Типичные картинки из самого сердца России

 Типичные картинки из самого сердца страны-победителя

Фотоистория Геннадия Михеева о жизни русской деревни с многозначительным названием Родинка…

***

Живи, Родинка! 

Существует на свете человек, который однажды Родинку попытался сжечь. Стряслось это тридцать лет назад, на Покров. Случилась ссора, и этот человек в отместку подпалил дом соседа. Огонь перекинулся на соседнюю избу, от нее на другие дома… в общем в итоге сгорели 49 домов, в самом сердце Родинки. Жарило двое суток, за это время даже успели прибыть пожарные, которые только и делали, что поливали водой избы, которые еще не попали в лапы красному зверю.

Человек этот — Валентина Билетникова. Она была скандальной особой, любила веселую жизнь, а выпивку в особенности. Поджогами она баловалась и до своего «подвига Герострата», а на сей раз ей удалось отомстить деревне особенно. Ее осудили на семь лет, через три года выпустили по амнистии, и эта женщина поселилась другой деревне, которая имеет соответствующее название: Содомово. Кстати, Валентина заплатила за свое деяние, как и положено на Руси, самым дорогим.

Ее сын, черненький (из-за того, что не привык умываться) подпасок, однажды дорвался до колбасы, которую раньше никогда не пробовал и о которой мечтал, и съел ее столько, что скончался от заворота кишок. Сама же Валентина в своем Содомове живет теперь тихо, и, зная, что родинцы, ежели она окажется вблизи Родинки, ее или повесят или просто отвернут шею, старается не высовываться; к тому же она убедила себя в том, что пожар разошелся из-за ветра.

49 домов составляли треть Родинки. Погорельцы или расселились по родственникам, или уехали навсегда, но считается, что именно Покровский пожар стал причиной нарушения правильной жизни деревни. Хотя на самом деле все сложнее.

Теперь в Родинке нет ничего кроме райповского магазина, старых, чудом выживших домов и населяющих их 55 человек. 16 «родинцев» — мужики работоспособного возраста. Большая часть этого воинства заняты тем, что раздербанивают остатки леспромхозовского гаража, выискивая металлы и обменивая его на суррогатную водку. Весь их досуг составляет употребление зелья внутрь и борьбу со страданиями, вызванными либо чрезвычайным количеством выпитого, либо явной нехваткой оного. Сей замкнутый цикл можно было бы сравнить с десятым кругом ада.

Из серой, точнее, чернушной массы сильно выделяются два Николая: Николай Васильевич Петрушков и Николай Павлович Смирнов. Оба не только не пьют, но и стараются сохранять достоинство. А так же, привычным взглядом озирая зловещий праздник бытия, они надеются на то, что спасет их Родинку некое чудо. Глядя на этих русских мужиков, я понял, что для того, чтобы в Родинке не запить, нужно обладать не только мужественным характером, но и поэтическим складом души. И очень странно, что они встречаются редко, друг друга не любят, даже несмотря на то, что их родные деды были братьями. Кроме трезвости (которую Николай Васильевич изредка все-таки нарушает) у них есть еще кое-что общее: бесконечная любовь к Родинке.

Есть в окрестностях Родинки озеро под названием Текун. Оно со всех сторон окружено болотами, но к нему тянется древняя дорога, отсыпанная камнями. Дорога от времени и от воздействия стихии местами размыта и непроходима, а потому Текун почти недоступен любопытному взору. Итак, согласно легенде в здешних заморских лесах поселился некий раскольник, избравший Текун для убежища. Когда он умер, после него осталась дочь Настя, благочестивая и богобоязненная девица.

Приютила она раз неких заплутавшихся людей, которые сказали, что они купцы и едут на Макарьевскую ярмарку. Позже люди признались, что на самом деле они «монетчики», что захватили они царский обоз с золотом, а будут на эти сокровища по матушке-Расее калек, сирых да обездоленных выручать, да крепостных из-под помещичьего ярма вызволять. И одарили Настю сундуком золота за ее честность и добросердечие. Завязалась дружба, «купцы-монетчики» завозили Насте провиант, она же давала приют лихим людям. Но нашелся нехороший человек, который рассказал об этом Настиному жениху Доместию. Естественно, рассказ приукрасили нехорошими подробностями. Тот отправился на Текун разобраться. Друзья, когда вскоре в очередной раз пришли на Текун, нашли Настю мертвой: она была зарублена топором…

Гроб с Настей поместили плавучем острове, прямо в озере, а рядом поставили тот самый сундук с золотом. Говорят, и теперь, века спустя, остров этот плавает по озеру; только тому, кто увидит его, уже не жить…

Разбойничье бытие Родинки — реальный исторический факт. На Текуне на самом деле прятались лихие люди, примышлявшие разбоем на Волге и ее притоке Унже. Началось все это задолго до Раскола и истории с Настасьей, скорее всего, еще в XII веке. Все деревни в округе зарождались непосредственно под влиянием бандитов, в том числе и Родинка, и призваны были они обслуживать бытовые нужды разбойников. Само население Родинки пополнялось за счет боевиков, беглых людишек и захваченных плен девиц.

Сохранилось предание про главаря разбойников по имени Фатеич. При нем была построена не Текуне крепость с оборонительными стенами и двумя башнями на сваях. Примерно в это же время к озеру была насыпана каменная дорога. Однажды царские войска осадили логово бандитов. В критическую минуту Фатеич сначала убил свою любовницу, а после утопил сундуки с награбленными сокровищами. Как ни крути, все опять замыкается на это чертово золото…

История Родинки существовала в написанном виде; в Родинской школе хранился целый альбом с воспоминаниями старожилов. Но, после того как школу закрыли, разобрали и увезли, альбом пропал. Одновременно, как это не смешно, пропала и история.

Бандитское прошлое Родинки в чем-то отразилось и на сегодняшнем дне. До сих пор сюда принято ссылать после отсидки в тюрьме, да и местные «лихачи» тоже порой не гнушаются криминалом, правда мелким. В жизни Николая Васильевича было три ходки на зону, именно за это его побаивается Николай Павлович, сам ни разу в жизни ничего не укравший и никого не обидевший. Однажды в Родинку на поселение определили женщину, которая отбыла срок за тяжкое преступление. Приютил ее Николай Васильевич. С тех пор они живут вместе, в его родовом доме.

Зато Николай Павлович — местное МЧС и ЖКХ. Аварии с проводами, с колодцами и крышами ликвидирует именно он. Мог бы ликвидировать и разрывы связи, но связи в Родинке нет. Стоит в магазине радиотелефон, но в другом селе, которое стоит на большаке, Пелегове, сперли антенну, а потому связаться с Большим миром в случае, если кому-то стало худо, не представляется возможным. Был в родинке официальный староста, но, после того как леспромхоз развалился, он уехала и с тех пор в Родинке царит номинальное безвластье. Ближайшая госструктура, сельская администрация, находится в поселке летняя база, в 8 километрах от Родинки, но из-за отсутствия связи эти километры вырастают многомерно.

Об этом, видно, хорошо знают заезжие бандиты — не благородные, из прошлого, а нынешние беспредельщики. Впрочем, даже этим подонкам некоторое благородство не чуждо. Ворвались как-то они к одной из бабушек в дом, посадили ее аккуратненько на диван и говорят (ее ведь всю трясет с перепугу): «Бабушка, не бойсь, не тронем тебя. Жива будешь, мы только иконки твои возьмем…» Не тронули — и то слава Господу… Других соседей Николая Павловича — семью из двух стариков и их сына — «обслужили» круче: перевязали скотчем да избили.

Другой деревеньке, что по соседству, Потахино, не повезло больше: там две старухи были, одна из них иконы родовые пожалела, закричала, пришел зять, так бандюги этого зятя и отправили на тот свет. Вообще по ночам родинцы баррикадируется каждый в своем доме и спрос только с Бога: спасет ли на сей раз, видит ли? На участкового надеяться бесполезно, так он далеко, в полусотне километрах — в райцентре. Отсюда два вывода: 1) спасение человека — дело рук самого человека; 2) ежели пришло лихо — не спасай ничего кроме собственной жизни.

Есть в Родинке еще одна власть, так сказать, экономическая. Некая семья (фамилии не буду называть, ведь дело криминальное) устроила у себя на дому «супермаркет», торгующий в любое время суток разными продуктами, в том числе и «паленым» спиртным. Та же семья принимает металлолом и расплата идет без использования банковских билетов — емкостями с алкогольной отравой. Для закона эта семья — преступники, для пьющей части деревни — благодетели. Для меня они — купцы, такие были в деревнях и при царе.

Николай Павлович , как и Николай Васильевич, тоже живет в своем родовом доме, простроенном по старинному правилу «из осины на соку» (это когда осина весной наполняется соками — тогда сруб три века спокойно простоит), правда проживает Смирнов один-одинешенек — семью ему создать не удалось. Он еще совсем не стар, ему едва за 50, а в народе у него кличка «Вертолетчик» — Потому что он работал в Пелегове в аэропорту (когда тот еще существовал и самолеты не распродали). Смирнов уже было жил большом городе Екатеринбурге, работал радиотехником в аэропорту — не карликовом деревенском — а настоящем, с авиалайнерами. Но заболели родители, и он отправился на Родинку — помогать управляться со скотиной. Сначала умерла мать, следом — отец (в прошлом году), но возвращаться к большой авиации у Николая Павловича уже не было резону. Прикипел он к Родинке.

Жаль, но Николай Павлович избавился от домашней скотины. Вообще Родинка как-то в одночасье отказалась от коров, в позапрошлом году, и теперь здесь не осталось ни одной головы КРС. Причина банальна: ближайший бык находится в Летней базе, по гравию корову к нему на свиданку не поведешь и, соответственно, крыть скотину некому. А, после того как сдохла последняя лошадь, не на чем стало пахать огороды. Я долго не мог понять, почему вид Родинки так странен, напряжен, и однажды вдруг понял: в деревне нет ни одного стога сена. Прямо как Чернобыль какой-то… Как порой маленькая деталь может нарушить привычный ход бытия!

Одна из соседок Смирнова, Александра Федоровна Трошина — наглядная история Родинки второй половины прошлого века. Она познала не только падение Родинки, но и ее взлет. Был в Родинке когда-то завод, который в свое время фашисты отметили на карте, как объект для бомбежки (правда, они так его и не разбомбили). На заводе из древесины делали уголь, гнали спирт, и изготавливали некое секретное вещество, которое местные называли «порошком».

Шура Трошина пошла работать на завод в войну, в 12-летнем возрасте. Пилила дрова, а, поскольку была маленькая, подставляли ей под ноги чурку — чтобы до козел доставала. За работу платили много: 600 грамм хлеба в день. Из-за завода Родинка прослыла культурным центром, так как здесь были клуб, школа и вообще жизнь кипела не хуже, чем в городе. Трижды в сутки раздавался гудок — в 6 утра, в 2 дня и в 10 вечера — и это правило казалось незыблемым и вечным. Александра Федоровна помнит, как в Родинку приходили побираться нищие, и, когда и спрашивали, откуда эти божьи люди, те отвечали: «Из Радости…» (есть такая деревня километрах в тридцати).

Но завод закрыли, и в Родинке образовалась бригада леспромхоза. Александра Федоровна пошла работать в лес, сучкорубом. Муж ее , Иван Павлович, там же трудился вальщиком. Скромный был человек, но герой: с войны вернулся с двумя орденами Славы. Однажды ее так хлестнуло веткой по лицу, что она потеряла глаз. Детей у них было четверо, двое из них уже умерли. Одни дочь умерла в 26 лет и оставила Александре Федоровне двух внучек; бабушка воспитывала их сама. Ничего, взрастила правильно: девочки теперь выучились на юристов и практикуют аж в Нижнем Новгороде.

Как ни странно, в Родинке живут дети. Их двое. Первая, девочка Даша Ковалевская, учится в школе и возит ее в летнюю базу папа, водитель сельской администрации. Другой ребенок, Максим Смирнов, появился на свет Божий в этом году. Родила его молодая женщина без вредных привычек, Наталья Смирнова. Отец мальчика вредные привычки имеет, а потому Наталья с ним рассталась и приготовилась поднимать сына в одиночку.

Даша уже поняла, что такое Родинка и растет с установкой поскорее отсюда ретироваться и вспоминать в «прекрасном далеке» эту Родинку как кошмарный сон. Для Максима Родинка — громадный и непостижимый мир, весь исполненный ожидания и загадок. Получается, она самый счастливый в Родинке человек. Хочется патетически пожелать, чтобы все стали, как младенцы, видеть мир прекрасным и радостным. Но меня, пожалуй, посчитают идиотом.

Вы уж простите меня, господа-товарищи, что написал мрачную картину. Но в сущности Родинка — всего лишь маленький фрагмент большой нашей Родины. Я пишу о нехитром бытии Родинки, но предо мной встают другие деревни и села, коих у нас десятки тысяч. Родинка, скажу прямо, не худшая деревня, так как она еще жива. 

Текст и фотографии Геннадий Михеев

Читайте также: