«Лучше сидеть в тюрьме в Германии, чем жить так, как мы живем в СССР»

85 лет назад, в 1925 году, Политбюро приняло решение о привлечении в советскую промышленность технических специалистов из Европы и Америки. Корреспондент   Светлана Кузнецова выясняла, чем такой способ получения инновационных технологий обернулся для высококвалифицированных гастарбайтеров.

«Наметить привлечение иностранных специалистов»

В 1921 году в большевистской России было объявлено о переходе к новой экономической политике — нэпу. Недобитые российские капиталисты решили, что коммунисты если и не взялись за ум и не решили вернуть старые порядки под новым руководством, то хотя бы поняли, что с помощью их безумных идей невозможно восстановить и укрепить экономику страны. А иностранные предприниматели сочли, что в России наступило удачное время для вложения и приумножения капитала. Готовность большевиков отдавать значительные месторождения и предприятия в долгосрочную аренду — в концессию,— казалось, говорила именно об этом.

В советские официальные и неофициальные представительства за границей, а также в Москву потянулись заинтересованные бизнесмены, и Концессионный комитет радостно докладывал Совнаркому, что за 1922/23 финансовый год было получено 579 разнообразных предложений о работе в СССР от различных иностранных капиталистов. Но уже в следующем финансовом году число предложений упало до 396, а в 1924/25 году — до 256.

Потенциальные инвесторы, проведя переговоры с Главконцесскомом и прочими хозяйственными организациями в Москве, убеждались, что советские руководители не стремились к созданию благоприятного инвестиционного климата, а лишь пытались получить инновационные технологии и инвестиции. Иностранцев уговаривали взять в концессию предприятие, убеждали ввезти новейшее оборудование, а затем разными способами (от повышенного налогообложения до конфликтов с профсоюзами) создавали невыносимые условия и отбирали или в лучшем случае выкупали обновленное предприятие у концессионера.

Инвесторы реагировали соответственно. Кто-то отказывался от заключения договора, кто-то расторгал его после первого, пробного, этапа работы. А некоторые прекращали вкладывать средства в советское концессионное предприятие. В 1927 году в справке ЦК ВКП(б) о Главконцесскоме говорилось, что инвестиции оказались крайне незначительны: по 17 концессиям обрабатывающей промышленности они составили 2,4 млн руб., причем по двум предприятиям — всего17 тыс. и 27 тыс. руб.

Другим путем для получения новейших технологий стали предложенные крупными фирмами договоры технической помощи, в рамках которых советской стороне передавались патенты на технологии и оборудование. Но фирмы запрашивали значительные суммы, и советское руководство соглашалось на тяжелые условия лишь от крайней нужды в конкретных предприятиях.

«Ничего нет, кроме мыла. Повесить бы заведующих на первом дереве. Очереди за обедами, как в Америке — безработных»

Но если патенты и технологии стоили очень дорого, то носителей знаний можно было приобрести значительно дешевле, и в 1925 году Политбюро, а вслед за ним Совнарком приняли решение о привлечении иностранных техников на советские заводы. Однако наем зарубежных техников отдали на откуп промышленным трестам и даже отдельным крупным предприятиям, представители которых с радостью выезжали в командировки за границу и чаще всего вербовали на работу в СССР тех, кто даже в условиях экономического подъема не смог найти работу. Квалификация подобных инженеров и рабочих оставляла желать много лучшего, а затраты на них оказывались болезненными для бюджетов предприятий. Поэтому Совнарком СССР в феврале 1927 года в постановлении «О привлечении специалистов из заграницы» указал:

«Установить следующие основания привлечения иностранных специалистов:

а) по общему правилу допускается приглашение из-за границы лишь высококвалифицированных специалистов для постановки новых видов производства или частей их, а также для усовершенствования имеющихся производств. Только в виде исключения, при остром недостатке соответствующих специалистов, могут из-за границы приглашаться работники средней квалификации.

Во всех случаях приглашения иностранных специалистов надлежит проявлять максимальную осторожность, выясняя заранее, какие конкретные результаты может дать приглашение того или иного лица;

б) приглашение иностранных специалистов должно производиться в индивидуальном порядке с точным оформлением условий путем соответствующих договоров;

в) в случае предложения своих услуг иностранными рабочими последние могут приглашаться лишь в качестве инструкторов (старших рабочих) в более сложные производства, где подготовка инструкторов наиболее сложна и дорога. При этом, однако, надлежит учитывать, что госпромышленность СССР должна недостаток квалифицированных рабочих восполнить главным образом путем подготовки их внутри страны, используя при этом наличный кадр безработных».

Но своими силами справиться не удавалось, так что в августе 1928 года Политбюро дало указание Высшему совету народного хозяйства (ВСНХ) и Наркомату путей сообщения (НКПС):

«Русские приняли нас, как собак. Морозят нас на улице и даже места переночевать не дадут»

«Признать, что привлечение иностранных специалистов как со стороны ВСНХ, так и со стороны НКПС является абсолютно недостаточным. Обязать ВСНХ и НКПС усилить свою работу в этом направлении, исходя из необходимости привлечения не только крупных специалистов с крупным именем, но и специалистов среднего типа, имеющих достаточный опыт и знание европейской техники».

Тем же решением наметили и численные показатели завоза высококвалифицированных гастарбайтеров:

«Наметить ориентировочно привлечение в течение ближайших двух лет от 1000 до 3000 иностранных специалистов».

О том, что это наиболее выгодный путь инновационного развития, в ноябре 1929 года говорилось на пленуме ЦК ВКП(б). Председатель ВСНХ СССР Валериан Куйбышев рассказывал членам ЦК:

«Вы знаете, что мы привлекли иностранную техническую помощь к строительству Днепростроя. И я должен тут совершенно определенно сказать, что в этом отношении мы проявляем недостаточную энергию по части привлечения иностранной технической помощи к другим объектам. Правда, в некоторых случаях это происходит не по нашей вине, скажем, с фирмой «Робинсон», крупной американской фирмой, с которой велись переговоры относительно отдачи на подряд строительства Зуевской электрической станции, разговоры лопнули вследствие совершенно невозможных требований, которые были предъявлены со стороны этой американской фирмы. Идет речь сейчас о привлечении большой группы иностранных специалистов в Энергострой, причем эта группа будет достигать сотни человек. Таким образом, этот вид технической иностранной помощи нам привлечь удастся для построения энергетических станций».

Большинство из тех, кто не уехал в 1935 году, после начала большого террора из ценных специалистов превратились в шпионов и вредителей

«Бездеятельно слоняются они по постройке»

Вербовке новых специалистов на работу в СССР помог начавшийся в конце 1929 года мировой экономический кризис. Без работы остались сотни тысяч специалистов в Соединенных Штатах и Европе. Число желающих поехать на родину социализма резко выросло после того, как американские власти, защищая свой рынок труда, запретили въезд в страну новым эмигрантам. Правда, у многих из тех, кто под влиянием обстоятельств и коммунистической пропаганды приехал помогать индустриализации СССР, прозрение наступило достаточно скоро. К примеру, американец Фердинанд Демут писал в 1930 году в ЦК профсоюза строительных рабочих:

«26 января с. г. прибыли в Ленинград 32 американских столяра, которых 4-й Госстройтрест принял на работу. Руководимые желанием практически помочь социалистическому строительству, рабочие привезли с собою машины на сумму 15 тыс. долларов для производства оконных рам и дверей по американскому методу. Эти 32 рабочих приобрели на свои последние сбережения машины в качестве подарка пролетариату СССР, чтобы таким образом помочь делу социалистического строительства. 4-м Госстройтрестом было обещано помещение для установки машин, но это осталось только обещанием, а машины были поставлены под деревянный навес. 4-м Госстройтрестом было обещано, как только стает снег, будет отстроено помещение для установки машин.

Мы сделали планы и чертежи новой фабрики, но эти планы не реализовались. С полной надеждой на улучшение положения с наступлением весны, руководимые желанием работать, мы работали всю зиму в очень тяжелых условиях русскими методами на русских механизмах. Снег растаял, и вместе с ним и наши надежды на лучшую работу. А машины все ржавеют в деревянных ящиках. Американские столяры вынуждены обучаться русскому производству окон и дверей.

Бездеятельно слоняются они по постройке в ожидании материалов или же занимаются соскабливанием ржавчины с машин, привезенных ими с собой в качестве подарка пролетариату СССР. 9 из группы удостоились особенно «великой чести» — им выпало на долю делать окна и двери по способу, которым пользовались еще наши прадеды, так они всю работу производят вручную, в то время как машины в ящиках ржавеют. С какой целью мы сюда приехали? Для чего мы приносили жертвы?»

Иностранные специалисты и рабочие считали, что условия контрактов с ними должны соблюдаться. Советское руководство полагало, что в связи с наступившими после начала коллективизации продовольственными трудностями имеет место форс-мажор и условия в точности соблюсти невозможно. А хозяйственники на местах порой совершенно не понимали, зачем им нужны хлопоты c какими-то иностранцами. Результат ждать себя не заставил. В ноябре 1932 года произошел конфликт с иностранными рабочими в Кузбассе. В изложении ЦК профсоюза работников каменноугольной промышленности история выглядела не так уж и трагично:

«5 ноября с. г. в 9 час. вечера из Кузбасса приехала группа иностранных рабочих в количестве 30 человек. Все приехавшие работали в Советском Союзе в Прокопьевском районе 14 дней. По их заявлению, главной причиной их отъезда из Советского Союза послужило недостаточное питание, ссылаясь на то, что два дня им не выдавали хлеба, а сахару в месяц выдают 500 грамм. В общественной столовой за время их пребывания на руднике выдавались борщ и каша.

Заработная плата низкая, а с системой сдельной оплаты боролись у себя за границей и считают совершенно невозможным работать на сдельных условиях в Советском Союзе. За 14 дней пребывания 30 человек — 6 не работали 10 дней из-за климатических условий по состоянию здоровья. Столовая отказалась выдавать усиленное питание, а также поступила жалоба о бюрократическом отношении заведующего Иностранным бюро т. Фридленда. Вот сумма причин, из-за которых, по их заявлению, они вынуждены были обратно выехать в Германию. За время пребывания этой группы в Москве Центральным комитетом им была предоставлена гостиница, питание и культурное обслуживание (предоставление театров и т. д.).

Председателем ЦК произведены были с ними беседы. Были приняты все меры к тому, чтобы они остались в Советском Союзе, но предъявленные требования — покрытие всех расходов их поездки в Москву, обеспечение не менее 2-х комнат с полной обстановкой вплоть до пианино, 100-процентное улучшение питания и снабжение всеми продуктами, требование немедленно подписать такой договор и только при таких условиях они смогут остаться работать в Советском Союзе. Кроме того, предъявлены требования о снижении нормы задания по программе, ибо они считают норму, которая дана у нас, преувеличенной, что не даст им возможности заработать столько, чтобы жить совершенно спокойно, не нуждаясь. Центральный комитет и хозяйственные организации удовлетворить эти условия не могли, поэтому группа выехала в Германию».

Понятно, что главной причиной отъезда профсоюзные работники называли происки врагов:

«Нужно отметить, что отдельные лица из них до отъезда в Советский Союз состояли в фашистской организации. Таких лиц мы выявили 4, а именно: Шульт, Кобат, Патровнат, Ларке».

«Факты преступного невнимания к иностранцам»

В спецсправке Секретно-политического отдела ОГПУ, составленной в конце того же 1932 года, картина выглядела совсем по-другому. Случай в Кузбассе оказался лишь небольшой частью картины бедственного положения иностранных рабочих и инженеров в СССР:

«Значительное недовольство части специалистов было вызвано летним снижением норм снабжения, а в дальнейшем главным образом неполным снабжением и по этим нормам. Слабая работа аппарата Инснаба на местах приводит к значительным перебоям в снабжении пром. и прод. товарами, в некоторых случаях даже при наличии таких товаров на базах. На Чернореченском комбинате (Горькрай) на этой базе произошел конфликт в форме предъявления иностранцами администрации ультимативного требования об увеличении пайков и зарплаты.

На Ивотском стеклозаводе (Зап. область) четверо иноспециалистов, чехословаков, потребовали расчет и ушли с завода на почве того, что при выдаче продуктов советским специалистам было выдано вдвое большее количество, чем иностранцам. Два чехословацких специалиста, работавшие на соседнем Чернятинском стеклозаводе, узнав об этом, также потребовали расчета. 3 иноспециалиста-немца, работающие на мехзаводе N 13 в г. Брянске, подали на имя заводоуправления и в Обл. отд. труда заявление с требованием немедленного улучшения снабжения и жилищных условий и с угрозой в противном случае бросить работу на заводе. Ухудшилось за последние месяцы также общественное питание иностранцев.

В НВКрае в начале сентября Инснаб закрыл столовые для иностранцев, исходя из тех соображений, что столовые убыточны, так как планового снабжения продуктами нет и продукты приобретаются на рынке. Закрытие столовых вызвало резкое недовольство среди иностранцев. На заводе «Баррикады» во время обхода завода т. Ворошиловым к нему подошел инорабочий Вурцер с жалобой, что «иностранцам становится невозможно жить, мал заработок, нет продуктов, наконец, закрыли столовую», и тут же подал заявление с просьбой улучшить положение инорабочих.

Недочеты снабжения вызывают резкое недовольство части инорабочих, озлобление и в ряде случаев явно антисоветские настроения. «Ничего нет, кроме мыла. Повесить бы заведующих на первом дереве. Очереди за обедами, как в Америке — безработных. Оборвались, белья нет…» (рабочий-американец, автозавод — Горькрай). «В течение двух месяцев мы не получаем никаких жиров, нет даже молока.

Покупать на рынке мы не в состоянии. Если не улучшат питания, мы вынуждены будем уехать» (там же). «На днях вынужден был отказаться от поданной еды, помои, а не суп, и это не первый раз. Просто голодно становится» (там же). В Сталинграде большое недовольство было вызвано введением Иноснабом дифференцированных норм выдачи продуктов специалистам и рабочим. «Мы не знали, что в Советском Союзе классовое разделение на пролетариев и благородных, мы думали, что в иноснабовском ларьке все равны.

Если так будет продолжаться, то большинство из нас уедет в Германию». «Я хоть иностранный инженер и буду получать повышенную норму продуктов, но в корне не согласен, чтобы была разница с рабочими. Мы, все иностранцы,— одна семья». Особенно скверно поставлено снабжение инорабочих на промпредприятиях в Киргизии (Ср. Азия). Хлеб и мясо доставляются с перебоями и притом весьма низкого качества. Промтовары выдаются очень редко и в самом ограниченном количестве. У ларьков всегда большие очереди».

ОГПУ констатировало и наличие проблем с оплатой труда иноспециалистов:

«На почве главным образом удорожания продуктов первой необходимости часть инорабочих и специалистов выражают недовольство размерами заработной платы. Заслуживает внимания конфликт, происшедший в середине октября на Станкозаводе (Горькрай): инорабочие завода, подняв перед администрацией вопрос о повышении зарплаты и получив обещание удовлетворить их требования, заявили: «Мы подняли вопрос о повышении зарплаты не только нам, инорабочим, но вместе с нами вы должны повысить зарплату всем русским».

На этом же заводе инорабочие говорили: «В Германии на такое жалованье, как мы здесь получаем, живут безработные, на их пособие еще больше купишь. В Сов. Союзе сильно жмут рабочих, и нужно удивляться их терпению в переживании всех трудностей». Причинами недовольства нередко являются ненормальности тарификации, обсчеты и т. п. На автозаводе (Горькрай) в кузнице N 1 иностранец-кузнец получает 370 р., а мастер того же цеха, также иностранец, получает 250 р. В цехе заточки иноспециалист Крупе получает 350 руб., а малоопытный рабочий Симон — 450 руб.

На заводе «Баррикады» (Сталинград) за последнее время был ряд случаев обсчета иностранцев. В сентябре у рабочего Грабнер вычли 163 р. неизвестно за что, причем бухгалтер отказался дать по этому поводу какие-либо объяснения. Такой же незаконный вычет в сумме 123 р. произвели у рабочего Юнглинк, несмотря на его протесты, и повторили вычет в следующем месяце. На том же заводе инорабочий Биркен-Байль, работавший слесарем в инструментальном цехе, зарабатывал свыше 500 р. в месяц. С июля мес. его «повысили» как хорошего работника — назначили мастером штамповочного цеха с окладом в 300 р. В течение 3 1/2 мес. он безуспешно добивался по всем инстанциям устранения этой несуразности и в конце концов подал заявление об увольнении с завода».

Еще более вопиющей, как говорилось в справке ОГПУ, оказалась ситуация с жильем для иностранных специалистов:

«Наблюдаются факты преступного невнимания к иностранцам местных организаций в деле создания инорабочим и их семьям нормальных жилищных условий. На автозаводе (в г. Горьком) лучшие квартиры в специально построенном для американцев поселке занимают русские специалисты, обслуживающий иностранцев персонал: комендант, уборщицы и даже лица, не имеющие никакого отношения к заводу.

В результате лучшие производственники-специалисты ютятся с большими семьями в маленьких комнатах. Больной инорабочий прожил всю зиму в холодной комнате, без печки, и был доведен до кровохаркания и состояния полной неработоспособности. Заслуживает внимания возмутительный факт, имевший место на Зугрстрое (Донецк. обл.— УССР). 23 ноября на строительство прибыли двое инорабочих-чехословаков с семьями, в том числе с маленькими детьми. Квартиры им приготовлены не были.

В течение 8 часов они сидели на ст. Харцызск в ожидании транспорта для переезда на строительство, и только после многочисленных просьб завхоз строительства Полтавцев (чл. ВКП(б)) послал за ними вначале негодную лошадь с тачанкой, которая смогла вместить только двух человек, а затем, еще через несколько часов,— грузовик. После этого в течение нескольких часов (до 11 ч. ночи) эти инорабочие с семьями мерзли на улице, так как в гостинице мест не оказалось. Вокруг них собралась группа русских рабочих, которым один из чехословаков заявил: «Русские приняли нас, как собак. Морозят нас на улице и даже места переночевать не дадут».

В ответ на это кем-то из русских было заявлено: «Такой порядок вообще, по всему Союзу». На следующий день такая же история повторилась с семьей вновь прибывшего чехословацкого рабочего. Завхоз строительства Полтавцев в присутствии иностранцев заявил: «Черт им рад, этим иностранцам. Не давай им ничего, их скорее черти унесут отсюда», что вызвало протест иностранцев, заявивших, что «так даже с собаками нельзя обращаться. Ведь у нас маленькие дети». Об отношении Полтавцева к инорабочим было известно администрации строительства, но мер принято не было. Предложено Донецкому Облотделу ОГПУ УССР виновных привлечь к ответственности».

«Отъезд за пределы СССР продолжается»

Понятно, что подобный опыт излечивал от пристрастия к социалистическим идеям даже недавних ярых коммунистов:

«Перечисленные недочеты в материально-бытовом обслуживании иностранцев и, кроме того, ряд фактов неправильного производственного использования и нац. антагонизм вызывают резкое недовольство значительной части инорабочих и специалистов. Отъезд за пределы СССР продолжается. Во второй половине октября и начале ноября в Новосибирске скопилось 39 чел. рабочих — немцев с Кузбасса, стремящихся выехать в Германию в связи с ненормальными условиями работ в Кузбассе.

Среди остальных рабочих, оставшихся на работе, также сильны тенденции к отъезду. В Киргизии (Ср. Азия) не меньше как 50% инорабочих на почве плохого снабжения имеют намерение уехать из СССР. Из г. Фрунзе уехали в Чехословакию 14 семейств рабочих из числа 40 семейств, прибывших туда в текущем году. Эти рабочие перед отъездом говорили: «Когда мы ехали сюда, нам обещали очень многое. На самом деле у нас в Чехословакии безработные живут гораздо лучше, чем мы здесь». Наряду с этим зачастую под влиянием фашистских и др. к.-р. элементов, засоряющих состав инорабочих, среди последних отмечен ряд резких антисоветских проявлений.

Антисоветские элементы из иностранцев ведут агитацию не только в среде инорабочих, но и среди русских рабочих и специалистов. В то же время культполитработа среди инорабочих ведется слабо. В коллективе «Интергельпо» (Ср. Азия) чехи Менза, Мостовик и др. ведут антисоветскую агитацию среди инорабочих.

Один из них заявил: «В СССР голод и анархия. Социализма здесь не построят, потому что рабочие и крестьяне голодны, а если бы они были сытые, то, конечно, с охотой бы строили социализм». На автозаводе (Нижкрай) немец Клупш, мастер по штампам, сторонник Рабочего коммунистического союза, сотрудник газеты «Кампфруф», заявил: «В СССР не диктатура пролетариата, а диктатура компартии, и то не в целом, а одной группы людей, которая, обуржуазившись, стала чуждой пролетариату и крестьянству».

На Чернятинском стеклозаводе (Зап. область) чехословак Валеник Франц в дежурной книге сменных инженеров написал: «Тов. общественники, дайте в конце концов народу пожрать. Вы увидите, что только тогда, когда рабочие будут ходить с полным брюхом, пойдет работа. Бросьте говорить о всемирных проблемах, а займитесь больше мелочами, как, например, вопросами жратвы». Нередко антисоветские настроения возникают даже у революционных элементов в результате безобразного отношения сов. органов к нуждам инорабочих.

Исключительного внимания в этом смысле заслуживает факт, имевший место в Сталинграде на заводе «Баррикады». Прибывшие на завод за последние 6 мес. 12 чел. полит. эмигранты, австрийцы и немцы, попали в очень тяжелое материальное положение. Инснаб категорически отказался принять их на снабжение и питание в столовой. В связи с недостаточной квалификацией их гоняли из цеха в цех и не выдавали зарплаты.

В результате большинство из них обозленные уехали в Москву, где, как видно из присланного ими письма, явились в консульство с просьбой разрешить им вернуться в Германию. В письме, адресованном рабочему завода, чл. ВКП(б), эта группа пишет: «В Москве 5 суток, нигде не добьемся толка, но зато добились паспорта. Лучше сидеть в тюрьме в Германии, чем жить так, как мы живем в СССР». Один из них, молодой рабочий, член КПГ, на письме сделал приписку: «Да здравствует Гитлер». Явно оппортунистическими настроениями оказываются в отдельных случаях охваченными и члены иностранных компартий».

«Снять с работы иноработников»

Массовый отъезд иностранных специалистов и рабочих не только срывал планы индустриализации, но и выставлял СССР в неприглядном виде. Иностранцев пытались остановить. Наркомат тяжелой промышленности в мае 1933 года издал приказ, в котором говорилось:

«Коллегия Наркомтяжпрома констатировала, что подавляющее большинство работающих в тяжелой промышленности иностранных рабочих и инженеров оказали существенную помощь в строительстве, пуске и освоении новых видов производств. Не менее значительную помощь оказали иностранные кадры в обучении нашего персонала, обслуживании дорогостоящего импортного оборудования.

Несмотря на это, руководители целого ряда предприятий и хозорганов, недооценивая роль иностранных кадров, не уделяют должного внимания вопросам использования и материально-бытового обслуживания иностранных кадров, а в последнее время пошли по неправильному пути освобождения под тем или иным предлогом от иностранных работников вообще…

В результате такого положения мы имеем за последнее время резкое повышение текучести среди иноработников и отъезд их на родину, что кроме хозяйственного ущерба производству наносит нам и значительный политический вред: за три квартала 1932 г. выбыло из тяжелой промышленности 392 иноработника, за IV-й квартал 1932 г.— 586 иноработников и за первый квартал 1933 г.— уже свыше 700 иноработников, причем ввиду указанного отношения хозяйственников к вопросам использования и материально-бытового обслуживания иноработников количество отъезжающих за границу и в данное время продолжает увеличиваться».

Наркомат запретил без согласования с ним увольнять иностранцев. Но на местах от них продолжали избавляться нараставшими темпами. В декабре 1934 года иностранный отдел Наркомтяжпрома констатировал:

«Рост собственных квалифицированных кадров наряду со специальными условиями, в которые мы ставим иноработников (гарантированная оплата в ряде случаев, дополнительная денежная дотация на питание и снабжение иноработников), и с повышенными требованиями в области бытового обслуживания (лучшие квартиры, мебель, отопление и т. д.) в ряде случаев влечет за собой увольнение со стороны местных хозорганов тех иноработников, в которых они не ощущают острой нужды.

Увольнения по указанным мотивам частично имеют место и в таких случаях, когда использование того или иного работника является весьма целесообразным на данном предприятии. Несмотря на категорическое распоряжение НКТП о необходимости предварительного согласования с главком и ИНО НКТП каждого отдельного случая увольнения иноработника, хозяйственные организации на местах практикуют тем не менее увольнения без согласования с наркоматом».

А всего несколько месяцев спустя, в апреле 1935 года, тот же отдел предлагал наркому Серго Орджоникидзе:

«Проверить совместно с директорами предприятий персональный состав работающих в остальных отраслях иностранцев и снять с работы тех из иноработников, которые не представляют производственной ценности (по своей квалификации) и политически нелояльны к нам…

Проводить практически эти мероприятия чрезвычайно осторожно, постепенно и не в порядке кампаний, чтобы не вызывать нежелательных разговоров и шума вокруг связанных с проведением этих мероприятий увольнений значительного количества иноработников. В случае Вашего принципиального согласия представит Вам список предприятий и правительственных указаний начальникам главков и директорам предприятий по этому вопросу».

Большинство из тех, кто не уехал в 1935 году, после начала большого террора из ценных специалистов превратились в шпионов и вредителей. Ведь свои знания и опыт они уже отдали. А главное, сами того не понимая, показали, как выглядит самый выгодный для получающей стороны способ приобретения инновационных технологий.

Автор: Светлана Кузнецоважурнал «Власть»   № 33

Читайте также: