Типовой портрет убийцы-серийника. Часть 2

Справедливости ради нельзя не сказать, что для поимки Кулика и ему подобных обычно делалось и делается много. Вот только плохо получается. Как всегда. Как повелось, ибо ведутся дела бестолково, по наитию, методом многочисленных проб и столь же многочисленных ошибок. Несвоевременное раскрытие анализируемых сериалов является следствием издержек организационного порядка, слабой базы информационного обеспечения расследования, низкого уровня профессионализма оперативных работников и следователей, отсутствия фундаментальной научной базы и четких, целенаправленных методических разработок, необходимого в количественном отношении научно-консультационного аппарата, каким обладает, например, полиция в США. Исследуя вопрос о том, почему долгое время ростовский Чикатило оставался неуязвимым для правоохранительных органов, генерал-майор МВД России Н.П. Водько приводит конкретные данные об огромном количестве ошибок и упущений, допущенных оперативно-розыскными и следственными органами. По мнению Водько, затянувшейся на долгие годы безнаказанности Чикатило способствовали и «проколы» консультантов-медиков при разработке поискового психологического портрета устанавливаемого преступника. ( Водько Н.П. «Почему так долго искали Чикатило…» — М., 1996.)

Всего этого во многом можно было бы избежать, если бы отечественные пинкертоны имели на вооружении полноценный типовой «портрет» сексуального убийцы. И хотя интенсивные исследования в этом направлении ведутся, они еще далеки от завершения.

Все главное, как говорится, еще впереди. Но и то, что уже достигнуто, может быть реализовано с пользой для науки и для практики.

Методология преступлений

По мнению Ю.М. Антоняна, при разработке розыскных и предупредительных мероприятий следует учитывать, что при кажущейся внешней одинаковости «серийные» сексуальные убийства в действительности весьма существенно отличаются друг от друга. Можно выделить следующие их группы:

1. Убийства лиц женского пола и подростков (обоего пола) с целью сломить их сопротивление;

2. Убийства с целью обеспечения собственной безнаказанности после совершенного изнасилования;

3. Убийства, когда преступник получает половое удовлетворение от мучений и агонии своих жертв (это наиболее опасная категория сексуальных преступников);

4. Убийства женщин до, во время и после совершения изнасилования, когда потерпевшие говорят или делают нечто, что воспринимается преступником как тяжкое оскорбление.

Определить, к какой группе преступников относится данный убийца, можно на самой ранней стадии предварительного следствия, что позволяет построить правильную версию, «привязать» данное убийство к другим подобным деяниям.

Результаты исследования Ю.М. Антоняна изложены в виде следующих основных положений:

— сексуальные посягательства на женщин, сопровождаемые проявлениями особой жестокости, определяются не столько половыми потребностями преступников, сколько необходимостью решения своих личностных проблем, в основе которых лежит бессознательное ощущение зависимости от женщин (при этом имеется в виду не конкретное лицо, а женщина вообще);

— социальное или биологическое неприятие их женщинами порождает у них страх утратить свою социальную и биологическую определенность в жизни, т.е. фактически стать как бы отверженными. Преступник не может согласиться с такой ролью. Насилуя и убивая потерпевшую, т.е. полностью господствуя над ней, он возвышается в собственных глазах, подтверждая свое право на существование. Следовательно, здесь действует мотив самоутверждения, обладающий огромной стимулирующей силой;

— нападение на подростков и особенно детей детерминируется бессознательными мотивами снятия или подавления тяжких психотравмирующих переживаний собственного детства, связанных с унижениями, перенесенными в основном от родителей. Избрание же сексуального способа преступного посягательства определяется тем, что у данного человека сексуальные отношения вызывают наибольшие затруднения. Эти затруднения, переплетаясь с нежелательными образами детства, мощно стимулируют указанные тяжкие посягательства. Понятно, что в названных случаях ребенок или подросток также выступают в качестве символов.

Думается, что приведенные суждения важны не только для ученых, но и практических работников, поскольку их учет может оказаться полезным при построении версий и проведении соответствующих поисковых и следственных мероприятий.

Вместе с тем следует учитывать, что не все представители сексуально-кровожадных монстров строго вписываются в те или иные научные типологические группы по «интересам».

И, тем не менее, сравнительный анализ данных отечественных и зарубежных специалистов, полученных при изучении сексуальных маньяков-убийц, позволяет судить о том, что по основным показателям характеристики рассматриваемого типа лиц в России и за ее пределами совпадают. Прежде всего, это касается социально-психологических параметров личности маниакальных убийц с сексуальной патологией, генезиса, мотивационного механизма, закономерностей, лежащих в основе их противоправного пред- и посткриминального поведения. ( Это обстоятельство создает предпосылки для совершенствования практики борьбы с маниакально-сексуальной преступностью на основе международного обмена передовым опытом, накопленным в указанной области. Наряду с этим открывается возможность и для дальнейшего развития научных исследований психологов, криминалистов, криминологов путем взаимообмена идеями, творческой реализации эмпирических данных и достижений их зарубежных коллег. — примечание авторов «Криминалистической психологии»).

Профессиональная деятельность сексуальных преступников в России, как правило, отражает трудности общения этих лиц с окружающими и в свою очередь с людьми своего возраста. Поэтому в наиболее типичном варианте это работа уединенная, с ограниченным числом контактов с окружающими. Возможен обратный вариант, когда под видом профессиональной деятельности они стремятся к общению с интересующими их в сексуальном отношении объектами.

С точки зрения психологии криминального поведения, преступники делятся на тех, кто предварительно вступает с жертвой в контакт, и тех, кто этого избегает. Данная характеристика поведения преступника при всей ее внешней малозначимости является важной. Для большинства преступлений этого вида данный вопрос является принципиальным. Лица, вступающие в контакт, относятся к общению с жертвой как к обязательному ритуалу. Лица, не вступающие предварительно в контакт, нередко даже отказываются от своих преступных намерений, если бывают вынуждены общаться с предполагаемой жертвой. Поэтому и те и другие придерживаются своей тактики.

В целях завладения жертвой используется стандартный набор: хитрость, сила, соблазн, угрозы.



Одежда преступника в большинстве случаев после нападения хранит следы преступления.



Специального оружия практически не бывает, применяются либо бытовые предметы (кухонные ножи, отвертки, веревка), либо импровизированные (камень, платок жертвы и т.п.).

Если орудия убийства готовятся заранее, то преступник использует их многократно.



Российские исследователи обращают внимание на дисгармоничность семей, в которых выросли сексуальные преступники. Прежде всего, это вариант, когда мать, властная женщина, подавляет отца. Будущие серийники растут в ситуации эмоционального отчуждения со стороны родителей. В тех же случаях, когда преступники вырастают во внешне благополучных семьях, отмечено, что родители часто уделяют много внимания интеллектуальному и физическому развитию ребенка, оставляя без внимания эмоциональную сферу.

Преступники могут иметь жену, детей. Часто жертвы преступлений имеют одинаковый возраст с их детьми. Нередко они совершают развратные действия со своими детьми.

Среди преступников, совершающих серийные убийства по сексуальным мотивам, встречаются лица, имевшие в прошлом судимость за аналогичные преступления. Часто первые преступления они совершают в подростковом возрасте, после отбывания наказания (иногда и до окончания срока) совершают серию преступлений. ( Гримак Л.П. и др. «Методы прикладной психологии в раскрытии и расследовании преступлений.» — М., 1999. — с. 154) .

Портрет российского серийного убийцы.

Как подмечено Е.Г. Самовичевым, криминальное событие в поведении серийного убийцы реализуется «по механизму резонансных отношений между хронотипами виновного и потерпевшего. Выбор жертвы не является случайным. В ее типе объективизированы существенные черты типа преступника, хотя формы их внешнего проявления могут быть различными». ( «Серийные убийства и социальная агрессия.» — Ростов-на-Дону, «Феникс», 1994. — С. 91).

Все это очень похоже на то, с чем мы столкнулись, изучая зарубежные источники. Вместе с тем отечественные серийные убийцы не являются во всех отношениях копией, зеркальным отражением образов их европейских или заокеанских «коллег». В отличие от обычно опрятных, ухоженных, подчас внешне респектабельных зарубежных серийников, российские киллеры чаще выглядят не лучшим образом. Их внешний вид соответствует неудачному социальному статусу отверженного.

Безвкусно, примитивно одетые в дешевые, поношенные вещи с потугой на оригинальность и подражание моде.



Бросающаяся в глаза неухоженность. Часто какой-либо значок или знак, свидетельствующий о внутреннем стремлении выделиться или уравняться с желаемым кругом лиц.

Глаза злые, с выражением затравленного зверька. Движения диспластичные, неуклюжие.



В разговоре на обычные темы стремятся уйти от общения, не смотрят в глаза.



Определенное отличие портрета российского серийного убийцы от западного образца имеет свое объяснение. Оно обусловлено известным своеобразием субкультуры, среды обитания отечественных мокрушников, особенностями социально-экономической ситуации советской и постсоветской деятельности.

Продолжение следует…

Фрагмент учебного пособия для юридических ВУЗов «Криминалистическая психология» (авторы: Образцов В. А. И Богомолова С. Н. ) , Москва , из — во «Юнити — Дана» , 2000


Читайте также: