ШТАБНАЯ КАМАРИЛЬЯ В КРЫМСКОЙ МИЛИЦИИ

Симферополь город маленький. Многие знают друг друга, у каждого есть знакомые работники милиции. Все по-разному относятся к правоохранительным органам, но об уголовном розыске всегда отзывались с уважением: ребята не зря едят свой хлеб. Общаясь с ними, всегда чувствуешь: люди живут своей работой, такие не подведут.

Каково же было мое удивление, когда, встретив давнего знакомого — сотрудника уголовного розыска с огромным опытом работы, на вопрос «как дела», тот с грустью ответил: «Ухожу на пенсию». Я буквально затянула его в кафе, чтобы узнать причину. Ответ собеседника шокировал: «Надоело подчиняться дуракам». А потом, махнув рукой, он выложил все, что наболело.Все помнят какой Крым был до прихода Геннадия Москаля (экс-начальник ГУ МВД в АРК- «УК»): стреляли каждый день, на рынках бесчинствовали бригадные шестерки, занимавшиеся поборами: каждый коммерсант платил той или иной бригаде, ни одно предприятие, ни государственное, ни частное не обошла эта участь. И всего-то за два года после прихода Москаля на полуострове был наведен порядок.

Каково же было наше удивление, — продолжал мой собеседник, — Когда пришедший на смену Москалю генерал Селезнев с высокой трибуны перед всем личным составом заявил: «Посмотрел я ваши бумаги — да вы тут вообще не работали!» Сказать такое после всего сделанного – верх цинизма.

Со сменой руководства нас затянула бумажная рутина, мы пишем справку ради справки, времени на раскрытие преступлений почти не остается. Получается интересная картина: вспомогательные службы (штаб, Информационный Центр), вместо того, чтобы оказывать помощь практическим службам (участковым инспекторам, уголовному розыску, следствию), просто завалили нас бумагами. Неделями приходится ходить в штаб, чтобы сдать тот или иной документ. И помимо этого нам еще надо раскрывать преступления. Но самое обидное, что вся эта штабная камарилья всегда в почете, а сотрудники практических служб регулярно получают взыскания.

Мы ничего не имеем против Н.П. Паламарчука: он грамотный руководитель, его все уважают за объективный подход к делу, но его команда позорит своего руководителя. Результат подобного руководства на лицо: дошло до того, что во многих райотделах нет начальников милиции. А самое страшное, что отсутствуют начальники уголовных розысков. Так о какой организации раскрытия преступлений после этого может идти речь! Сотрудники бегут из уголовного розыска в любую другую службу, но не из-за того, что боятся работать, просто работать не дают.

При Москале многое было иначе: минимум совещаний, как можно больше времени на практическую работу. Штаб выполнял свои непосредственные функции: анализировал и координировал работу практических служб. Начальников милиции не дергали в Главк без нужды – просто для отчета: генерал Москаль сам приезжал и разбирался на месте. Сейчас по каждой мелочи вызывают на ковер, руководители неделями ходят по кабинетам, а личный состав предоставлен сам себе.

Последней каплей, подтолкнувшей меня к решению уйти на пенсию, стало появление очередного «варяга», которого пригласил из Полтавы Паламарчук. «Варяга» зовут Павел Иванович Дмитриев. Пришел очередной буквоед, к тому же совершенно не разбирающийся в практической работе. Это не голословное утверждение. Руководитель-позер, любитель многочасовых совещаний — бессмысленных и пустых. Совещания начинаются с утра и заканчиваются поздним вечером. Собравшиеся на совещание порой ждут появления начальника. А позже выясняется, что тот просто забыл о том, что назначил эту очередную говорильню.

Сейчас в городе «работает» серийный убийца, на его счету не одна человеческая жизнь. В такой ситуации милиция должна слаженно, как никогда. На задержание особо опасного преступника следует бросать все силы — не только города Симферополя и Симферопольского района, но со всего Крыма. У нас есть опыт работы по раскрытию подобных преступлений: крымской милиции довелось обезвредить не одну банду, действовавшую на полуострове. Но сегодня к нашему мнению руководство не прислушивается, поэтому мы до сих пор топчемся на месте. Вместо этого – 5-6-часовые совещания, выматывающие личный состав.

О каком раскрытии столь тяжкого преступления и задержании вооруженного преступника может идти речь, если само Главное управление не переведено на усиленный вариант работы, ни один из сотрудников Главка не вооружен, а офицеры штаба, я уверен, даже не представляют, кого следует искать.

Выходит, встретив убийцу, сотрудник милиции, который в любое время дня и ночи должен выполнять свой долг, просто отвернется и пойдет своей дорогой. На обрез с голыми руками вряд ли кто пойдет. А значит, будут очередные убийства, новое людское горе.

Мы работали в то время, когда руководители всех рангов считались с мнением сотрудника уголовного розыска, а сейчас никто нас не слышит.

Все, решено: ухожу на пенсию, стыдно людям в глаза смотреть. Ведь гражданскому человеку не объяснишь, что не рядовые сотрудники виноваты в том, что милиция не может защитить их, а руководители, разогнавшие профессионалов, высокие милицейские чины, продолжающие гробить милицию.»

Он уходил, а я смотрела ему в след и думала: проходящий сейчас «эксперимент» над крымской милицией может дорого обойтись простым гражданам…

Полина Рыбкина, специально для «УК»

Читайте также: