пробежать, 500 раз присесть … Разбудили в 5:30. Начали поочередно бить прямо там, где мы спали. Ели кипяток — дают минуту, чтобы поесть. Не успеваешь, возвращаешься на отделение, тебе за это 30 раз по пяткам дают железной трубой. Затем уборка. Если не в быстром темпе убираешь — изобьют. Помощники администрации бьют,- рассказал Кметь.

Скриншот с видео ОО «Майдан — общественный контроль»

Сергей Подложнюк показывает свои руки. Рассказывает, что когда били палками, закрывал голову.  «Иглы мне в ногти втыкали», — говорит он. И вспоминает:  начинают мягко — шлепками. Говорить между собой нельзя, только с дневальным и «козлом» («козел» — осужденный, который сотрудничает с администрацией колонии, — ред.), и не о жизни. Надо спрашивать, можно ли протереть, выйти в туалет. За нарушение — «губошлепка» — такая дощечка — шлеп по губам. Ну, а потом уже дальше по пяткам отрезком пластиковой трубы. Зажимали кончик пальца плоскогубцами. Раздеваешься, снимаешь трусы — и палкой.

По словам осужденных, в колонии не позволяли поднимать голову, весь день они натирали пол или стояли — сидеть также запрещали. Оперативные работники колонии «опускали» осужденных за то, что они в знак протеста против насилия резали вены, жаловались или просто недостаточно хорошо выполняли работу: «Они кормят недоеденной кашей со стола опущенных, могут головой в унитаз опустить, могут написять».

— Вызывает к себе Самило в каптерку. Засовывает руку за шкаф и достает биту алюминиевую, на ней еще наклейка «Бандитка». И начинает бить. В участке карантина вставляли иголки под ногти, плоскогубцами зажимали пальцы. А на отряде принимали иголку, втыкали в песок и пихали сюда, — показал Денис гнойную рану на кисти, — Били в оперчасти. Говорили, если будем что-то говорить, то еще хуже будет. «У нас ребята по 6 раз под себя ходили», «напишем сердечная недостаточность» — выламывают руки и начинают бить битами и берцами.

— Там не только бьют. Там — убивают, — заканчивает рассказ осужденный на год лишения свободы Сергей Подложнюк. — Если вернусь туда, меня убьют. Я готов пострадать ради того, чтобы весь это беспредел закончился.

Позже их слова подтвердили несколько сотрудников колонии. Они рассказали, что только в феврале этого года умерло двое осужденных, заключенные часто калечат себя, но им не могут помочь из-за отсутствия лекарств. Также они рассказали, что им известно об изнасиловании участника АТО, у которого теперь  психическое расстройство.

— У нас умирают люди. Мы неоднократно об этом говорили, но администрация закрывает нам рот.

Когда играет музыка

«Если вы слышите, что из колонии играет бравая музыка, знайте, что пришел этап и их бьют», — сказал один из сотрудников колонии, имя которого Слідство.Інфо не называет ради его безопасности.

Такую музыку 27 февраля 2015 года слышали родные осужденного Николая Молокова, которые, узнав, что его этапируют в Бердянскую колонию, поехали за ним.

Молоков рассказывает, что в тот день 13 заключенных порезали себе вены в автозаке — якобы во избежание традиционного избиения новоприбывших. Всех осужденных после этого выбросили из машины, на самого Николая надели наручники и завели в цеховое помещение, где избили: «Били так, что я терял сознание … Бросали лицом на матрас, пропитанный водой, заламывали руки, все кости трещали. Захлебываешься водой, теряешь сознание … Водой сверху поливают. Душили, палками били. Им, если честно, все равно. Я такого даже по телевизору не видел, чтобы так били. Дальше меня спрятали в карцер, а остальных отвели на карантин».

Друг Николая Дмитрий в то время вместе с его родственниками находился у ворот колонии: «Это был просто ужас. Крики, удары, слезы Колиной мамы, я не знаю, как это передать словами. Забор высокий, мы подбегали и в ворота били ногами, пытались как-то дать понять, чтобы они увидели, что люди стоят у забора. Полиция приехала и уехала».

На следующий день местная полиция начала расследовать буйство, сопротивление и попытки завладеть спецсредствами тюремщиков, которые якобы совершил Николай Молоков и еще 12 новоприбывших. Уголовное производство открыли по статье 392 — «Действия, дезорганизующие работу учреждений исполнения наказаний».

Через шесть дней в колонию приехали правозащитники Харьковской правозащитной группы и сфотографировали избитого Молокова.

Вымогательством денег

Как рассказывают заключенные, в основном силу к ним применяли старший дневальный участка карантина Валерий Самило, пятеро заключенных-дневальных, и трое сотрудников колонии — Василий Глушич, Александр Попов и Андрей Белов. Родные осужденных говорили, что звонили и требовали деньг, в частности, с номеров этих людей.

Юрий Беляк прибыл в колонию 29 декабря 2018 года. По словам его матери Татьяны, впервые сына она услышала 3 января. Юрий «не своим голосом» просил переслать на номер карты, который он прислал в сообщении, 12 000 гривен. Татьяна сделала это через два дня: «Из разговора я поняла, что сын сам не свой, что он очень болен или избит». Татьяна рассказывает, что 16 января перевела на банковскую карточку еще 5000 гривен.

Мать Сергея Подложнюка Людмила рассказала, что от сына долго не было никаких известий. После его конвоирования в Бердянскую колонию, ее проинформировали об этом в сообщении и прислали список разрешенных для посылок вещей. Сын позвонил примерно 19 января. «Сразу попросил мазь от гнойных ран, «Спасатель», бинт, вату, даже есть не просил. «Мама, можешь собрать деньги и отправить 5000?» Мы с ним и не разговаривали. Я его спрашивала, как он, но он ничего не отвечал. Номер карточки прислали мне СМС-кой», — вспоминает Людмила.

Мать осужденного Артура Монолатия Наталья Цикаланова рассказала, что сыну предлагали, мол, если хочешь хорошо жить, говори с мамой, чтобы она нашла карточку, на которую переводить деньги. А каждый платеж, час и минуты он должен был записывать. «Но я отказалась от этого … — сказала женщина. — Это делают в основном родные старших «козлов», которые принудительно также издеваются над обычными зэками … Мать, сестра, брат, отец этих «козлов», которые получают деньги на карточку, снимают их, сворачивают в трубочку, потом берется бутылка из-под порошка, составляют все туда снова отправляют в колонию. Оттуда деньги идут прямо начальнику в руки».

По словам Натальи, весной 2018 года ей позвонили неизвестные и потребовали перевести на счет деньги. Она испугалась за сына и согласилась. Еженедельно у Натальи требовали от пяти до 100 000 гривен, а также кольца и одежду. На карточки неизвестных Наталья сделала несколько переводов, в общем, по ее словам, более 300 000 гривен. Также женщина прислала неизвестным людям посылки и технику, в частности, мобильный телефон.

Ольга — мать молодого 18-летнего осужденного Дениса Кметя, рассказала, что сначала сын попросил передать ей, что она должна найти 120 000 гривен. В следующий раз, уже лично, за то, «чтобы я здесь жил нормально и у меня была нормальная работа», сын просил 15 000. Когда мать сказала, что не найдет таких денег, Денис уменьшил сумму до 10-ти. Однако в конце Ольга перевела на карточку 3000 гривен.

Расследование

Родители осужденных через общественные организации «Альянс Української єдності» и «Майдан-Громадський контроль» обратились в Государственное бюро расследований, изложив все известные им факты, банковские чеки и номера карточных счетов, на которые перечисляли деньги, номера телефонов, с которых им звонили, и аудиозаписи разговоров. 26 февраля 2019 года следователи ГБР начали досудебное расследование по четырем статьям Уголовного кодекса.

В Администрации Государственной уголовно-исполнительной службы сообщили, что не имеют подтверждения информации о пытках в колонии.

Экс-глава пенитенциарной службы Сергей Старенький события вокруг колонии назвал «информационным шумом», а пострадавших — «бывшими осужденными отрицательной направленности и известными в колонии провокаторами». По его словам, Бердянская колония — «красная», то есть на процессы в ней влияет администрация:

«Ее пытались расшатывать блатные в конце 2014-го, в 2016-м, и вот начали и сейчас. Инициатором «перекрашивания» колонии в черный цвет является никто иной как старый добрый «вор в законе» Лера Сумской. Он выделил из общака около 20 000 «не-гривень», чтобы расшатать колонию — на подкуп журналистов, на создание информационного фона в интернете. Цель — сменить руководство колонии, и назначить лояльное к криминалу».

Прокурор Бердянска Александр Маленко рассказал местному изданию, что во время проверки информация о насилии в колонии не подтвердилась: «Ни одного мы не услышали осужденного по поводу применения каких-либо недозволенных методов на территории колонии».

Слідство.Інфо обратилось к начальнику колонии Максиму Чукину с запросом и попросило прокомментировать, известно ли ему о насилии над осужденными и вымогательстве у них денег. В ответ администрация сообщила, что «не владеет запрашиваемой информацией», а сбор информации о жалобах осужденных или их родных «требует специальных действий», поэтому в удовлетворении запроса отказали.

15 марта Максим Чукин на «дне открытых дверей» в колонии сказал: «Коллектив тоже эту тему очень больно переживает. Сотрудники на нервном срыве, потому что все, что выливается сейчас в СМИ псевдо-правозащитниками, не соответствует действительности. У меня, у каждого из моих заместителей, так же есть семьи, дети, и так на всю страну кричать, что мы так называемые палачи, бьем, унижаем — это затрагивает наше самолюбие как сотрудников уголовно-исполнительной системы и просто как мужчин, родителей».

Автор:  Маргарита Тулуп;  Слідство.Інфо

Читайте также: