В ГПУ уже избили свидетеля по «делу об отравлении Ющенко». Фальсификаторы нервничают?

Факт избиения в стенах Генпрокуратуры третьестепенного свидетеля по так называемому «делу Ющенко» свидетельствует об одном: само «дело» — в «развале», и нужные следствию и заказчикам «процесса века» показания уже «выбивают» из несчастных. Следствие срочно нуждается в самооговорах и лжесвидетельствах? Из материала, перепечатываемого нами с «Украинской правды», мы узнаем, что в стенах Генпрокуратуры ее высокопоставленным сотрудником – при молчаливом попустительстве других прокурорских работников – избита молодая женщина, проходящая свидетелем по так называемому «делу Ющенко». Бывшая секретарша еще одного свидетеля по делу – экс-заместителя главы СБУ Владимира Сацюка – подверглась избиению во время допроса, отказавшись лжесвидетельствовать против своего бывшего работодателя.

Факт нанесения побоев не вызывает сомнений – они отражены в медицинской документации (жертва прокурорских «бдений» была госпитализирована). Садизм подчиненных г-на Медведько снесет плохую службу главным «кукловодам» этого процесса: следствию ПРИДЕТСЯ объясняться с общественностью. И придется «сдавать» «заказчиков»: рано или поздно. И скорее «рано», что бы не было «поздно».

А теперь вернемся к терминологии 30-х годов прошлого столетия, раз уж нынешние реалии – сродни печальной памяти «ежовщины» и «бериевщины». То, что окружение Президента, гражданина Украины Виктора Ющенко, «едет с катушек», уже очевидно для всей страны. Огульно обвинять в измене Родине кого бы-то ни было – это уже явный перебор; а тут досталось самому премьер-министру. Неудивительно, что теперь в стенах ГПУ – главной надзорно-правовой инстанции государства – избивают свидетеля по «президентскому» делу, да еще и женщину. И за что – не желает лжесвидетельствовать! То есть мучители ПОД ПЫТКАМИ (а избиение подследственных международными правовыми актами однозначно отнесено именно к ПЫТКАМ) стремятся во что бы-то ни стало получить ЛОЖНЫЕ ПОКАЗАНИЯ в деле отравления Президента.

После этого факта слово «отравление» можно смело брать в кавычки. И нужно брать в наручники садиста, избившего свидетеля в «деле государственной важности».

Если последнее не будет сделано немедленно – и показательно! – нам останется только гадать, к скольким еще свидетелям по этому грязному делу были применены пытки (угрозы расправы). И сколько лживых, фиктивных, ложных показаний уже «выбито» в Генпрокуратуре у прочих свидетелей, побоявшихся предать факт оказания давления на них следствием огласке. Впрочем, это наверняка «всплывет» позже…

Остается рекомендовать прочим свидетелям по «делу Ющенко» отныне перед походом в ГПУ на допрос проходить медосвидетельствование, чтобы потом было с чем сверить свое физическое и психическое состояние ПОСЛЕ допроса. И на допрос идти, оставив перед входом в здание Главного следственного управления ГПУ толпу своих друзей и родственников – во избежание «недоразумений» в стенах этого недоброго учереждения.



«УК»

В расследовании дела об отравлении Виктора Ющенко было много эпизодов – смешных, тревожных, глупых. Этот эпизод может стать самым позорным.

Два дня назад источники «Украинской правды» сообщили, что во время допроса в главном следственном управлении Генпрокуратуры был избит один из свидетелей, проходящий по «диоксиновому делу».

Им оказалась бывшая секретарь–референт экс–заместителя главы СБУ Владимира Сацюка – Виктория Виницкая.

Мы встретились у Виктории дома. Во время беседы девушка внезапно начинала плакать и невпопад много раз повторять, что она ничего не знает и не понимает. Иногда интервью прерывалось, девушка принимала таблетку валерианки и снова продолжала оправдываться за свою работу трехгодичной давности.

Удивляет другой факт: за время следствия сотрудники Генеральной прокуратуры и СБУ обыскали едва не до руин весь дом Сацюка – вплоть до того, что были разрезаны канализационные трубы под участком и разобраны кабеля. А допросить живого свидетеля, который потенциально может помочь выявить связи вероятного подозреваемого – до этого в течении четырех лет руки не доходили.

После интервью наверняка появится много комментариев о том, что эту историю «вытащили именно сейчас, в такое тяжелое время, чтобы в очередной раз нанести урон авторитету президента». Уродство же ситуации заключается как раз в том, что пока в стране будут происходить подобные случаи, тяжелые времена не закончатся никогда – ни для президента, ни для премьер–министра, ни для Генерального прокурора.

Виктория переехала из Мариуполя в Киев в 2001 году. В офисе Владимира Сацюка у нее был стандартный как для секретаря круг обязанностей – отвечать на телефон, встречать гостей, подать чай–кофе, отксерить документы. Виктория проработала с Сацюком четыре года – когда он перешел на руководящую должность в СБУ, то сохранил за собой «гражданский офис», поскольку все это время он оставался и народным депутатом.

– Вас впервые вызвали на допрос в прокуратуру только сейчас? Или вызывали ранее, сразу после отравления Виктора Ющенко, в 2004 году?

– Нет, вызвали только сейчас. Первый мой допрос был назначен на 29 августа 2008 года.

29 августа я вышла из дому – по своим делам. Ко мне прямо в подъезде подошел человек, который представился работником милиции и вручил повестку на допрос – на 14 часов того же дня.

Я не знала, по какому делу меня вызывают. Я спросила, но он не сказал. Мне в этот момент позвонила мама, но и ей он не сказал: «Я ничего не знаю, вашей дочери все скажут в прокуратуре».

– Вы догадались, по какому делу вас вызывают?

– Нет… Я не работаю больше трех лет. Меня никуда никогда не вызывали, у меня изменился круг друзей.



Виктория утверждает, что ее избили прямо на допросе по делу об отравлении президента

– Как происходил ваш допрос?

– Допрос производился в Главном следственном управлении Генеральной прокуратуры на улице Борисоглебской. Человек, который вручил мне повестку, сопровождал меня до прокуратуры.

– Вы сразу согласились идти на допрос?

– Этот человек говорит: «Идемте на допрос». Я отвечаю: «Хорошо, я приеду». Он говорит: «Нет, я буду вас ждать. Переоденетесь, и поедем вместе». Этот человек не дал даже закрыть дверь в квартиру – он стоял внутри и ждал, пока я переоденусь. Я отказалась ехать на машине, мы поехали на метро – он меня сопровождал.

Мы приехали в следственное управление, я поднялась в 513 кабинет. Там сидел следователь, который представился как Юрий Ильич Ищенко. Он сказал, что я вызвана на допрос по делу об отравлении Ющенко. Я была в недоумении – столько времени меня никуда не вызывали…

Он начал задавать мне различные вопросы, я на них отвечала. Тех показаний, которые я ему давала, было ему недостаточно. Ищенко повышал тон и пригласил к себе другого человека, которого звали Владимир Иванович. Он также повышал на меня голос, а в какой–то момент сказал: «Ты не знаешь, где ты находишься! Тебя отсюда вывезут через черный ход!»

– Что они требовали?

– Они требовали показаний в отношении Владимира Николаевича (Сацюка), которые я первый раз слышала, которых в действительности не было, и я их подтвердить не могла. Этот второй следователь, Владимир Иванович, изъял у меня паспорт и перевел в свой кабинет.

– Как он потребовал у вас паспорт?

– Когда я только пришла на допрос, первый следователь Ищенко взял у меня паспорт, чтобы заполнить в протоколе анкетные данные, и отдал мне назад. Я положила его в карман, он у меня там лежал все время. Когда пришел второй следователь, Владимир Николаевич, он спросил: «Паспорт есть?» Ищенко ответил: «Он лежит у нее в кармане». И этот Владимир Николаевич говорит мне: «Дай паспорт».

– Они к вам обращались на «ты»?

– Вначале – на «вы», а потом перешли на «ты». Я ответила Владимиру Ивановичу: «Я уже давала паспорт». Он говорит: «Дай мне паспорт!». Потом он вывел меня: «Пройдемте в мой кабинет». Мы перешли в 315 кабинет. Там он продолжал на меня давить психологически, говорил, чтобы я подтверждала факты, которых не было.

В этот момент зашел Валерий Аркадьевич – если я правильно запомнила его имя. Он узнал у Владимира Ивановича, что я не хочу подтверждать показания, подошел ко мне сзади и ударил дважды рукой по голове. Я в это время сидела на стуле спиной к нему…

Потом он ударил меня по спине… (Начинает плакать.)

Он сказал: «Ты у меня заговоришь» и вышел из кабинета.

(Плачет.)

Его не было минут пять, потом он вернулся и ударил меня по правому уху. У меня были такие ощущения, как будто он пронзил мне всю голову. Потом он ударил меня по лицу – я чуть со стула не перевернулась. Потом он опять вышел…

– Что делал в это время Владимир Иванович?

– Он сидел и наблюдал, не вмешивался. После этого Владимир Иванович отвел меня к следователю Ищенко, и они продолжили составлять протокол допроса.

– Это был уже второй протокол допроса?

– Да.

– Вы дали показания, которые они требовали под давлением?

– Нет, я говорила, что не помню фактов, о которых они говорят, и я не могу этого подтвердить.

– То есть второй протокол не противоречил первому?

– Нет, второй дополнял первый. Я была в таком состоянии, что я уже не помнила, что я подписываю, что говорю, что от меня хотят… (Плачет)

– Были факты, которых не было, но которые вам пришлось подтвердить под протокол?

– Я не помню… (Плачет) Во время второго допроса туда опять заходил Валерий Аркадьевич и уточнял, даю я показания или нет.

– Что происходило дальше? Вы подписали протокол – вам вернули паспорт?

– Нет, паспорт мне не вернули. После избиения в прокуратуре я попала в больницу. Мне продолжали приходить повестки с вызовом на допрос. Я не приходила, потому что лежала под капельницей.

9 сентября я выписалась и перешла на домашнее лечение. На 17 сентября мне опять принесли повестку. Мы поговорили с адвокатом и приняли решение, что надо сходить. Мне вернули паспорт.

– Кто вас допрашивал во второй раз?

– Опять Ищенко. Я в знак протеста отказалась давать какие–либо показания, пока человек, который меня избивал, не будет наказан.

– Что сказал следователь Ищенко на ваше избиение?

– Он спросил: «Почему же вы мне об этом не сказали?»

11 сентября мы подали заявление в прокуратуру. Ответ, как нам сказали, должен прийти в течение десяти дней. Пока никакого ответа не было.



– Когда проводили ваш допрос, вам зачитали ваши права?

– Следователь меня предупредил, что в случае неправдивых показаний я буду привлечена к уголовной ответственности.

– Он сказал, что вы имеете право не давать показания против себя?

– Нет. Я сказала, что «я могу, ссылаясь на 63 статью Конституции, не давать показания против себя». Он ответил, что я не имею такого права, потому что я – не подозреваемая, и никто из членов моей семьи не является подозреваемым.

– Вы общались с Сацюком в это время?

– Нет.

– Во время допроса звучали фамилии Бориса Березовского или Давида Жвании?

– Нет.

– Что конкретно от вас требовали на допросе?

– Они требовали на следующий вызов привезти телефонную книгу, которая у меня была во время работы у Сацюка.

– А она у вас есть?

– Нет. Она осталась, наверное, в офисе. Это вообще телефонная книга, которая есть у каждого депутата, которая выдается в Верховном Совете. Там написано: комитет такой–то, телефон такой–то…

– То есть они от вас хотели такую телефонную книгу!?

– Ну…Я не знаю, чего они хотели! Они просили телефонную книгу…

– У вас в офисе Сацюка велся какой–то учет поступавших звонков – кто звонил, когда?

– Да, я записывала, когда кто–то звонил…

– Может, следователь хотел получить от вас именно эту телефонную книгу – с записями звонков в офисе Сацюка?

– Ну, вы так спрашиваете…На самом деле – я не помню. Я вообще в шоке от того, что там произошло. Я вообще ничего не знаю…

– Вы знакомы с Давидом Жванией?

– Да. Наверное, еще со времени работы у Владимира Николаевича (Сацюка).

– Давид Жвания был частым гостем у Владимира Сацюка?

– Я не могу сказать, частым или нет, но он у нас бывал.

– У них были дружеские отношения?

– Ну, вы знаете, я не могу сказать, как именно это было. И Владимир Николаевич, и Давид Важаевич были депутатами, но какие именно у них были отношения – я не могу сказать.

– Мы правильно поняли, когда Сацюк стал первым заместителем председателя СБУ, вы не перешли в Службу безопасности? Он продолжил содержать обычный офис, в котором вы и работали?

– Да, я работала только в его офисе.

– Где у вас были офисы?

– На улице Лютеранской и в Музейном переулке.

– А вы сопровождали Сацюка в поездках?

– Нет.

– Наши вопросы отличаются от того, что спрашивали у вас в прокуратуре?

– Мне кажется – очень похожи…

– Вас спрашивали, например, заходил ли Жвания к Сацюку?

– Я, наверное, не могу отвечать на этот вопрос, потому что давала подписку о неразглашении тайны следствия.

– Понимаете, избиение свидетеля во время допроса по такому резонансному делу как отравление президента – экстраординарное событие. Их могло заставить пойти на это желание выбить из вас какую–то информацию. Вы можете вспомнить – какую?

– Я не знаю! Я не могу даже понять, почему так со мной поступили…

– А в период отравления Ющенко вы не припоминаете никаких неординарных событий?

– Нет.

– Во время Майдана Сацюк поддерживал оранжевую революцию?

– Я так не могу сказать. Я не знаю, как Владимир Николаевич (Сацюк) относился к этому. У нас в офисе были люди, которые придерживались и той, и другой стороны…

– В том офисе Сацюка бывала Юлия Тимошенко?

– Нет. Я такого не помню. Поймите, что я не всегда находилась в офисе. Меня могли отпустить, или я могла не прийти по состоянию здоровья.

– Но это была ваша единственное место работы?

– Да.

– Во время допроса вас про яды, отравы что–то спрашивали?

– А вы случайно где–то там у них не работали?… Нет, не спрашивали.

– И все равно не понятно, за что вас могли подвергнуть насилию…

– Мне это тоже не понятно!

– Вы себе наняли адвоката?

– Да. Я обратилась к ребятам, с которыми работала вместе в офисе у Владимира Николаевича.

(По информации «Украинской правды», адвокатом Виктории стал защитник Владимира Сацюка Виктор Петруненко.)

– С тех пор, как Владимир Сацюк уехал из Украины, вы больше его не видели?

– Нет. У меня сейчас совсем другой круг общения, студенческие друзья, подруги… Я сейчас совсем не политизирована.

P.S. В Генеральной прокуратуре «Украинской правде» подтвердили факт поступления заявления от потерпевшей Виктории Винницкой, но отказались давать какие-либо комментарии до окончания проверки в установленные законом десять дней.

Тем не менее, редакции удалось дозвониться до следователя Ищенко. Сотрудник прокуратуры терпеливо дослушал, что его беспокоит журналист, но, услышав в трубке предмет разговора, внезапно прервал разговор, сославшись на то, что проводит допрос.

По другому телефону «Украинской правде» удалось установить, что в главном следственном управлении действительно работают сотрудники с именами и отчествами, указанными потерпевшей – Владимир Иванович и Валерий Аркадьевич.

МУСТАФА НАЙЕМ, СЕРГЕЙ ЛЕЩЕНКО, УКРАИНСКАЯ ПРАВДА

P.P.S.

Печерский Нерон

Из времен античного Рима известно, что когда под ногами горит земля у политического шута, он готов поджечь ее, эту землю, буквально. То, что сейчас делает Ющенко в состоянии агонии, имеет в истории ближайший ему аналог — когда Нерон терял власть над Римом, он поджег его.

Если вы хотите постичь то, что творится ныне в Украине, возьмите в руки знаменитый роман Генрика Сенкевича «Камо грядеши» — об одной из самых отвратительных фигур в мировой истории — о кровожадном римском императоре, который, чтобы не отдать первохристиянам Рим, уничтожил сам Рим.

Ющенко готов уничтожить саму Украину, швырнув ее в вооруженный конфликт с Россией или бросив в смертоносный водоворот гражданской войны.

Вся его «национальная» идея сводится к единому и трагически известному алгоритму исторических лузеров — «После меня — хоть потоп!».

А хоть потоп или огонь — всепоглощающий огонь всепроникающей тотальной ненависти, который испепелит народ лишь за то, что у этого народа он вызывает одно только — презрение.

95 процентов населения Украины не хочет видеть Ющенко президентом в будущем. По той простой причине, что они, эти десятки миллионов граждан, видели, каким он был президентом в прошлом. Бездарным и ленивым. Злопамятным и безвольным. Слабоумным и смешным. Психопатологическая копия Нерона.

«Ты думаешь, я слепой или лишенный ума. Думаешь, я не знаю, что в Риме пишут на стенах обидные для меня надписи, что меня считают чудовищем?» — выливал душу Нерон, упиваясь наслаждением мести, когда семь горбов Вечного города превратились на его ошалевших и залитых кровью глазах в гигантские факелы.

Не так ли же упивается на киевских холмах его печерский двойник, поджигая «мою нацию» на беспрецедентную эскалацию политической и социальной ненависти? Потому что если для украинских романтиков Майдан был Римом, то Ющенко, развалив коалицию, сжег его.

Его обреченное прощание с властью только началось. А что дальше? На какие еще извержения зла способны такие Нероны в состоянии «мании художественного величия», когда никчемное лицо держится за скипетр власти в состоянии истерического расстройства?

«Безусловно, это император приказал сжечь город! Только он один мог пойти на это… Если Рим горит из воли императора, то кто поручится, что и жители не будут перебиты по его воле. Это чудовище, способное на все!» — передает трагедию античных римлян гениальный поляк. А кто ныне способен проникнуть в душу большой европейской нации, 95 процентов которой объявлены их ненавистным нероном государственными предателями?

Разрушение государственных учреждений, засилье «ленинских поварих» во власти, вражда со всеми соседями вне и политический каннибализм внутри страны, беспрецедентная коррупция с властным ограблением национальных музеев, грубая циничная компрометация моральных основ и богохульное топтание христианских добродетелей — «Мог ли хуже закончить кто-нибудь из врагов Рима? Все границы были перейдены, безумие стало кошмарным, а жизнь человеческая под его властью — невыносимой… Появилось убеждение, что время Нерона прошло, что эти обломки, на которые рассыпается город, должны раздавить страшного шута со всеми его злодеяниями».

В конце концов, капризная и безвольная натура, которая из времен Нерона квалифицируется психоанатомами как «тяжело отягощенная бионегативная психика», в данный момент пытается прикрыться двойниками. На всякий случай. А вдруг украинский Рим не сгорит дотла и настанет время расплаты?

Прикрывается уже поредевшими фиговыми листками, как, например, его ручной грехоносець, что уже бродит по миру с тавром юродивого на спине — «Балога — это я!».

А самому «сантехнику» в стае поджигателей устами Генрика Сенкевича уже стоило бы присвоить более подходящий титул — Тигеллин. Мукачевский, а не римский.

А с римским было так: «Но у Нерона было уже на уме другое, он мысленно подыскивал жертву, которая действительно могла бы усмирить гнев народа, и он ее нашел.

— Тигеллин, — промолвил он. — Это ты сжег Рим!

Присутствующие похололи от страха. Им стало понятно, что в этот раз император не шутит.

Лицо Тигеллина исказила гримаса, которая напоминала оскал пса, который готовится укусить.

— Я сжег Рим по твоему приказу, — возразил он.

И оба вперли один в одного ненавистные взгляды, будто два демона».

С каких пор эти «демоны» овладели Украиной, с каких пор «отец» вывел Ющенко на высочайшую политическую орбиту, а затем — со временем обманутый им — народ занес его на руках в «императорский» дворец на улице Банковой? Все, что происходит — это «Руина» в национально-исторической риторике и «Поджог Рима» в том самом европейском контексте.

Не имеют ничего общего уже четвертые, как и все предыдущие, выборы за четыре года его царствования, — с демократической процедурой. Все, что происходит в эти ненавистные и проклятые года смуты — гражданская война, которая неизбежно должна завершиться политической кончиной этой жалкой тени Нерона.

В Украине — в начале третьего тысячелетия. Как и в Риме — в начале тысячелетия первого: «Между тем прискакал гонец Фаона с сообщением, что сенат уже вынес приговор и что он должен быть казнен по древнему обычаю.

— Что это за обычай? — побелевшими губами спросил Нерон.

— Твою шею зажмут бревном и забьют тебя насмерть бичами, а тело бросят в Тибр! — жестко ответил Епафродит.

Тогда Нерон раскинул плащ на груди.

— Значит, время настало, — промолвил он, смотря в небо. И повторил еще раз:

— Какой артист погибает!»

Благо для нашего артиста, что у нас «древние обычаи» немного другие. Да и потом родители демократии — древние римляне – такого гуманного и модерного обычая, как импичмент, во времена Нерона еще не изобрели.

ПЕТР ДОМСКОЙ, FROM-UA.COM

Читайте также: