Жора-Победитель или О тех, кто в парламенте. Рассказ Владимира Куземко

Кликуха у меня верная — Жора-Победитель. Что захочу – то и моё. Кент я молодой, чуть-чуть за тридцатник, а половину родного Засланска под собою держу. Вторую половину города держит Сенька Клык, тоже мировецкий паря. В колонии под Петрозаводском во время нашей последней отсидки парились мы в одной «зоне», и до сих пор — корешимся… А не старая наша дружба — давно только один из нас в Засланске остался бы, потому как оба – не терпим конкурентов!.. Но дружба — дело святое…

И вот однажды смотрю по цветному «Панасонику» парламентские дебаты, и меня как ошарашило: а не двинуть ли и мне в народные избранники? Эвон скока уж моих боевых побратимов, братков надёжных, с экрана парламентариями светятся: Серёга Ушастый, Вова – Татарин, Петя – Топор…

И почёт им, и депутатская неприкосновенность, и заграничные вояжи за державные денежки, опять же к любому министру завсегда можно двери ногой открывать…Не хуже я их, стаж отсидки у меня приличный, и «законником» меня такие важные люди сделали, что нынешним «скороспелкам» и не снились… Короче, надумал я двигать на парламентскую «хазу», пока пахан-Президент окончательно с ними не расплевался и не разогнал эту лавочку…

Люська моя, стерва языкатая, задумку мою конкретно одобрила:

— Правильно! Западло тебе, крутояру, в Засланске вонючем до конца жизни шуршать, пора уж выходить на столичные просторы!.. А мы тут останемся твоей надёжной базой и убежищем на случай чего…

Ну чё, дело сказала, Люська у меня — баба башковитая…

…Решено: базлаю в парламентарии!..

Вызвал к себе своего первейшего помощника Шлёму Гольтмана (правильный пацан, хоть и еврей, главное – надёжен как скала), говорю ему ласково:

— Узнай имя лоха, который от нашего города в парламенте геморройствует, и свяжи меня с ним!..

Через 15 минут приносит Шлёма «мобилку», слышу в трубке сладенький противный баритончик:

— Я весь внимание, дорогой Георгий Савельевич!

Ага, уже знает, зараза, что люблю я, когда ко мне – по отчеству…

— 150… нет, 200 тысяч «зеленью», и чтоб завтра же — валил из парламента на хрен «по состоянию здоровья», а я на твоё место сяду!» — говорю с ходу.

Трубка закашлялась от неожиданности.

— Или ты меня не уважаешь?!» — начал заводиться я. (Не терплю супротивщиков!)

— Нет-нет, что вы… как вы могли подумать… — заюлил баритончик. — Раз вам надо — пожалуйста!..

Отключился я от связи, базарю Шлёме:

— Возглавишь «предвыборуху», и чтоб был мне мандат… За месяц управишься?

Он пожал плечами:

— Обижаешь, босс… За две недели сработаем!..

…Сработали за три.

Вначале окружной избирком ерепенился, пара мужиков там возбухала и пальцами в «Закон о выборах» тыкала, советуя не гнать с выборами… Шлёма предлагал оторвать тыкальщикам пальцы, но я пожалел болезных, велел отсыпать им денежку в кармашки, и в избиркоме довольно заурчали…

Потом Сенька Клык объявил, что тоже хотел бы парламентской неприкосновенности… дескать, чем он меня недостойней?! Оно-то и так… но освободившееся депутатское место — одно, и двоим в него одновременно – не усесться…

Тут мои «бригадиры», давно зарившиеся на Сенькины лакомые кусочки нашего города, начали возбухать, требуя:

— Разберёмся с припадочным! Порвём ему гнилую дыхалку!..

Цыкнул на нетерпеливых… Вечером встретился с Сенькой в нашей любимой сауне «Пегас», отхлестали мы друг дружку берёзовыми вениками, пивка с раками хлобыстнули, сели на лавчонку, завернутые в простыни, и сказал я ему:

— Помнишь, Семён, в позапрошлом году «звери» с Кавказа пытались подмять нас, и в пивбаре «Колосок» лысый «хачик» шуганул в тебя из ТТ, а я — кинул тебя под столик и прикрыл своим телом?.. В долгу ты до сих пор перед мною, а долги надо платить…

Задвигался он на скамейке, припоминал всё, закручинился…

— Помню… — ответил со вздохом. Вскинул на меня посветлевшие глаза: — Твоя правда, Жора!.. Сниму завтра же свою кандидатуру…

Обнялись мы на радостях, расцеловались троекратно, и в компенсацию отдал я его пацанам «на кормление» ранее исконно мои четверть Железнодорожного района и треть — Базарного. Мои «бригадиры» потом морщились и кривлялись, но не они тут понтуют — смирились…

С этой минуты дело было сделано, хоть формально против меня на выборах было ещё пять соперников: два местных партийца («правый» и «левый»), крикливая училка из музыкальной школы, доцент – болтало (на всех наших выборах выставляет свою унылую физиономию, и ещё ни разу не набирал больше 1-2% голосов — наш избиратель предпочитает тех, кто посмешистее!) и милицейский подполковник на закуску.

Приезжал ко мне ментяра тот в офис, мнётся скромненько, извиняется:

— Не подумайте ничего лишнего, Георгий Савельевич, я вам не враг, это начальство заставляет выдвигаться, — «для поднятия авторитета органов»… Но я и предвыборной агитации проводить не буду, честное слово!..

Какая ни ослабшая нынче власть, но и с такой лучше лишний раз не собачиться. Похлопал я по подполковничьим звёздам, успокаиваю:

— Ниче, Петрович, всё путём… Агитируй себе на здоровье, я не обижусь, понимаю — к а м у ф л я ж… Блюди и укрепляй авторитет ментуры!..

…Прошли выборы. Как реально проголосовали — уже не помню, а результаты голосования избирком дал такие: обоим партийцам – 10% на двоих, училке крикливой — 3%, доценту — !,5%, подполковнику — аж 8% (чтобы поддержать авторитет органов), ну а мне как наиболее близкому к широким избирательским массам — 89%. Круто!..

Быстренько подсчитав в уме, спрашиваю Шлёму:

— Это что ж получается – что всего отдавших голоса за кандидатов было 111,5%?..

Шлёма, тоже подсчитав (но – на калькуляторе), широко развёл руками:

— Выходит, что так… А чему удивляться, босс?.. У многих вы в таком почёте, что голосовали они за вас не одной, а обеими руками – вот процентов и прибавилось…

— А, тогда порядок…- успокаиваюсь.. — Раз народ так уважает – тогда другое дело!..

«Хозяйство» я на Шлёму оставил. Верный пацан, подлянку не кинет и ножик в спину не воткнёт. А чтоб не скурвился он случайно, оставил я пока что Люську в Засланске. Со Шлёмой они друг дружку терпеть не могут, ревнуют меня один к другому, вот пусть она за ним и присмотрит. А то ведь лишние голоса в итогах голосования можно расценить и как «подставу», чтобы в будущем объявить эти самые итоги подстроенными и недействительными… Жора – не дурак. Жора — всё видит!.. Ну а для двойной гарантии поручил я верным людишкам своим, Гоге – Хромому и Феде – Пистону приглядывать за самой Люськой, и чуть что – слать мне маляву… Так оно надежнее будет!..

Три дня закатывал своей кодле прощальные банкеты в шикарных кабаках, а потом, прихатив в двух «ауди» крепких ребятишек «быстрого реагирования», на своём «мерсе» укатил в столичный град.

…А столица, скажу я вам — это не задрыпанный провинциальный городишко, — тут и бабок побольше, и братвы, и ментуры, всё промеж всеми давно поделено, провинциалу вроде меня с десятком «качков» сюда сунуться — могильное дело… Пришьют, зароют вместе с твоим депутатским значком, и забудут даже, где зарыли… Короче, с самого начала решил я на местных барыг бочку не катить, разборок и «стрелок» никому не устраивать, мирно «прописаться» в здешнем каргале и жить тихонько, без понтов, как и положено серьёзному человеку…

…Посадил я «качков» охранять депутатскую квартиру, одел «бушлат» с галстуком, в карман на всякий пожарный кинул гранату, спросил у побирушки около подъезда, где тута парламент находится, и одной машиной (при двух «братках») двинул на свой первый парламентский «сходняк».

…Зал — что стадион, уйма народу, все – нарядные, как и я. Мужики в основном — старперы с важными харями, а бабы – страшилы, из породы недотраханных в юности и потому очень шустрые, голосистые и злые. А посади такую с размаху на сладкий хрен — сразу подобреет… Так не нужны ведь уже никому, кикиморы…
Ну и ещё всякий молодняк шатается туда – сюда, с красными папочками подмышкой, в «зоне» красное место таким гладколицым и сладкозвучным – у «параши», а тут надо же – депутатами заделались!.. Смехота…

…Но попадались и серьёзные люди, с солидными сроками за спиной. В буфете я почти сразу же, к примеру, наткнулся на Вову – Татарина. 8 судимостей у человека, 20 лет «зоновского» стажа, дважды был признан особо опасным рецидивистом – это вам не хухры-мухры!.. Расчеломкались мы с ним, кинули на грудь по двести грамм, и попросил я его «прописать» меня на парламентской «малине». Усмехнулся он, гутарит:

— Да я тут сам – ноль без палочки… Эти вонючие политики всё под себя норовят запихнуть. Коммуняки, дерьмократы, патриотишки всевозможные, буржуяки недоделанные, «голубые»… Серёгу Ушастого помнишь?.. Крутояр, никого не боялся, все перед ним всю жизнь — на цырлах… Попытался недавно провести через первое слушание законопроект о запрете пидорам под страхом смертной казни ездить в общественном транспорте, находиться в местах общественного питания и заседать в парламенте вместе с лицами нормальной сексуальной ориентации… Так они, педрилы эти, подстерегли его вечерком в темноте при выходе из парламента, повалили и побили ногами, а на прощание — оба уха ему оторвали, представляешь?!. Сейчас у Серёги уж и кликуха другая — Безухий… Боится против «голубых» и слово пикнуть теперь, а то они и нос сулили ему откусить… Сам подумай, куда солидному человеку — без носа?..

— А чего ж Серёга не «наехал» на тех козлов по полной программе?! – подивился я. Вова вздохнул:

— У этих «голубей» среди столичных — такая мощная «крыша»!.. Сейчас за бабки что угодно купишь, вот братва под «голубых» с баблом и легла покорно… Замочат любого, если против пидаров возникать начнёшь!..

— Гонишь! – ахнул я.

— Век свободы не видать! – поклялся мой коллега по депутатскому сословию. – Так что нам, честным провинциальным братанам, самое лучшее – сидеть смирно и не чирикать, если хотим жить спокойно, счастливо и, главное – долго… Кто этого не понял из наших — те давно легли уж в деревянных макинтошах…

Вздохнул я печально, на сломленного жизнью дружка покосился с сожалением… но ничего не сказал братану, пожалел его самолюбие. А тут и заседание началось.

Пошёл я в зал, нашёл обогретое моим предшественником место, уселся. Справа — старичок лысоватый, слева – бабеха с арбузными грудяхами, сзади — желторотик с папочкой и липким взглядом, явно – из «нетрадиционных»… Тьфу!.. Но – решил послушать, про что базарят здешние фраера.

Оседлал трибуну какой-то баклан в очках и начал наяривать по бумажке, вначале – про надобность соблюдать Конституцию, потом — перевёл стрелки на супротивные фракции, из-за них, мол, зараз, все беды в державе, и надо бы их – к ногтю… Тут супротивники разорались: «Позор!», «Сука вонючая!», « В шею его с трибуны!» «Истёк регламент!», «Кранты тебе, падла!» В баклана кинули парой стульев, и он убежал за кулисы, пытавшегося успокоить зал председательствующего
зашикали, а трибуну оседлал какой-то навороченный шкаф из супротивных фракций и дал отповедь конкурентам: это ихние фракции как раз Конституцию и нарушают. их-то и надо бы к ногтю, ещё лучше — вовсе в распыл, поправки же к Конституции надобны не те, а эти… и главное — лишить депутатства всех несогласных!.. Опять в зале разорались из конкурирующего лагеря: «Позор!», «Не лепи горбатого, падаль!», «Тебя самого мочить пора!», «Отключите ему микрофон!», «Не бери на понт, вице-спикер!», «Братва, полосуй их «перьями»!..», и всё такое… Началась свалка у трибуны, человек двадцать схватились бить друг дружку руками и ногами, какую-то дамочку – «партийку» пытаются «поставить раком» у трибуны, а она брыкается и вопит как недорезанная… Навороченный шкаф бьёт кулачищами — одного повалил… другого… потом налетели на него кодлой, опрокинули, начали топтать…А чё, нормалёк картинка…

…Потом улеглось, успокоилось, устаканилось. Очухавшийся после нокдауна навороченный вице – спикер призвал фракции к перемирию, но при этом по – волчьи скалился и прищурено озирался, явно собираясь на всю оставшуюся жизнь запомнить хари тех, кто его только что мудохтал. Депутаты перестали гнуть пальцы друг на дружку и гнать левую пургу, с мест ещё вели гнилые базары отдельные мудилы, но им сразу же президиум отключал микрофоны, так что зал ничего не услышал. В результате такого обсуждения был принят за основу предложенный вариант с компромиссными поправками оппонентов, затем заседание объявили закрытым, и депутаты толпой попёрли в буфет – напиваться. Причём только что бившие друг дружку в файсы перед телекамерами при приближению к буфету стремительно менялись из недругов в други, и в помещение буфета входили уже практически в обнимку.

…Посмеялся я над причудами столичного бомонда, и попёр на автостоянку к своему «мерсу». Подхожу — батюшки… вместо машины – остов сожженный, оба моих «качков» в обугленном состоянии рядышком валяются, тут же менты, «скорая», пресса… Постоял я рядышком, прислушиваясь к базару – оказывается, полчаса назад мимо проезжал какой-то приблудный бронетранспортёр и якобы СЛУЧАЙНО шуганул моему «мерсу» из крупнокалиберного пулемёта очередь в бензобак… М-да!.. У нас в провинции… бронетранспортёры…СЛУЧАЙНО?… Блин, да что ж тута делается?!.

Короче, урыл бы сук, если б знал – кто!..

Вздохнул я и поехал к себе на депутатскую квартиру трамваем. В вагоне неведомые тати выкрали у меня из кармана бумажник и гранату, что утречком я на всякий случай с собою взял. «Лопатник» — фиг с ним,, две штуки «зелени» там были, — копейки, мизер…а гранату — жалко… Без неё по столице ходить даже и страшновато!.. Еду домой, и какое-то неясное предчувствие на душе. Типа: либо ждёт меня там миллион, либо уж и ждать некому!.. И что вы думаете?.. Сбылось тютелька в тютельку! Худшее то есть, а не лучшее…

Короче, приезжаю трамваем к себе на депутатскую хазу, а там — всё разворочено взрывом!.. Двери — сорваны с петель , окна – выбиты, восемь моих хлопцев — лежат рядком в разорванном на куски состоянии, отовсюду дым валит, суетятся врачи, пожарники, менты… Нашёл я среди этой публики следователя (важный, с толстым портфелем, за километр видно, что из прокурорских), поймал его за локоток, представился, расспросил поподробнее… Говорит, якобы подростки на улице нашли вроде бы бесхозный гранатомёт, решили его испытать, шарахнули в первое попавшееся им на глаза окно, и чисто случайно оно оказалось моим…Опять СЛУЧАЙНО!..

— Сам-то ты хоть в эту бодягу веришь?! – не сдержавшись, гаркнул я.

— У вас, у парламентариев, всё что хочешь может произойти… — засуетясь глазками и глядя в сторону, ушёл от прямого ответа следователь, вырвал у меня свой локоть и спрятался за ментовские спины.

Присел я на труп одного из своих хлопцев, задумался… Два «случайных» наезда за один день – это чересчур. Но самая важная «случайность» — это то, что при всём при том я почему-то до сих пор жив… При подобных раскладах в живых «просто так» — не остаются!..

Позвонил домой, Шлёме – молчит его «мобилка». Звякнул Люське — заслышав мой голос, не нарисовала она в ответ обычную обрадованность, совсем наоборот — холодком повеяло от неё… На мои слова про случившееся и гибель всех моих людей ничего не сказала, восприняла как должное (заранее знала?.. или же сама и подготовила?!.), а на предложение подогнать ко мне с дюжину крепких хлопцев ответила категорическим: «Нет!», и ещё известила про намерение немедленно развестись со мною.

— Ты чё, кокаину обнюхалась?! – ахнул я. – Знаешь же прекрасно, что развести тебя со мною может только пуля!..

Засмеялась Люська на это, спросила презрительно:

— Небось, на Гогу – Хромого и Федю – Пистона рассчитываешь?.. Зря… Оба сегодня утром умерли… грибами, должно быть, объелись!.. И Сеньку Клыка, дружка своего, которому ты ни за что участки наши поотдавал, на подмогу не кличь — час назад застрелили бедолагу в сауне «Пегас»… Слышь, Жора, ты теперь – никто, голяк, тля безвестная!.. Не мочим тебя лишь потому, что бабки на твоё депутатство отвалены немереные, вот и отрабатывай их теперь для нашей выгоды по полной программе, а будешь отвиливать — сделаем тебе вилы!.. И не вздумай в Засланск возвращаться — грохнем прямо на вокзале…

— Ты… и — Шлёма?! – догадался я. Взревел: — Да неужто у него — сладче?!.

— Не сладче, а длиннее! – осадила меня Люська, тем самым косвенно подтверждая мои догадки. Вздохнула: — Всё у меня. Единственное, что для тебя смогла сделать – живой ты до сих пор… И будешь жить, пока торчишь в столице!..

Трубка запикала отбой.

…Так-так… Вот какие пироги, оказывается!.. Сговорились за моей спиной, значит, воспользовались моим отъездом на парламентские хлеба и захватили вожжи в свои руки… Не сами, конечно, наверняка – с опорой на недовольных мною «бугров». И чтобы совсем лишить меня возможности ответного удара — мочканули для верности мою «выездную команду»… Зря только меня заодно не грохнули, пожадничали: «Будет у нас собственный народный депутат!» Хрен вам в руки будет… Ай да Шлёма, верный пацан!.. И Люська – подружка моя вернейшая…
Он и она – прекрасная пара… Удав и гадюка. Опасный союз!..

…Все считают Жору за дурака. А Жора – умный. Не стал я возникать, ерепениться, пытаться переиграть и переиначить. При таких раскладах самое правильное – выждать. Сегодня твои враги объединились против тебя, и они – сильнее, а завтра они же перегрызутся, побьют друг дружку, и тебе останется только придти и снять с их тел скальпы… Пусть пройдёт время!..

…Переехал я жить в гостиницу. Ночь бессонно провёл, душа страдала… А утром снова двинул в парламент. Пешочком – денег на такси нет, а трамвай мне давеча теснотой не понравился, да и для здоровья так пользительнее… Поднимаюсь по лестнице, а навстречу мне спускается… Петя – Топор!.. Солидный такой, важнецкий, очки в золочённой оправе, прикид люксовый, часики дорогущие, то-сё…Ни за что не скажешь, что человек полжизни на Колыме провёл, исключительно по авторитетным, «убойным» статьям…

— Привет, Топор! – ору радостно. Скривился он, вначале явно хотел сделать вид, что не узнаёт меня вовсе, но потом, зная мой взрывной характер, ответил тихонечко:

— Здравствуйте… Но только не Топор я, а Топорков, Пётр Кузьмич… Запомнили?..

— Ну конечно, Топорков, базара нет… — соглашаюсь миролюбиво. (Как без кодлы своей останешься — поневоле будешь миротворцем). Обнял его, по спине похлопал, к себе прижал. Некуда ему было деться из моих стальных объятий, и двинули мы с ним в буфет – тяпнуть за встречу.

Раздавили легонько, две поллитры на двоих, раздобрел он, перестал подозрительно щуриться, «п о п л ы л»… И тогда пристал я к нему с расспросами: пошто он ноне такой важнецкий, и в чём тут смысл?.. (Я ведь Петьку знаю, без глубинного смысла он и малолетку не зарежет!..) Тогда-то по пьяни и раскрыл мне Топор свою стратегию и тактику. Оказывается, он с дюжиной ещё таких же серьёзных людей решили не мотаться по всевозможным фракциям и группам, а создать собственное маленькое парламентское объединение под очень прикольным названием: «Лига любителей водки». Кто ж её у нас не любит, родимую?!. Сразу народу набежало, но они брали только солидняк, остальным – зась, «походите в кандидатах».. И так получилось, что парламент нынче разделился на две примерно одинаковые половины, а Лига — аккурат между ними оказалась, как она проголосует – таким будет и общий итог… Вот все за её голосами и гоняются!..

Попав в такое кормовое место, быстро поднялся Топор, заделался важняком не хужей любого прокурора, поднялся даже до должности исполняющего обязанности председателя «Лиги…», (председателем был один «авторитет» с четырьмя сроками в активе, но его неизвестно за что шлёпнули недавно, а нового ещё не успели избрать, Топор крепко надеялся — его братва выберет!) И была у него задумка: когда на следующих парламентских выборах «Лига любителей водки» наберёт большой процент голосов и займёт в парламенте более заметное место — предложить свою кандидатуру на должность… министра внутренних дел!.. Кому, как не ему, бывшему и многолетнему рецидивисту, знать всю подноготную в деятельности органов внутренних дел?!..

— Примыкай к нам — сделаю тебя начальником столичного уголовного розыска! — пообещал Топор.

Подумал я — да и примкнул к давнему корешу…

…Так и пошла моя дальнейшая парламентская деятельность. Быстренько освоился, завоевал авторитет внутри нашего объединения (пришлось порвать пасти паре «бродяг» — мажиотарщиков, но мне такое не впервой), добился роли «правой руки господина Топоркова», а в парламентском Комитете по промышленности, в подкомитете по пищевой промышленности, даже занял пост завсектора по вопросам развития ликёро – водочного производства… Звучит?!. Дважды заслушивали мы на заседаниях Комитета доклады правительства о дальнейшем развитии отрасли, неоднократно ездил я по обмену опытом за рубеж (на казённые бабки, вестимо),- мой предшественник на этой должности спился за три месяца, а у меня желудок лужённый — минимум на три парламентских срока хватит!.. Уголовную «феню» позабыл почти начисто, совсем другие слова теперь у меня на устах: «сроки проведения слушаний», «консенсус по проблемам макро- и мини- уровня», «содержание и специфика работы рабочих групп по разработке и установлению размеров ставок, сборов и льгот по налогообложению»… Звучит?..

…Получил я новую 3-комнатную депутатскую квартирку. Женился на порядочной девушке из семьи крупного коммерсанта. Вступил в несколько привилегированных клубов. Что ещё?

Ах, да – Засланск… Как я и думал, дела там без меня не заладились. Вначале Люська сожрала с потрохами Шлёму, — он-то в неё втрескался по-уши, никаких предупреждений не слушал, ну и взорвали его в собственном «Феррари», когда он на очередной интим с нею мчался… Потом на оставшийся без сильной мужской руки Засланск наехали «звери» — кавказцы, не вздорной бабе было с ними управиться — расстреляли Люську двое «неизвестных» из автоматов, когда она у любимой парикмахерши завивку делала… «Бугры» правда, оказались покруче… Завязалась затяжная «кавказкая» война, в которой — ни конца, ни края, ни смысла, ни победителей… Пытались «бригадиры» снова меня над собою поставить, но я отослал им своё презрительное: «фэ!» Оно мне надо — в эти криминальные разборки по новой соваться?!. Обойдутся, козлы…

…По моим прикидкам, перед следующими парламентскими выборами Петю-Топора очередные неизвестные лица пустят в расход, и после выборов, очень может быть, стану я новым министром внутренних дел…

А что, мне пойдёт генеральский мундир…

…Да, и не забыть бы инициирование нового законопроекта – о том, что право быть зарегистрированным кандидатом в народные депутаты имеют лишь те, кто в прошлом отсидел в местах заключения по «правильным» срокам не менее 10 лет.

Нам случайные люди в парламенте – не нужны!..

Автор: Владимир Куземко, специально для «УК»

Читайте также: