Во главе ВОСР. Рассказ Владимира Куземко

Этот материал писался на заре перестройки, когда с «ленинской» Коммунистической Партией Советского Союза в принципе всё уж было ясно, а вот насчёт самого Ленина оставались некоторые иллюзии… Памятник этим иллюзиям — перед вами.

 …Ивану Ивановичу поручили возглавить ВОСР — Великую Октябрьскую социалистическую революцию. Что ж, руководить ему – дело привычное.

Он плотно позавтракал, оделся, постоял у зеркала, примеривая выражение лица позначительнее, потом отправился в Смольный.

У входа веснушчатый красноармеец с винтовкой проверял пропуска.

Предъявив свой мандат, Иван Иванович мимоходом поинтересовался:

— Слушайте, товарищ, где у вас тут спецбуфет для номенклатуры?

— Ась?!. — от изумления красноармеец даже винтовку выронил.

Иван Иванович, не дождавшись ответа, пожал плечами, и проследовал вовнутрь.

Нашёл комнату приличнее, занял под кабинет.

Собрал Секретариат.

— Товарищи, на повестке дня ряд очень важных вопросов! — заняв председательское место, торжественно объявил Иван Иванович. — Первым делом обсудим вопрос касательно ВОСР… Вношу предложение объявить Великую Октябрьскую революцию — открытой!

— Ура!.. Слава!.. Да здравствует ВОСР с Иваном Ивановичем во главе! — повскакав со своих мест, тут же закричали новоизбранные Секретари, дружно зааплодиров.

Иван Иванович сдержанно улыбнулся.

— Будем считать эти аплодисменты единодушным одобрением моего предложения. Перехожу ко второму вопросу… Совершенно случайно узнал, что в Смольном нет спецбуфета!.. Товарищи, разве это – нормально? У нас, номенклатурных работников ВОСР, ненормированный рабочий день, мы всецело погружены в руководяще-революционную деятельность, а что ж нам предлагают?.. Стоять в одной очереди за колбасой вместе со всеми?!. Как-то нехорошо… Не по-революционному!.. Партия не поймёт, если своё драгоценное время руководящие кадры будут тратить на пустяки… И народ не одобрит!.. Народ нас любит, товарищи, и просто не позволит нам питаться по тем же нормам, что и беспартийная масса!..

Аплодисменты на этот раз были короче, но искреннее. Единогласно сошлись на том, что участвовать в революции можно и на голодный желудок, а вот руководить ею без спецбуфета – ну просто никак, и, идя навстречу пожеланиям трудящихся, проголосовали за спецбуфет.

После этого с докладом о задачах текущего момента выступил секретарь по организационно-партийной работе Сергей Юрьевич.

— Собственно, главная задача сегодня одна: сделать окончательные оргвыводы в отношении Временного правительства! — доложил он. — А то эти сволочи засели в Зимнем, ведут оттуда активную антипартийную пропаганду, и, по слухам, даже грозятся двинуть на нас вооружённых хулиганов из числа казаков и юнкеров…

Иван Иванович сердито шевельнул бровями. Секретари сразу загалдели:

— Возмутительно!.. Какая наглость!.. Долой Временное правительство!.. Долой хулигана Керенского!.. Из партии исключить!.. Лишить советского гражданства и выслать за границу!..

— Как мы можем исключить Керенского из нашей партии, если он в ней никогда не состоял? — слегка удивился Сергей Юрьевич. — И советского гражданства отродясь не имел…

Секретари призадумались.

Секретарь по обороне Семен Игоревич озарился:

— А давайте примем резолюцию о свержении Временного правительства!.. И предупредим, что если они этой резолюции не подчинятся, то вся ответственность ляжет на них!..

Тут же, проголосовав, приняли грозную резолюцию.

Секретарь по кадрам Дмитрий Антонович с улыбкой напомнил:

— Кстати, недавно некий Ульянов прислал в Секретариат любопытное письмо… Предлагает целый план по свержению Керенского!..

— Ульянов?.. Что-то знакомое… Где-то я уже слышал эту фамилию! — наморщил лоб Иван Иванович.

— Литератор, из дворян… Внештатно сотрудничает в наших газетах! — заглянув в лежащие перед ним бумажки, дал короткую справку Дмитрий Антонович. — Так вот, он предлагает не более и ни менее, как… вооружённое восстание!.. Создать штаб восстания, Военно-революционный комитет, взбунтовать агитацией Петроградский гарнизон, сформировать из рабочих Красную гвардию, стянуть все силы к центру города, окружив его, захватить все ключевые пункты — почту, телеграф, банки, мосты… А затем — штурмом овладеть Зимним!..

— Авантюризм, бонапартизм, подрыв партийной дисциплины! — сердито нахмурил брови Иван Иванович. — Ему чем поручено заниматься — в газетки пописывать?.. Вот пусть и пописывает!.. Какой-то внештатник указывает ответработникам, что и как им следует предпринимать!..

— Безобразие…- поддержал Сергей Юрьевич. — Оружие рабочим выдать, видите ли!.. Так они ж тогда захватят винные склады, и в два счёта перепьются!.. Нет уж… ВОСР следует предпринимать организованно, в строгих рамках партийного Устава… Самое главное — не допускать анархии и самотёка!..

— Верно! — одобрил Иван Иванович. — Революция – это святое, но и нарушать общественный порядок мы никому не позволим…

— Очень мудро! — восхитился секретарь по идеологии Федор Тимофеевич. — Ваши бесценные указания, дорогой и любимый Иван Иванович, значительно обогащают сокровищницу идей марксизма-ленинизма!.. Товарищи, предлагаю проголосовать за выдвижение Ивана Ивановича в классики научного коммунизма, и издание однотомника его избранных указаний о ВОСР!..

— Где это видано, чтобы труды классика выходили однотомником?.. — немножко удивился Иван Иванович.

Проголосовали за 12-томник.

— Что ответить Ульянову? — поинтересовался Дмитрий Антонович.

Иван Иванович властно воздел к потолку указующий перст:

— Поблагодарите за внимание, обещайте учесть большинство его замечаний, отправьте ответ за подписью вашего третьего зама… Проверьте, уплатил ли Ульянов партийные взносы за текущий месяц, если нет – наложите взыскание… В последующем все его писульки сразу отправляйте для реагирования в райисполком по месту жительства!..

Секретари одобрительно загудели.

Затем выступил Фёдор Тимофеевич, поднявший важный вопрос о политическом, трудовом, нравственном и интернациональном воспитании участвующих в ВОСР масс.

Оказалось, что, наряду со значительными успехами, в этом деле имеются и отдельные недостатки… В частности, главные лозунги ВОСР («Вся власть — Советам!», «Мир народам!», «Заводы и фабрики — рабочим!», «Земля — крестьянам!») — хоть и верны по сути, но слишком расплывчаты, сеют вредные заблуждения, и не всегда в полной мере отвечают принципам партийного руководства обществом. А это при некоторых условиях может сыграть на руку демагогам, крикунам и всевозможным деструктивщикам…

В развернувшихся по этому поводу прениях выступали все Секретари. В результате обмена мнений лозунг: «Мир – народам!» решили снять как пацифистки-либеральный, не учитывающий с одной стороны — объективную прогрессивность революционных и национально – освободительных войн, с другой — возможность посылки ограниченных воинских контингентов для выполнения интернационального долга в соседние государства.

Остальные лозунги ВОСР — тщательно отредактировали, и теперь они выглядели так: «Вся власть — Советам под руководством нашей партии!», «Предприятия – отраслевым министерствам!», «Земля – парткомам и райкомам!», «Трудящимся — Продовольственную программу, а номенклатуре — спецбуфет!»

Отголосовали так энергично, что проголодались, и Иван Иванович объявил перерыв на обед.

В спецбуфете Секретарей уж ждали накрытые столы. Копчённая колбаска, ветчина, буженина, белуга, осетрина, красная и чёрная икра, шашлыки, балыки, языки, крабы и омары оказались в предостаточном количестве, о всяких же ананасах и рябчиках и говорить не приходится, — жуй сколько твоей номенклатурной душеньке угодно!..

— Всё-таки хорошее это дельце — ВОСР! — выковыривая из зубов куриную косточку, сыто икнул Иван Иванович.

Секретари одобрительно заурчали переполненными желудками.

Случайно опрокинув фужер с шампанским, Сергей Юрьевич заявил, что благодаря мудрому и почти гениальному руководству Ивана Ивановича ВОСР, по его твёрдому убеждению, практически уж обеспечила себе победу… Но его тут же поправил Фёдор Тимофеевич, указав, что руководство Ивана Ивановича является гениальным без всяких «почти», и «в знак признания заслуг перед революцией нашего дорогого и всеми горячо любимого Вождя» — предложил наградить Ивана Ивановича орденом «Победы» с брильянтами покрупнее.

Иван Иванович пытался возразить, но Секретари проявили партийную принципиальность, и, не прислушавшись к мнению руководства, дружно подняли руки «за» брильянтовую «Победу».

Лишь Семен Игоревич, задремав над опорожненной коньячной бутылкой, руки не поднял… Выглядело это так, словно он – не «за», а следовательно — «против»!..

По лицу Ивана Ивановича поползли багровые пятна…

— А ведь он — дважды разведённый!.. И прадед его в 1812-м году находился на оккупированной французами территории! — вполголоса напомнил Ивану Ивановичу компромат на Семёна Игоревича Дмитрий Антонович.

А Сергей Юрьевич, глянув в свой блокнотик для конфиденциальных записей, добавил, что, плюс ко всему у Семёна Игоревича и партвзносы за два месяца не уплачены…

— Это вообще – ни в какие ворота! — расстроился Иван Иванович.

— Гнать таких скомпрометировавших себя деятелей из руководства ВОСР! — закричал, льстиво заглядывая Ивану Ивановичу в глаза, Фёдор Тимофеевич.

Иван Иванович одобрительно промолчал.

Сразу проголосовали за то, чтобы ввиду коварной антипартийно-фракционной деятельности Семёна Игоревича немедленно отправить его на пенсию по состоянию здоровья…

Но тут Семён Игоревич, сразу же проснувшись. закричал испуганно:

— Не надо на пенсию!.. Товарищи, это недоразумение!.. Я не только обеими руками — «за» «Победу» с брильянтами, но ещё и предлагаю одновременно наградить верного ленинца Ивана Ивановича почётной золотой шашкой с изумрудами!.. А изумруды для неё — выковырять из царской короны!..

Иван Иванович растрогался до слёз.

— Спасибо, друг! — сдержанно поблагодарил он, обнял Семёна Игоревича, и несколько минут целовал взасос. Секретари почтительно улыбались.

Вопрос об отставке Семёна Игоревича отпал сам собою. Более того, его тоже наградили — медалью «За активное соучастие в бессмертных деяниях Ивана Ивановича»…

…Вернувшись в кабинет, продолжили заседание Секретариата.

Как раз подоспели неприятные новости. Керенский не только публично начихал на грозную резолюцию о своём свержении, но и пообещал сослать на каторгу всех членов Секретариата во главе с Иваном Ивановичем.

А охранявшие Смольный красногвардейцы, заслышав новую версию лозунгов ВОСР и проявив недовольство, начали потихонечку разбегаться.

— Участие в ВОСР — священная обязанность каждого советского человека, и уклоняться от неё никто не имеет права! — гневно напомнил Иван Иванович.

По предложению Сергея Юрьевича приняли постановление, согласно которому все сбежавшие красногвардейцы объявлялись изменниками Родины, со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Устроим митинг! — предложил Фёдор Тимофеевич. — Иван Иванович выступит перед массами с небольшим, часа на два-три, докладом о текущем моменте… А когда трудящиеся воодушевятся — пошлём из в Зимний, на разборку с хулиганом Керенским…

— Народ ленив… Трудновато людей на митинг затащить! — озаботился Дмитрий Антонович.

— Пообещайте каждому за активное участие в ВОСР три дня отгула и червонец премиальных — прибегут за милую душу! – указал Иван Иванович.

Послали за народом.

— Чтобы мы делали без Ивана Ивановича, непобедимого Маршала революции! — восхитился Сергей Игоревич.

Иван Иванович неубедительно поморщился:

— Скажешь тоже – Маршал… Я всего лишь — скромный солдат ленинской
Партии!

Вбежавшая секретарша испуганно доложила:

— Внизу, у выхода — Ульянов… Требует, чтоб впустили!.. Хочет взять руководство революцией в свои руки!..

— Не пускать!!! — в один голос гаркнули Иван Иванович, Сергей Юрьевич, Дмитрий Антонович и Семён Игоревич.

А Фёдор Тимофеевич так перепугался, что даже юркнул под укрытый красным сукном стол.

Передали охране, чтобы зловредного Ульянова не впускали ни под каким видом.

Немного успокоившись, Сергей Игоревич тонко усмехнулся:

— А мы на этого Ульянова персональное дело заведём!.. За нескромное поведение!.. Проработаем на партсобрании, вызовем на бюро, пропесочим как следует…

— И пусть обязательно выступит с публичной критикой своих идейно-политических ошибок! – рискнул высунуться из-под стола Фёдор Тимофеевич. — А я дам указание редакторам наших газет к услугам этого амбициозного внештатника больше не прибегать!..

— Правильно! — кивнул Иван Иванович. — У нас, разумеется, внутрипартийная демократия, и всё такое, но подрывать авторитет директивных органов мы никому не позволим1.. Вообще же, товарищи, у меня складывается впечатление, что кадры ВОСР засорены ненадёжным элементом… Предлагаю обсудить этот вопрос!..

Проголосовали за включение вопроса в повестку дня.

С докладом по нему выступил Дмитрий Антонович. Как и следовало ожидать, выяснилось, что к святому революционному делу примазалось огромное количество людей случайных, непроверенных, политически незрелых, недостойных и подозрительных… Достаточно сказать, что многие из них отрицательно характеризовались как администрацией по месту их работы, так и жандармскими управлениями по месту их жительства. Но особенно возмутило Секретарей то, что в сплочённые ряды революционеров сумели просочиться члены другой, не-ленинской партии — левых эсеров!..

— Мелкобуржуазные партии были, есть и будут самым коварным. самым злейшим, самым опасным врагом пролетариата, отвлекающим его от нашего руководства! — чётко сформулировал Фёдор Тимофеевич.

Сергей Юрьевич ругнулся:

— Эта контра выступает против генеральной линии нашей партии на ликвидацию крестьянства (путём перевода его в колхозники) как реакционного класса!.. И руководящей роли нашего Секретариата не признают…

А Семён Игоревич недоумённо пожал плечами:

— И вообще, какие ещё могут быть партии, если уже есть наша?.. Она — самая лучшая в мире, так зачем же — кто-то ещё?..

Проголосовали за то, чтобы запретить левым эсерам участвовать в ВОСР. После паузы, додумав, вообще запретили этой партии существовать на белом свете!.. Заодно навек отменили и все остальные партии, кроме собственной, и с треском закрыли все не отражающие мнение нашей партии газеты.

— Но и в наших собственных кадрах далеко не все отвечают высочайшим требованиям Ивана Ивановича! — доложил Дмитрий Антонович. — К примеру, знаете ли вы, кто возглавляет Петроградский Совет?.. Иудушка – Троцкий!..

— Так он же – закоренелый троцкист! — потрясённо ахнул Иван Иванович.

Немедленно сняли врага партии и народа Иудушку-Троцкого со всех постов, и исключили отовсюду, откуда только можно было…

Затем из состава ЦК были выведены:

Зиновьев и Каменев — как зиновьевцы и каменевцы;

Бухарин – как бухаринец и любимец Ульянова;

Коллонтай – как женщина (нечего бабам в политику соваться);

Дзержинский — как ранее неоднократно судимый.

Не обошли Секретари и национальный вопрос… Слишком высок, по их мнению, оказался процент лиц определённой национальности среди руководящих кадров ВОСР. Это противоречило марксисткому тезису о русской нации как руководящей силе мирового прогресса. Чтобы привести действительность в строгое соответствие с марксизмом, из членов ЦК были выведены Свердлов и Урицкий.

Сгоряча хотели по той же причине турнуть в шею и Маркса, но в последнюю минуту выяснилось, что в состав ЦК он не входит, да и умер давно… Поэтому ограничились объявлением Марксу строго выговора с занесением – за то, что при выборе национальности родителей он проявил политическую близорукость…

Вместо исключенных в состав ЦК ввели проверенных и очень надёжных товарищей: родного сына Ивана Ивановича, племянника Сергея Юрьевича, жену Фёдора Тимофеевича, персонального водителя Дмитрия Антоновича, школьного приятеля Семена Игоревича, а также заведующего спецбуфета.

— Теперь у нас не кадры, а настоящее золото партии! — обрадовался Иван Иванович. — С такими самородками мы эту ВОСР сварганим за милую душу!..

Семён Игоревич доложил, что матросы-балтийцы ввели в устье Невы крейсер «Аврора», и предлагают ударить по Зимнему из орудий.

— Ни в коем случае! — испуганно замахал руками Иван Иванович. — Знаю я этих матросиков… Все – без пяти минут анархисты, никакого уважения к номенклатуре… Сегодня они по Керенскому шпарят, а завтра с тем же успехом ударят и по нам!.. И нечего делать крейсеру в непосредственной близости от нас… Пусть сегодня же выведут его за городскую черту!..

Выглянув в окно, Дмитрий Антонович оповестил, что на площади уж собралась толпа привлечённых обещанными отгулами и премиальными.

— Ага, собрались! — обрадовался Иван Иванович. — Сейчас воодушевлю трудящихся…

Он взял у Фёдора Тимофеевича заготовленный референтами текст доклада, вышел на площадь и, взойдя на трибуну и разложив перед собою бумаги, начал доклад.

Минут пять его слушали внимательно, но потом в задних рядах заёрзали и зазевали. Спустя ещё десять минут вовсю зевали и в передних рядах. А на 21-й минуте чей-то нахальный баритон из средних рядов бесцеремонно перебил Ивана Ивановича на полуслове вопросом: «А что конкретно даст народу участие в ВОСР?..»

— Как – «что»?.. — немножко удивился Иван Иванович. Гордо выпятил грудь: — Партия торжественно обещает, что уже нынешнее поколение советских людей будет жить при социализме, как первой стадии коммунизма… А это значит, от каждого — по способностям и потребностям государства, и каждому – всё, что останется после расходов на оборону и прочие потребности партии и государства… Люди получат качественное жильё, на выборах можно будет беспрепятственно голосовать за монолитный блок коммунистов и беспартийных, в магазинах будет полным-полно хлеба, колбасы, соли, сахара и спичек…

— Обещать все мастера! – насмешливо съехидничал тот же баритон. — А как до дела дойдёт, так через каждых двадцать лет, небось, будете объявлять, что наступление рая на советской земле откладывается ещё на 20 лет…

Иван Иванович даже не нашёлся с ответом на подобную инсинуацию.

Толпа загудела. Среди общего шума ещё один горластый нахал выкрикнул:

— А правда, что в Смольном создали спецбуфет для номенклатуры?

— Ложь!.. Бессовестная и беспардонная клевета! — побагровел от благородного гнева Иван Иванович. — Товарищи, не верьте вражеским слухам, распространяемым агентами мирового капитала!.. Мы, ваши вожди, ни в чём не отделяем себя от вас, широких масс, и питаемся по тем же нормам…

— Чего ж у тебя такая морда сытая? — недоверчиво хмыкнули из толпы. — А вот мы, между прочим, третий день как не жравши…

Иван Иванович нахмурился:

— Но нельзя же так потребительски относиться к революционному делу… Допустим, товарищи, что не всем и не сразу она принесёт материальную выгоду, — ну и что? Не погрязайте в вещизме!.. Главное, что ваше народное государство выиграет!.. А что важнее: интересы державы, или чьё-то обывательское стремление кушать каждый день?!.

— Так ежели держава не создаёт такие условия, чтобы все были сыты, то на хрен она такая нужна?! — выкрикнули из толпы.

Это было чересчур. Иван Иванович грозно сдвинул брови.

— Немедленно прекратите контрреволюционную агитацию и пропаганду! — рявкнул он. — Мы не позволим безответственным лицам клеветать на нашу единственно правильную политику!.. И вообще, имейте в виду: те, кто не сплотится единодушно вокруг нашей партии, будет подвергнут коллективному перевоспитанию в специально созданных для этой цели пунктах концентрации недовоспитанных…

— Это концлагеря, что ли?! — ахнули из толпы. — Так что ж выходит?.. Спецбуфет для чиновников, гнилая колбаса для народа и концлагерь для несогласных — это и есть ваш социализм?!. Не надо нам такого строя!..

— Кто это сказал? — мгновенно зажёгся Иван Иванович. — Задержите этого идеологического диверсанта!..

Но в ответ из толпы лишь заулюлюкали. Кто-то швырнул в трибуну гнилым яблоком, и оно пролетело над головой быстро пригнувшегося Ивана Ивановича. Потом сгнившие яблоки, стухшие яйца и комья грязи забарабанили по трибуне безостановочно.

Иван Иванович укрылся за трибуной. Потом дождался паузы в этой бомбардировке, и,. выскочив из укрытия и прикрыв голову руками, вприпрыжку помчался к зданию, непрерывно петляя как заяц.

И хотя несколько ощутимых ударов в спину он всё-таки получил, но в целом сумел без серьёзных потерь добраться до спасительной двери. Лишь захлопнув её за собою и почувствовав себя в безопасности, отдышался.

На лестнице его уж дожидались перепуганные Секретари.

А с улицы гремело:

— Долой правительство зажравшихся чиновников! Очистить партию от партийных сволочей! Да здравствует революция! Долой ВОСР! Долой ленинскую бюрократию и бюрократический ленинизм! Да здравствует Ленин!

Иван Иванович ёжился. Секретари переглядывались, оконные стёкла дрожали, сотрясаемые яростными кличами… Но потом крики мало-помалу начали стихать, — это собравшиеся на площади люди, накричавшись, начали расходиться…

Вожди ВОСР вернулись в кабинет.

В ставшей уж привычной уютной обстановке все быстро успокоились. Иван Иванович, брезгливо стряхнув с рукава яблочную косточку, отрывисто бросил:

— Необходимо указать милиции, чтобы провели аресты и задержания антиобщественных элементов! Всех подстрекателей — под суд!

— Так милиция же пока у Керенского… — осторожно напомнил Сергей Юрьевич.

Иван Иванович трахнул кулаком по столу:

— Тогда двиньте против провокаторов армию!.. Пора напомнить обывателям, кто хозяин в стране!.. Предлагаю окружить солдатами рабочие кварталы, выгнать на улицы всех мужчин в возрасте от 16 до 60-ти лет. построить их в колонны, и под усиленным конвоем повести на штурм Зимнего!.. С этим народишком, похоже, иначе нельзя!..

Проголосовали, утвердили и отправили в казармы приказ привести в повиновение несознательный пролетариат.

Но из казарм быстро прислали ответ, что солдаты против своих братьев-рабочих — не пойдут!.. И вообще – они отказываются исполнять любые приказы Ивана Ивановича, поскольку среди солдат пошли нехорошие разговоры, что, дескать, Секретариат вот-вот собирается двинуть их на выполнение интернационального долга в Турцию, а там слишком жарко, да и несознательные янычары наверняка будут постреливать в спины своим незваным интердрузьям…

Короче говоря, из казарм показали Ивану Ивановичу превосходный кукиш!..

Тут даже многоопытный Иван Иванович растерялся. Народ демагогствует, милиция у Керенского, солдаты бунтуют, — что ж делать?!.

Семён Игоревич нашёлся:
— А что, если обратиться за оказанием нам интернациональной помощи к германскому кайзеру Вильгельму?.. Какой никакой, а — тоже номенклатурный работник… Неужто не поможет братьям по классу?!. Должна же в нём проснуться классовая солидарность…

Секретари обрадовано потянулись голосовать, но тут вбежала секретарша с перекошенным от ужаса лицом, и известила, что всё тот же вредина-Ульянов явился в рабочие кварталы, где сейчас вовсю агитирует против зажравшихся и предавших интересы народа партфункционеров.

— Вражина! — позеленел от злости Иван Иванович. Обвёл присутствующих свинцовым взглядом: — Товарищи, двух мнений тут быть не может… Кто за то, чтобы немедленно исключить из рядов ленинской партии злейшего врага ленинизма, дворянина-внештатника Ульянова, прошу поднять…

Но договорить он не успел.

Где-то вдали грохнула пушка, и через несколько секунд крупнокалиберный снаряд взорвался на крыше Смольного, от чего толстенные стены здания вздрогнули и заходили ходуном.

На площади дробью рассыпались пулемётные очереди, раскатистой волной расплескался яростный тысячекратный вопль. Секретари дружно бросились к окну.

Ощетинившись густой завесой штыков, расплескавшись над головами кроваво-багровыми знамёнами и страшно скаля рты навстречу лающей свинцом пулемётной своре, густые цепи солдат и красногвардейцев с Ульяновым во главе шли на штурм Смольного.

 Автор: Владимир Куземко, специально для «УК»

Читайте также: