Менты в законе. Министр внутренних дел (из записок районного опера)

…Не докладывает мне Министр о своих мыслях и чувствах, уклоняется от отчёта передо мною о своих действиях, но многое — легко угадывается. И отсюда, со стороны, мне понятно, почему он ведёт себя так, а не иначе. Мы ведь оба — менты, и окружающий мир видим одними глазами. Поговорим?..

С Министром внутренних дел мне, рядовому районному оперу, общаться, в общем-то, удаётся редко.

Изредка, наведываясь в наш провинциальный Энск с очередной инспекционной проверкой, промелькнёт в окошке промчавшейся мимо меня по улице иномарке, или же — в актовом зале областного УВД выступит с какой-либо ну очень сурьёзной речугой. А я, один из многих сотен приглашённых (считай – согнанных для общего количества) рядовых сотрудников, буду внимать его откровениям. Одобрительно аплодируя в тех случаях, когда в гладких министерских фразах замаячат специальные паузы для ожидаемых аплодисментов.

Так что мало я общаюсь с главой своего ведомства. А он и вовсе со мной не знаком. Кто я для него? Винтик, дешёвка, один из нескольких тысяч служащих в МВД старлеев. На такого Министру и сморкнуться жалко, не то чтоб глянуть повнимательнее, тем более — узнать его оперское мнение по различным, волнующим ментовскую общественность вопросам.

Сотни тысяч подобных мне ментов-трудяг немо застыли на незримом общем плацу. А министр смотрит на нас с возвышения, издали, не различая наших лиц, не интересуясь нашими мыслями, двигая нас туда, куда ему понадобится, и жертвуя нами, когда в этом возникает необходимость.

Но хочу хотя бы раз поговорить со своим Министром «на равных», как Личность с Личностью… Знаю, к подобному общению он не привык, но меня это не колышет. Пусть привыкает! Ведь перед Богом и совестью все – равны. Все!..

Министерское интервью

Вот передо мною — одно из многочисленных интервью Министра в прессе. Изложено красиво, есть толковые идеи. Но верится в их реализацию — с трудом…

С одной стороны — «…сокращаем численность личного состава…», с другой — «…ставим перед милицией новые задачи…»

Но кто же этими новыми задачами займётся, если уж начали разгонять и тех, кто «старыми задачами» занимался? К новым задачам нужны новые люди и побольше денег — много денег и много людей! А их — нет.

Следовательно, планируется на уже работающих, и пока ещё не сокращённых сотрудников – навесить добавочный груз проблем. И это — за прежнюю, мизерную и нерегулярно выплачиваемую зарплату. Здорово!..

Читаю дальше… «В первую очередь сокращаться органы внутренних дел будут за счёт уходящих на пенсию сотрудников…»

Угу… У кого больше опыта и мастерства — тех и погонят в первую очередь. Вместо них заставят пахать ментовский молодняк, который пока что ни фига не умеет, причём учиться азам профессии ему — не у кого!

«…Будут увольняться нарушители…»

Каждый из оперов что-нибудь когда-нибудь да нарушал, нарушает или будет нарушать. Если по правде – то всех и надо увольнять, но всех – не уволишь. Поэтому из нарушителей изгоняются лишь те, кто в чём-либо не устраивает руководство. Ну и совсем уж «отмороженные», творящие «беспредел»…

«…усилить борьбу с экономической преступностью…»

Это – когда милиция «наезжает» на бандитские «крыши» коммерческих структур, разгоняет их. И сама тем структурам становится «крышей», порою — куда более дорогой и менее эффективней, чем бандитская. А ведь населению в конечном счёте плевать, кто дерёт с него «бабки»; ему лишь бы порядок был! Но под ментовской «крышей» порядка ничуть не больше, чем под б р а т к а м и…

«Столица во многом уже очищена от криминального элемента…»

Не знаю, в столице не обитаю. Однко думаю так: «погасили» неуправляемую часть преступного мира, наладив добрые отношения с управляемыми криминалами… Но случись завтра очередной передел сфер влияния и территорий — «мирные» бандиты вмиг станут немирными, «наедут» на конкурентов, огрызнутся на пытающихся одёрнуть их «дружбанов из конторы», те – обидятся, и репрессии — возобновятся… Через СМИ тогда объявят, что в столице по непонятной причине снова — полно бандитских рож, хотя на деле эти рожи из столицы никуда и не выезжали!

«В местах заключения налаживается быт заключённых, восстанавливаются нарушенные было права узников на сносные условия существования…»

Бред. Это в Советском Союзе у зеков были кое-какие права. Но главное — были работа и всё необходимое для обеспечения её эффективности. Поэтому «зона» не только кормила саму себя, но и давала некоторую прибыль государству. Сейчас ничего этого нет – ни работы, ни жратвы, ни прав никаких, разве что – право заразиться туберкулёзом или СПИДом, и сдохнуть вскоре после своего освобождения…

«Усилить борьбу с организованной преступностью…»

Ага, разбежались… На основании чего мы можем эту борьбу усилить, и, самое главное, «закрыть» известных нам всех наперечёт главарей и «авторитетов»? Да, все знают, что они — «крёстные отцы» преступного мира, но сие — недоказуемо. Таково положение и во всём цивилизованном мире, где главарей мафии прекрасно знают в лицо, но не трогают, поскольку их вину — не докажешь…

Это Сталин мог позволить себе роскошь бросить человека в концлагерь или поставить к стенке по одному лишь подозрению в виновности. У нас же ныне на десять всем известных и каждодневно упоминаемых в газетах мафиозников приходится максимум один, преданный суду и получивший обвинительный приговор…

Если говорить конкретно о нашем РОВД, то и при наличии нужных законов и ведомственных инструкций у нас просто нет сил и средств, чтобы бороться с мощными группировками.

Да и как с ними бороться, если, совсем уж откровенно, милиция только и живёт за счёт соблюдаемого мира с «блатными». И те в порядке ответной любезности своей спонсорской помощью отчасти компенсируют нынешний острейший дефицит нашего финансирования со стороны державы.

(Из последних новостей: министерство планирует сократить численность личного состава минимум на четверть, но в нашем регионе богатые люди — читай, те же бандиты! — решили, что за счёт собранных среди них средств в нашей области милиция сокращаться не будет… Дожились: милицию держится на плаву лишь за счёт подаяний бандитского сообщества!)

С уличной преступностью бороться- надо, тут никуда не денешься. А вот с «организованными» мы стараемся сосуществовать как бы в параллельных мирах, не вмешиваясь в дела друг друга.

Не всегда это удаётся. Случаются весьма скользкие истории. в которых каким-то краешком замешан кто-либо из лидеров или членов организованных преступных групп. И мы вынуждены предпринимать диктуемые нам законом оперативно-розыскные мероприятия…

Тут важно быть дипломатом. Встав в гордую позу: «Вы – бандиты, мы – менты, вы – преступники, поэтому мы будем вас сажать!», никакой пользы от подобной позиции не получишь. Всё равно у нас не хватит ресурсов на лобовую атаку против «группировщиков», и своей неумной риторикой мы лишь обозлим их. Стоит ли трепыхаться?

Вместо пустопорожних «наездов» и скандальных допросов наши ментовские п а х а н ы (майоры, полковник, генералы — в зависимости от ситуации) предпочитают встречаются на нейтральной почве с бандитским командирами. И там они обсуждают все возникшие вопросы, согласовывая единую позицию на основе компромиссов и взаимной выгоды.

В итоге на что-то милиция закрывает глаза, а кого-то из своих «засветившихся» пацанов наказывают «авторитеты». (Если уж совсем — «отморозки» «светанулись» — таких и сдадут втихомолку).

И снова – тишь да благодать, и все довольны. А начнись никому не нужные войнушки «наших» с «ихними» — и те ни фига не выиграют, и эти… В сегодняшних условиях всем сторонам нужен мир – только он позволяет беспрепятственно «рубить «бабки» и стричь по-крупному «капусту»!

Вот и видишь, покопавшись в интервью министра, что хреновину дядя порет… Но не потому, что — глупец, и недопонимает то, что даже мне, занюханному старлею, ясно, как дважды два… Просто на своей должности Министр ОБЯЗАН время от времени производить некоторый набор телодвижений, в числе которых – и дача подобных интервью.

Никто не свободен в нашем мире. Все мы — рабы обстоятельств, мотивов, случайностей и логики событий. И чем выше уровень решаемых тобою вопросов, тем более скован ты в своих поступках. Президент, Премьер-министр, министр, парламентарий, олигарх, политический деятель или государственный чиновник — все лишь марионетки в руках представляемых ими общественно-политических сил и движений, капиталов, идей, требований эпохи и общественных предрассудков…

Так что в чём-то наш Министр – всемогущ, но во многом остальном — обыкновенная пешка, подчиняющаяся общим правилам игры. И беспощадно сбрасываемая с доски при первом же неудачном или опасном для сильных мира сего ходе. (Что не исключает, как частность, ни дающих определённую самостоятельность маневров между различными векторами, ни могучих импульсов сильных воль, ни случайностей, наконец).

Тяжела ты, фуражка министра…

Не докладывает мне Министр о своих мыслях и чувствах, уклоняется от отчёта передо мною о своих действиях, но многое — легко угадывается. И отсюда, со стороны, мне понятно, почему он ведёт себя так, а не иначе. Мы ведь оба — м е н т ы, и окружающий мир видим одними глазами.

Не бывает слишком уж хороших Министров внутренних дел (да и кто из нас — слишком хорош?), но не бывает и — слишком плохих. Кто б ни возглавлял МВД, и как бы ни увлекала его забота о собственных благах и потребностях, но буквально каждый из Министров за предыдущие десятилетия милицейской службы на собственной шкуре испытав все её «прелести» и проблемы, старается в меру собственных сил как-то облегчить положение своего ведомства. Сделать что-либо не только для себя, но и для личного состава. И хоть в какой-то степени, кроме показушных и нарисованных только на бумаге побед над преступностью, добиться и вполне реальных, осязаемых успехов.

Но слишком уж мало возможностей для этого!

Милиция сегодня так же больна и слабосильна, как и все общество в целом. Тут – полнейшая взаимозависимость…

Причины болезни

Первое – нас лишили не только полноценного финансирования деятельности, но и отняли многие из прежних рычагов воздействия на общество, ничего не дав взамен.

Раньше каждый человек в трудоспособном возрасте обязан был работать или учиться (если болен – оформляй инвалидность!). Пробуешь уклониться – после нескольких предупреждений могут привлечь к уголовной ответственности за тунеядство. Это дисциплинировало остальных. Каждый где-то числился, что давало ему возможность заработать, а нам — средство контроля за его поведением через тот коллектив, членом которого он был.

Скажем, появился некий гражданин пьяненьким в общественном месте, и был доставлен нарядом милиции в вытрезвитель — тотчас отправляли письмо на его предприятие. Там этого гражданина пропесочат на комсомольском, профсоюзном или партийном собрании, в профкоме или парткоме, лишат «прогрессивки» и 13-й зарплаты, за что потом и дома от жены ему влетит на полную катушку…

Снова появишься в нетрезвом виде на улице — опять пропесочат по полной программе, и со всех сторон… Рано или поздно волком взвоешь и на стенку полезешь! Вот многие пить и бросали. Во всяком случае — пили умеренней! И сколько человеческих жизней в итоге было сбережено, сколько судеб остались неисковерканными!

На агрессивную молодёжь писали письма в школы, ПТУ, техникумы, а там их и армия воспитывала — приглаживала под гребёнку. Каждого индивидуума по отдельности легко было прижать, вот всех всю жизнь по-разному и прижимали… Кое-кто сегодня кричит, что это было им во вред… Не знаю, может — для них самих так и есть. Но обществу в целом такой — постоянный — контроль за поведением граждан был только на пользу.

А сейчас — амбец. Ничем уж наш народ не прижмёшь, никто об этом не заботится, никому это не надо.

Допустим, по старой памяти, черканёшь письмецо на устроившего пьяный дебош работягу администрации его завода – ну и что? Пиши — не пиши, а воспитанием его заниматься никто и не подумает; других дел полно. Да он и сам не даст себя воспитывать — развернётся и уйдёт на другой завод, где зарплата повыше, платят её регулярнее, и в душу с нотациями никто не суётся. Вот и врут тебе заводские в лицо: «Да-да, мы ваш сигнал обязательно учтём, будем с ним разбираться…» А скроешься с их глаз — про все твои сигналы мгновенно забудут.

А потом. окончательно оборзев, тот же работяга в свободное от трудовых вахт время грабанёт кого-либо, или убьёт… Наш сегодняшний пролетарий на такое – скор. Привык, понимаешь ли, использовать увесистый кулак вместо мудрой головы…

…Никогда наш народ не любил милицию, но хоть боялся её и уважал, считался с нею как с реальной силой. Ведь только с сильными в этом мире и считаются!

Ныне же милиция — в затычке у державы, которая затыкает ею все прорехи и дыры. Мы – словно пожарная команда. Носимся как очумелые и тушим бесконечно вспыхивающие пожары. А вместо реальной помощи — получаем только фигу вместо «бабок». И ещё – плевки в спину: «У-у-у, ментяра!..»

Раньше мы знали: право за нами. Только сынка какого-нибудь влиятельного партийного секретаря случайно не затронь, остальное же население – наше!

Теперь же фиг знает, что творится. Всё перемешалось. Везде последнее слово остаётся за «бабками», а они могут оказаться у кого угодно.

«Наедешь», к примеру, на какого-то совершенно нечиновного и невидного ханурика, а у него (или у его родичей) «бабла» окажется немеренно; найдёт себе приличного адвоката, и всё закончится фигнёй…

Зло порой берёт! Ведь и не трогал ты и пальцем вот этого гадёныша, в отличие от прочих, вёл себя с ним вполне в рамках УПК. А он на полном сурьёзе, в присутствии своего защитника, заявляет: «Меня зверски избивали, и вышибли из меня признательные показания!»

Думаешь ошалело: «Да гондона этого убьют здесь за такие гнилые предъявы!..» Ан – нет…

Защитничек его, какой-нибудь плешивенький дяденька с большущим портфелем, походит по ментовским кабинетам, там пару слов шепнёт, тут кому-либо конвертик всучит. Глядь – и вчера ещё во всём сознавшийся у тебя на допросе урод сегодня уже гуляет на свободе! Ещё и спасибо скажешь, коль только этим и ограничится, а то ведь могут и делюгу на тебя навесить — за то, что «зверски избивал» такого-то, дескать!

Когда со мною или с моими коллегами таких историй произойдёт не пять и даже не десять, а много-много больше, то поневоле начинаешь задумываться: стоит ли наезжать на этого урку? И на того – тоже… Как бы и из-за них не было у меня потом никаких неприятностей!

Бандиты в прежние времена варежку на ментов не разевали. Знали: мы их потом и в местах заключения достать можем; договорившись с администрацией колонии, такую житуху устроим!

А сейчас «зоны» стали – совсем по другому ведомству, у нашего начальства — свои интересы, а у «зоновского» — свои. И хрен ты с ними сумеешь подписаться на что-либо незаконное, разве что – по старой дружбе. Да и то…

Какой бы зуб на отправляемого в «зону» «блатняка» менты ныне ни имели, а сделать так, что того там опустили ниже плинтуса, практически – невозможно.

…И тогда, как и теперь, «химичили» с показателями. Раньше раскрываемость преступлений на бумаге рисовалась даже выше теперешнего, составляя при Брежневе 90%!.. (Сейчас выше 75% её всё-таки стараются не поднимать). Делалось это элементарно: старались все не очевидные, не имеющие явных кандидатов на роль преступника злодеяния просто не регистрировали, не принимая от граждан заявлений.

Разве что какой-нибудь тип начнёт ходить ежедневно, и совсем уж нагло требовать, чтобы, наконец, завели дело по его вонючей заяве. Да и то, как заведёшь — сразу начальство начинает кривиться: «Хрен суёшь в отчётность этот явный «висяк»?! Головой надо думать, а не головкой!..» И попробуй только вякнуть, что гражданин настаивает на регистрации заявления. В ответ тебя ещё и сделают придурком: «Тогда если зарегистрировал – то и раскрывай! А не способен раскрыть, и лишь испоганил отчётность «глухарями» — вали из угрозыска к ядрённой маме! Нам дураки не нужны!»

В итоге у каждого из оперов стол был полон незарегистрированных заявлений. Когда подобное случайно всплывало — опера беспощадно наказывали. И делали это именно те люди, которые фактически его к подобному ведению дел и принуждали.

Повторюсь, всё это было и тогда. Но в советскую эпоху если уж всё-таки милицию заставляли заниматься реальным раскрытием преступления, то делалось это — качественно, большими силами, с мобилизацией всех имевшихся у органов правопорядка немалых ресурсов. И – раскрывали же!

Ловили преступников, сажали их в тюрьмы, держали р е а л ь н ы й уровень преступности максимально низким.

Раньше пришёл на работу в милицию, и полгода или год — только бумажки перекладываешь… Считалось, что тебя твоему ментовскому ремеслу ещё надо научить! И было у кого учиться — множество опытнейших розыскников рядом!

А потом старые кадры по множеству раз либо разгонялись полностью, либо разбегались сами, лишённые перспективы. Теперь кто в розыске два-три года работает — тот уже считается ветераном!

И с первого же дня работы в «конторе» на твои неокрепшие плечи без зазрения совести взваливают расследование любых преступлений, включая и самые тяжкие. Это – при том, что зачастую ни посоветоваться не с кем, ни помощи не у кого попросить. Тебя без церемоний кидают на глубокое место, и затем с интересом наблюдают, всплывёшь ли ты, по ходу дела научившись плавать, или же — потонешь. Рыдать по тебе никто не станет. Заполнят высвободившуюся вакансию очередным новичком — и всех делов!

Наше будущее

В больном обществе милиция не может быть здоровой.

Наша милиция — больна. Она не способна полноценно исполнять свои обязанности по защите государства и личности от преступных посягательств, а потому их полноценно и не исполняет.

Что будет дальше?

Когда дела станут совсем уж швах, когда иссякнут предоставляемые укреплением дисциплины возможности как-то держаться на плаву, и никакая «химия» не позволит упрятать от общественности истинное состояние дел в нашем ведомстве — выгонят нынешнего Министра с позором. Прогонят также 80% всего личного состава (такое уже было в нашей системе дважды: в начале 80-х и в начале 90-х годов), объявив их козлами и перерожденцами. А там — экстренный набор новых сотрудников, совсем уж ничего не умеющих и без малейшей опытности…

Работать им придётся в тех же условиях, что и их предшественникам. А следовательно — наступать на те грабли, вынужденно совершая всё те же нарушения и злоупотребления. Короче – ничего не изменится! Выйдет та же петрушка, возможно даже – в ухудшённом варианте…

Между прочим, уцелевшие от предыдущего разгона 20% личного состава – это как раз и окажутся все наши начальники. То есть как раз те, кто в наибольшей степени и ответственен за нынешнюю обстановку.

Так много ли в этих условиях зависит от Министра внутренних дел, и может ли он р е а л ь н о что-либо изменить и реформировать?

Единственно правильный ответ: НЕТ.

Начнём с того, что любой из наших Министров — не герой-одиночка, а наверняка — член какой-нибудь правящей команды, и потому вынужден играть по неким общим правилам.

Любое наше правительство озабочено тем, как бы улучшить состояние дел в стране, но куда больше озабочено совсем другим — как бы улучшить свои собственные дела…

Первое в теперешних условиях — недостижимо, второе — реализуемо. Вот и получается само собою, что задачами только второго круга наши правители реально и занимаются.

В этих условиях, начни глава МВД оригинальничать и своевольничать, его тотчас снимут! Исполнительная, законодательная, судебная власти — это определённое количество кланов, группировок, групп и инициативных личностей, это — сложившийся баланс сил и возможностей. Это — огромное минное поле, по которому следует двигаться очень осторожно…

Будь ты хоть трижды замечательным Министром, но наступи при этом хотя бы на одну из этих мин – всё, тебе хана, свалят с должности, отодвинут от «кормушки», а то и из жизни уберут… А не убьют – так посадят, что для деятелей такого масштаба не намного краше…

Первопричиной нынешней слабости милиции является слабость государства. Не на министерском уровне решать подобные проблемы, и не за год (даже – не за несколько лет) они решаются.

Вот почему, вздумай всё–таки что-либо изменить радикально наш Министр, он окажется повязанным по рукам и ногам объективно сложившимися условиями.

Любые крупные реформы в правоохранительной системе страны стоят огромных денег — где же их взять, если экономика не работает в полную силу, и казна пуста? При Сталине даже и в нищей стране деньги и ресурсы на любые державные нужды находились с избытком. Сегодня – совсем не то… Нет жёсткой, царящей над обществом политической воли диктатора, навязывающего всем свои правила, и не желающего считаться ни с какими преградами.

Или заставьте экономику работать по-настоящему, или превратите страну в огромный военный лагерь, с полной мобилизацией всех ресурсов. Никакого третьего варианта для создания материальных предпосылок к реформированию милиции у нас нет.

Далее, нам нужны совсем другие законы. Имеющиеся сегодня — создавались в основном ещё в советскую эпоху, когда, как уже говорилось, милиция действовала совсем в других условиях, опираясь на поддержку целой Системы мощных общественных институтов. И финансировалась если и не на сто процентов своих потребностей, то во всяком случае – весьма добротно.

Те законы, будучи лишь частью общего механизма управления обществом. только в тех условиях и работали, давая требуемый результат. Сегодня же, когда условия резко изменились, и действия законов во многом ничем более не подкреплены и не обеспечены, мы, похоже, слишком увлеклись игрой в демократизацию и либерализацию.

Мы явно переусердствовали в попытках доказать Западу, что и мы-де — вполне свободная и демократическая страна. Наши законы слишком добры и беззубы.

Причём вершиной глупости лично я считаю отмену смертной казни в захлестнувшей девятым валом преступности стране. Словно в насмешку над своим народом, государство добровольно лишает себя права убивать бандитов, которые, в свою очередь, вовсе и не собираются лишать себя права убивать мирных граждан!

Ну не идиоты ли наши правители? Им лишь бы смотреться красиво на международных саммитах. А нести всю тяжесть несовершенных и очень вредных для общества законов на своих плечах приходится нам — рядовым лошадкам правопорядка…

…Ещё немного по нашим законам, конкретней.

Должна быть узаконена практика сделок правосудия с преступниками, по типу: «Ты признаешь свою вину, избавив нас от необходимости её доказывать. Тебе за это судья даёт срок вдвое короче того, что получил бы на обычном суде, при котором твоя вина была бы доказана после длительного обмена мнениями и аргументами противоборствующих сторон».

На Западе, кстати, такая практика вполне легальна и законна. У нас же официально судьбу обвиняемого вправе определить только суд. И когда на допросе начинаешь втолковывать подозреваемому, что ежели он сейчас даст сознанку, то за это суд потом отмерит ему только два года вместо пяти, то это – чистейшей воды самодеятельность. «Разводишь» его, берёшь на «фу-фу»; нет у тебя такого права — ему подобное обещать… Вот почему матёрые урки до последнего на своей невиновности и настаивают, не веря обещаниям опера. Некоторым это и удаётся, уходят от ответственности. А так — сели бы!

…Чтоб милиция сегодня (эти строки писались в марте 2000-го года) опиралась в своей деятельности на действенную и продуманную законодательную базу, нужные законы надо было принять, как минимум, 5 лет назад. Но их нет и сегодня, и в ближайшие пять лет кто-либо вряд ли обеспокоится их принятием. Наш парламент в сегодняшнем виде – вместо единства воли демонстрирует взаимный пат и пассивность. Тут не до рассчитанных на длительную перспективу законодательных актов…

Бессилие Министра

Вот почему, кто б ни стал Министром взамен нынешнего — самое большее, на что он при большом желании способен, это «якобы — реформы», то есть частичная перелицовка фасада и косметический ремонт некоторых из комнат в прогнившем здании.

Любая, хотя бы и незначительная, но р е а л ь н а я перестройка ныне действующей (пусть и со скрипом) Системы способна привести лишь к её немедленным сбоям.

Механизм забуксует. Показатели раскрываемости неминуемо ухудшатся.

Свободолюбивые газетёнки сразу же развопятся о криминальном разгуле в стране. Обыватели, «подогретые» крикливыми публикациями, начнут давить на своих депутатов-избранников. Те с парламентских трибун попрут на «бессильное совладать с преступностью правительство». Ни Президенту, ни Премьеру крыть будет нечем. И министром-«реформатором» мигом пожертвуют. Заменив его более осторожным и прагматичным чиновником, понимающим, что любое реформирование ведёт к нестабильности и хаосу, тогда как ему и его ведомству нужно, чтобы всё было в ажуре…

Тогда прежний лозунг: «Даёшь реформы!» сменит новое требование: «Больше порядка и дисциплины!» В очередной раз станут «закручивать гайки» и карать «стрелочников». Народ сразу же успокоится, парламент подобреет, газеты заткнутся — особенно если новый Министр окажется не косноязычным, и сумеет найти общий язык с главредами ведущих изданий…

Милицию по-настоящему нельзя реформировать изнутри! Её можно реформировать только сознательными и планомерными усилиями извне. И делаться это должно только в комплексе с общей перестройкой

государственного уклада и мышления наших правящих кругов.

Вот почему, по большому счёту, возглавляющий МВД человек мало что может, резко ограниченный в своих маневрах — «от сих до сих». Множество внимательных глаз наблюдает за тем, понимает ли он это, и соблюдает ли он общие правила игры…

И если чисто случайно во главе МВД окажется личность честная, преданная общему делу, желающая действительно этому самому делу помочь, то такое положение не может не казаться ей трагичным и нестерпимым.

Так что этого сиятельного, что-то хорошее и правильное вякающего мне с трибуны дяденьку в парадном генеральском мундире с нарядными прибамбасами я, рядовой районный опер, мент-дешёвка, занюханный трудяга-старлей, лишь могу пожалеть…

(Продолжение следует)

Рассказ не пожелавшего назвать своё имя сотрудника уголовного розыска записал Владимир Куземко

P.S. Републикация материалов Владимира Куземко, возможна только с разрешения автора!

Читайте также: