ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ В РОССИИ (ОКОНЧАНИЕ)

Мы заканчиваем публикацию работы Председателя Комитета Государственной Думы РФ по безопасности генерала Александра Гурова, посвященную теме зарождения, состояния и перспектив организованной преступности.Опасность этого явления не всегда реально оценивается даже теми, кто призван с нею бороться. К сожалению, до настоящего времени критерии (показатели) работы специальных подразделений нацелены на выявление количества преступлений, совершенных группами лиц. Это в корне неверно: опасность измеряется не количеством краж, разбоев, вымогательств, контрабанды оружия и т.д., а угрозами, исходящими от организованной преступности, и соответственно пораженностью тех или иных сфер жизнедеятельности общества.

Рассмотрим основные виды угроз и их поражающую способность

Прежде всего, на мой взгляд, организованная преступность оказывает существенный вред политической и государственной системам. Проникая в них, организованная преступность дезорганизует органы власти и управления, разъедает их как ржа с помощью коррупции. Это ведет к деструктивным решениям, лоббированию интересов криминальных сообществ и коммерческих организаций. Отмечались факты, когда лидеры преступных сообществ протаскивали своих людей в Государственную Думу и местные законодательные собрания, финансировали некоторые партии и движения для создания своего лобби. В период избирательной кампании осенью 1999 г. органами МВД, ФСБ и Центризбиркомом РФ были выявлены и раскрыты сотни таких случаев. Доходило до того, что в ряде регионов приходилось подбирать и готовить кандидатов в депутаты с тем, чтобы противопоставить их кандидатам, выдвинутым при участии мафиозных группировок.

Неслучайно же в коррумпированной России отношение населения к власти в целом негативно. Конечно, есть тут и иные причины. Однако в сознании простого человека мафия и власть частенько отождествляются (порой мы слышим: «Да что там мэр, глава администрации? Это мафия.»). Таким образом, организованная преступность как в прямом, так и в переносном смысле подрывает доверие к власти и саму власть.

Организованная преступность подрывает экономику, так как происходит незаконное изъятие из государственного, банковского или коммерческого оборота материальных и денежных средств. По разным оценкам, из России в течение последних десяти лет переведено в зарубежные банки от 250 до 300 миллиардов долларов США.

Этому в значительной мере способствовало то, что в офшорных зонах с участием российских граждан создано и действует 60 тыс. коммерческих предприятий. Перевод денежных средств осуществляется через специально создаваемые банки и так называемые фирмы-бабочки (однодневки), которых, по данным правоохранительных органов России, только в течение 1998–1999 годов было выявлено около 500 тысяч.

Экспертами правоохранительных органов отмечается, что около 80% предприятий среднего и малого бизнеса находится под контролем преступных организаций, что криминализует экономику, способствует сокрытию налогов и повышению цен на товары и услуги.

При проведении специальной операции в г. Тольятти было ликвидировано семь преступных групп численностью 800 человек, которые с помощью террора полностью установили контроль за процессом производства и сбыта автомобилей.

Это привело к тому, что некогда высокорентабельное предприятие превратилось в крупнейшего должника по выплате в федеральный и местный бюджеты: долг приближался к 20 триллионам рублей. Аналогичное наблюдалось при проведении операций в морских портах: Северо-Западном, Азово-Черноморского бассейна и города Находки, на Дальнем Востоке, в угледобывающей отрасли Кузбасса, на объектах спиртоводочной отрасли Татарстана. В стране из-под контроля преступных группировок в 1999 году выведено 147 объектов «спиртовой» отрасли, ликвидировано 336 подпольных цехов по изготовлению фальсифицированной водки. Разоблачено около 100 преступных групп и изъято продукции на 60 млн. рублей. Такое положение отмечалось по каждой отрасли, по каждому крупному предприятию. Неслучайно теневая экономика, по официальным данным, составила на конец 2000 года 50%. По данным независимых экспертов, она достигает 60–70%.

Организованная преступность может посягать как непосредственно, так и опосредованно на конституционный строй. Такой вывод подтвержден, например, в упомянутой выше Аналитической справке Центра политических исследований при Администрации Президента.

Опасность организованной преступности заключается в ее связи с наркобизнесом, торговлей оружием и проявлением терроризма. Так, ежегодно Таможенный комитет задерживает 700–800 наркокурьеров. В 1999 году было изъято и уничтожено 60 тонн наркосырья и препаратов.

Импорт наркотиков в незаконном их обороте на территории страны составляет 50%, а в г. Москве – 95%.

Что касается связи с терроризмом, то, во-первых, организованная преступность сама развязала так называемый коммерческий террор (от рук наемных убийц гибнет ежегодно от 700 до 1000 человек; во-вторых, она способствует и подпитывает международный терроризм на Северном Кавказе. Так, ГУБОП МВД выявило ряд кавказских преступных групп, которые контролировали в России 73 банка и 2,5 тыс. коммерческих предприятий с целью материально-финансовой поддержки террористов в Чечне.

Организованная преступность представляет угрозу духовному развитию нации. Она ведет к обнищанию нравственных ценностей, создает стереотипы «красивой» жизни, культивирует насилие и анархию среди молодежи. Неслучайно в середине 90-х годов, по данным одного исследования, проведенного ВНИИ МВД РФ в г. Москве, из опрошенных школьниц 70% хотели стать элитными проститутками, а 40% мальчиков –киллерами и «авторитетами».

Общественная опасность организованной преступности заключается еще и в том, что она стимулирует, активизирует уголовные элементы; объединяя и контролируя их, заставляет с большей энергией вести преступную деятельность, что способствует росту корыстной преступности.

Следует отметить и такую угрозу, как подрыв генофонда нации. Это связано не только с наркотиками, производством фальсифицированной алкогольной продукции (в период с 1994 по 1999 год от отравлений умерло 230 тыс., стали инвалидами 80 тыс. человек), но и с организацией детской проституции, торговли «живым товаром» (в зарубежные притоны вывозятся десятки тысяч российских женщин). Есть и другие угрозы. Неслучайно организованная преступность в Концепции национальной безопасности, объявленной Президентом России В.В. Путиным в Указе от 10.01.2000, отнесена к одной из основных угроз безопасности государства.

Состояние организованной преступности

Современная организованная преступность характеризуется возрастанием количества и качества преступных сообществ, стабильностью их положения и расширением сфер влияния, в том числе и международного уровня.

В стране нет устоявшегося мнения о количестве преступных групп, относимых к организованной преступности. Статистика противоречива, поскольку четкого критерия оценки у практиков нет. Отсюда их число колеблется в разных отчетах и публикациях от 5 до 11,6 тысячи, количество участников составляет 83 тыс. человек. Таким образом, в обыденном сознании наших граждан и зарубежных политиков сложилось мнение, что в России действует свыше 10 тыс. мафий. Это в корне неверно и вредит имиджу России.

Групповая преступность высокой всегда была, но речь шла о простом соучастии. Такой же подход обнаруживается и сегодня в погоне за показателями в работе. По моим оценкам, базирующимся на данных практики, можно говорить о 300–400 группах среднего уровня и о 15 преступных организациях с сетевой структурой. Необходимо подчеркнуть, Россия сегодня – это полигон международной организованной преступности.

Мало того, что в мафиозных организациях имеют большое представительство преступники из бывших республик СССР, появились также чисто этнические – из граждан Вьетнама, Китая, Афганистана и других стран. По данным миграционной службы России, на нашей территории проживает более 800 тыс. иностранцев, находящихся на нелегальном положении.

В зарубежных странах, к сожалению, различий между украинскими, грузинскими, азербайджанскими преступными группами не делают и говорят о русской мафии, принимая за основу русский этнос. Это вредит России, да и им тоже, поскольку принимаемые без учета специфики меры не всегда достигают цели. Хочу многих разочаровать. Этнически русскую мафию не найти. Она либо из другого государства, либо интернациональна (сказывается братское прошлое народов СССР). Более того, из 1 800 выявленных лидеров организованной преступности русские составили лишь 30%. Неверная оценка по этническому признаку (речь идет не о национализме) приводит к неверным решениям.

Распространенность преступных групп и группировок весьма значительна. Средний и примитивный уровни организованной преступности, по данным руководителей органов внутренних дел, замечены повсеместно. Преступные организации с сетевой структурой превалируют в городах-гигантах, урбанизированных зонах и южных регионах России. При этом отношения между преступными группами приобрели форму криминальных союзов: явление как для России, так и для мировой практики новое.

Лидеры организованной преступности вышли за пределы России и создали свои филиалы в зарубежных странах. В последние годы зафиксированы криминальные съезды в целом ряде стран Европы и Азии. Их цель – выработка международных отношений и связей с иностранными партнерами. Такое положение отмечают власти США, Израиля, Германии, Турции и других государств.

Тенденции и прогноз организованной преступности в России

На мой взгляд, они неблагоприятны. Во-первых, не завершился процесс полной консолидации преступных сообществ и раздел между ними сфер влияния, в связи с чем лидеры организованной преступности пытаются осуществлять контроль наиболее важных отраслей экономики (нефтяной, алюминиевой и др.) Отмечается тенденция дальнейшей интеграции преступных сообществ, в связи с чем можно предположить, что в ближайшие 10 лет в России будет действовать несколько весьма крупных криминальных объединений.

Во-вторых, по мере усиления государственной власти, укрепления порядка в экономической сфере организованная преступность будет выходить из теневой экономики и проникать в легальную. Собственно, процесс этот становится заметным в последние годы (некоторые известные главари преступных групп уже выступают на телевидении экспертами и называют их не иначе как «крупными предпринимателями»).

В-третьих, российская организованная преступность не сможет ограничиться созданием своих филиалов в зарубежных странах (это уже есть), а будет вынуждена завоевывать территории и рынки сбыта у осевших там международных синдикатов. Она попытается их вытеснить, что может привести к переносу «боевых» действий в Европу, страны Азии и даже США. Возможности для этого есть: интеллектуальный потенциал, способность выживания в любых социальных условиях, нетрадиционное криминальное мышление, большие людские резервы, а также запасы сырья для черных услуг и рынка.

В-четвертых, организованная преступность постарается усилить влияние на правоохранительные органы с целью реализации своих замыслов. Процесс этот уже идет, и роль подкупа увеличивается. Однако в связи с возможным усилением борьбы с организованной преступностью и явной нерентабельностью взяток российская мафия будет вынуждена целенаправленно готовить своих людей для работы в органах власти и управления. Подобная тенденция правоохранительными органами замечена. В-пятых, усилится роль организованной преступности в таких криминальных сферах, как терроризм, незаконный оборот оружия и наркотиков, торговля «живым товаром», что будет связано с вытеснением ее из привычных сфер криминального бизнеса.

В-шестых, организованная преступность войдет в соприкосновение с профсоюзами. С одной стороны, она будет их провоцировать, с другой, получив от хозяина предприятия деньги, подавлять.

В-седьмых, возникшие этнические проблемы в организованной преступности получат свое дальнейшее развитие в связи с сужением сфер деятельности и разделом территорий. Поэтому разрастание мафиозных войн имеет реальную перспективу.

В-восьмых, выдавливание лидеров организованной преступности, действующих в полулегальной экономике и пытающихся осуществлять политическое влияние в стране, может привести (собственно, уже приводит) к локальным вспышкам политической дестабилизации.

В-девятых, к уже известным видам организованной преступной деятельности добавятся попытки хищения и контрабанды ядерного оружия, продажа «мозгов» (вербовка и вывоз ученых), трансплантированных человеческих органов, услуги по «отмыванию» денег, добытых преступным путем, спекуляция с землей.

Причины появления и развития организованной преступности

Если подходить к объяснению причин организованной преступности только через понятия устойчивых групп (шаек, банд) преступников, то можно сделать вывод о том, что данный вид преступности существовал с незапамятных времен. Так, кстати, многие и полагают. Это неверно.

В дореволюционной России ее не было вообще, за исключением отдельных признаков, а при Советской власти развитие преступных кланов стало возможным в 60-е годы под воздействием целого ряда таких факторов.

В середине 60-х годов явно обозначились сбои в экономике. Стали нормой показуха, безответственность, перестал действовать контроль за мерой труда и потребления, что приводило к крупным хищениям государственного имущества. Появилось значительное число людей, незаконно сосредоточивших в своих руках огромные суммы денег и ценности, которые стали вкладываться ими в нелегальное производство. Именно таким способом начинала укрепляться криминальная часть теневой экономики. Мультимиллионеры окружали себя боевиками, боролись за рынки сбыта и, подкупая должностных лиц, проникали в государственный аппарат. Целые отрасли народного хозяйства (коммунально-бытовая, хлопковая промышленность) стали превращаться в теневой источник обогащения. Началось как бы стихийное и уголовно организованное перераспределение национального дохода.

С этого периода в уголовном мире прочно утверждается новая категория экономических преступников под названием «цеховики». С целью расширения своего нелегального бизнеса и в связи с возникшей конкуренцией они, по объективным законам экономики, стали объединяться в сообщества и с помощью взяток создавать надежную защиту от социального контроля. Преступные структуры стали действовать как по вертикали, так и по горизонтали. Таким образом, организованная преступность в СССР появилась в виде кланов различного рода дельцов и махинаторов в сфере экономики. Фактически внутри государственных учреждений образовались преступные организации, которые занимались получением незаконной прибыли.

Но на этом не могло остановиться ее развитие, поскольку в стране существовал достаточно мощный «класс» профессиональных преступников. Началось вторичное перераспределение государственных средств. Традиционные преступники-профессионалы (блатные) в этих условиях переориентировались и стали обворовывать, грабить тех, кто сам жил нечестно. Началась, как выразился один из московских «воров в законе», некий Толя Черкас, «экспроприация экспроприированного». В 70–80-е годы резко возросли различные виды игорного мошенничества, кражи, разбои, похищения людей, стал развиваться рэкет.

Среди профессиональных преступников появились свои некоронованные короли. Они делили территории и сферы влияния, облагали данью дельцов теневой экономики. В дальнейшем произошло сращивание дельцов с главарями преступных групп: блатные стали охранять их, помогать им в сбыте продукции и расправе над конкурентами.

Мощный импульс организованная преступность получила в середине 80-х годов в связи с принятием Закона «О кооперации», которым разрешалась частная экономическая деятельность. Именно она подняла на поверхность воротил теневой экономики, которые начали небывалый для СССР «отмыв» и легализацию преступно добытых средств. Не случайно же до 60% кооператоров оказались ранее судимыми за различные виды преступлений. Именно они-то и не дали нормально развиваться кооперативному движению: те, кто хотел честно делать свой бизнес, вскоре с их помощью разорились, другие же попали в зависимость. Зато рэкет и коррупция развивались пропорционально накоплению капитала новоявленными бизнесменами.

После распада Советского Союза организованная преступность, освободившись от целого ряда социальных ограничений и контроля, получила как бы второе дыхание. Этому способствовали ослабление правоохранительной системы и разрушение спецслужб. Лица, ранее осужденные за экономические преступления, без оценки совершенных ими преступлений были официально объявлены великомучениками от рынка, действующими в глубоком подполье распределительной экономики тоталитарного режима. Многие были амнистированы. В начале 90-х годов крупные уголовные дела, замешанные на хищениях и отмыве денег, тут же объявились политическими, и с помощью информационной атаки на правоохранительные органы, организаций демонстраций «общественности» разваливались. Неслучайно именно в период с 1990 по 2000 год только из системы МВД уволилось около 1 млн. сотрудников. Аналогичный отток профессионалов наблюдался и в спецслужбах: он был усилен шестью реорганизациями.

В середине 90-х годов начались манипуляции с ваучерами и приватизацией собственности, что окончательно укрепило организованную преступность. По мнению некоторых западных экспертов, от реформ в России выиграла лишь организованная преступность. Доходило до парадоксов: в Санкт-Петербурге, например, за 13 тыс. руб., что соответствовало одной бутылке дешевой водки, был куплен целый завод. Деньги в этот период делались буквально из воздуха. Накопление капитала шло в ущерб населению, которое было обмануто три раза и потеряло все свои сбережения. За чертой бедности оказалось до 50 млн. человек. Период с 1991 по 2000 год можно назвать золотым временем российской мафии. Лидеры организованной преступности сращивались с государственным аппаратом.

Таким образом, в отличие от организованной преступности зарубежных стран, которая развивалась на запрещенных видах услуг (проституция, рэкет, контроль над азартными играми, сбыт наркотиков), российская образовалась в сфере распределительной экономики и окончательно оформилась уже в рыночной. Ее особенностью стала взаимосвязь экономической и общеуголовной преступности. Отсюда закономерно и то, что преступные организации функционально-иерархического типа явили собой криминальный симбиоз дельцов теневой экономики с профессиональными преступниками, с одной стороны, и продажными чиновниками – с другой.

Темпы становления организованной преступности впечатляющие: если в Италии на это понадобилось более 150 лет, то в России хватило 20–25.

Что делать?

Это извечный вопрос для России, что бы в ней ни происходило. Ответить на него можно коротко – действовать. За прошедшие десять лет ученые и практики накопили массу предложений, разработали множество программ, защитили десятки диссертаций по данной проблематике, но, увы, вопрос – что делать? – по-прежнему актуален.

Поэтому прежде всего необходимо политическое решение верховной власти. И это главное. Принимая его, следует отдавать отчет, что под «нож» могут пойти достаточно известные фигуры и на какое-то время прежние когорты власти будут выглядеть не очень респектабельно.

Необходимо принять, а главное – профинансировать концепцию и программу борьбы с организованной преступностью. При этом не следует выдвигать задачу ее ликвидации, эта идея сегодня утопична. На данном этапе развития российского общества важно реализовать другую задачу – ослабить организованную преступность путем вытеснения ее из экономики, политики и социальной сферы, прекратить разграбление ею государства.

На первоначальном этапе перед правоохранительными органами поставить задачу нейтрализации местных главарей разбойничьих, бандитских групп и сообществ организованных преступников. Их лидеры и активные участники известны, они, без преувеличения, составляют теневую часть многих городов и районов. Кроме серьезных наработок, будет достигнут еще один результат – выявление коррумпированных связей, говоря проще, «властных крыш».

Не следует забывать, что послевоенный бандитизм был уничтожен в течение нескольких лет. Также была ликвидирована и группировка «воров в законе». Просто власть тогда захотела и, не прибегая к мерам физическим, применила комплекс мер профилактических и судебных. Правда, коррупция тогда не мешала.

Борьба с организованной преступностью не сможет быть результативной без серьезной реформы правоохранительных органов, о которой сейчас так много говорят. Я имею в виду не только реформу судебной системы, это лишь часть проблемы. Реформированы должны быть все силовые (правоохранные ведомства). Сейчас система затратна, громоздка, малоэффективна, а главное – ею никто в стране не управляет. Нет такого органа. Представляется, что им должен стать Совет Безопасности, который необходимо наделить властными и ответственными полномочиями специальным законом. Это вытекает из ст. 83 Конституции России.

Одновременно с этими мерами следует укрепить законодательную базу. Я имею в виду принятие законов о борьбе с организованной преступностью и коррупцией, о противодействии легализации (отмыванию) денежных средств, добытых преступным путем (принят в первом чтении). Серьезной корректировке подлежат законы о борьбе с терроризмом, незаконным оборотом наркотиков и оружия. Перечисленные выше законы находятся на доработке в Комитете Государственной Думы по безопасности.

Учитывая, что Россия стала полигоном международной организованной преступности, исключительно важной задачей остается создание надежной системы взаимодействия с правоохранительными органами зарубежных стран и прежде всего постсоветскими республиками.

На государственном уровне было бы полезным изучить опыт профилактики организованной преступности в Туркменистане – единственной республике, где с ней справились и теперь не вспоминают.

Председатель Комитета Государственной Думы РФ по безопасности А.И. Гуров Медиатекст

Первая часть

Читайте также: