Менты в законе. «Энский держиморда» (из записок районного опера)

Хороших милицейских руководителей по определению — не бывает. Все наши начальнички — это злобные гады, активно сосущие оперскую кровушку, и уж только по одной этой причине заслуживающие увесистого хука в лобешник. Но бывают просто гады, а бывают гады и вовсе гнилые! Вот именно к такому типу руководства начальник нашего городского УВД и относится. Его предшественником был старенький генерал-майор — тихий такой, спокойный, ни во что не вмешивался, стараясь ни с кем особо не конфликтовать. Плевал на всё, в сущности, с высокой колокольни — дотянул с душевным скрипом до пенсии да и слинял с радостью в какой-то коммерческий банк, руководителем службы безопасности

Был в его правлении один мало кем замеченный (и оценённый лишь много позже!) важный плюс: относительная самостоятельность кадров. Отвыкли офицеры от окриков и бездумных понуканий, и каждый на своём посту шустрил в меру собственных сил и понимания обстановки. У некоторых — кое-что и получалось.

Но потом пришёл ЭТОТ… Не знаю, как его и обозвать обидней. А, назовём — Держимордой!

Поручи мне сочинять характеристику на нынешнего начГУВД (скажем, для представления к правительственной награде), и я высказался б так: абсолютная сволочь, беспробудный пьяница и даже — мертвецкая пьянь!

Бухают в милиции практически все (кроме язвенников), но этот по всем статьям — рекордсмен питейства! И года полтора назад, когда он был лишь начальником одного из РОВД Энска, случилась дичайшая история. Когда допившийся до белой горячки тогдашний подполковник при свидетелях бегал по своему кабинету в одних трусах и по-поросячьи хрюкал…

Любой другой за подобное вылетел бы из органов со свистом. Но Держиморде повезло на жену, по совместительству — родную сестру супруги нашего мэра. В результате этого обстоятельства его не только не прогнали в отставку, но и, всучив полковничьи звёзды, сделали главой городского УВД.

А ведь – ни знаний, ни достаточного опыта, ни хоть малейшего таланта. Требования же к личному составу сверху спускались жёсткие, надо было как-то обеспечить хотя бы внешнее им соответствие, вот он и старается… Гноит подчинённых по всякому! Козёл…

Никого из нижестоящих и за людей не считает, на любого может наорать, налететь с оскорблениями, задолбать самыми дурацкими, нелепейшими требованиями и разносами.

Скажем, приедет в наш Заводской РОВД, соберёт в актовом зале тех из личного состава, кого удалось собрать, кто не в отлучке, не в отпуске, не на больничном, и — давай битых полчаса рассказывать, какие же мы в сущности — негодяи, подонки, мерзавцы и просто ничтожества. Подобных же слов мы наслушались и от начальника РОВД, тоже – редкостного долбодятла. Но тот хоть всех подчинённых помнит в лицо, и может долбать их, ориентируясь на какие-то конкретные проступки. Этот же несёт ахинею голословно, ни на что не ориентируясь. Он заранее убеждён, что мы — именно такие. А такие ли мы на самом деле или нет – какая ему, в сущности, разница?

Стиль работы

«Хоть и кретин, но – деятельный!» — так, видимо, думают о нём в высоких кабинетах. Без дела действительно — ни минуты!..

Постоянные организации и реорганизации, передвижка и тряска кадров, взбучки и «наезды» на всех, попытки что-либо взять да как-нибудь и изменить – непонятно в какую сторону. Всем мешает дышать, буквально каждому перекрыл кислород, зажал в тисках мелочных придирок, закрутил гайки до предела… Ужас!

На совещаниях и оперативках у него — постоянный и густейший мат. Понятно, что этим в милиции никого не удивишь, но – не столь же массово, безадресно и беспричинно!

Раньше, пусть и изредка, но поощряли за хорошую работу. Сейчас же, получается, достойных поощрения — вообще нет. Все – гады, бездари и тунеядцы, один только он — чистенький и пригожий!

Беспощадно «прессует» личный состав. Понятно, что не с потолка он взял свои требования, а получил их «сверху» для исполнения. Но все прекрасно понимают, что исполнить э т о — невозможно, просто не в человеческих силах. А он — требует-надрывается: «Приказываю! Требую неукоснительного исполнения!.. За неисполнение — кара!»

Для него не существует никаких объяснений и оправданий. По его логике, если вникать в то, что бормочут подчинённые, то, чего доброго, и сам поверишь, что добиться требуемых результатов нельзя, а зачем ему такие провокационные мысли? Не для них он на эту должность поставлен… Он здесь — как цепной пёс вышестоящих! Но те хоть ментовское дело своё пусть и туговато, но знают, а этот – ни хрена! Ничем его не проймёшь, ничто его не интересует; «делайте, как я велел!», и – точка.

Дутые успехи

Но, как ни странно, кое-чего он всё-таки добивается. Показатель раскрываемости преступлений в Энске, например, чуть ли не самый лучший в области, а то и в стране. Но давайте разберёмся, на каких двух основах этот удивительный показатель держится.

Первая из них — фальсификации.

Всегда в милиции «химичили», но чтоб до такой степени — открыто, нагло, бульдозерно… Такого ещё не было. Всем операм категорично указано: раскрываемость преступлений за сутки — не менее 70%! Фантастика! То есть, скажем, из десятка совершённых сегодня в районе квартирных краж к вечеру должно быть раскрыто не менее семи. Хотя и ежу понятно, что за один день квартирные кражи практически не раскрываются, и на их раскрытие нужны дни и недели, если не месяцы. Но и то… Одно дело – поймать домушника, и совсем другое — доказать его вину.

Однако чтоб было к вечеру 70 процентов — и точка. А ежели будет 60, а то и 50 (хотя и столько — практически нереально), то меня затаскают по начальственным кабинетам писать объяснительные: «Почему у тебя, старлей, раскрываемость за прошлый вторник только 54%, тогда как у твоего напарника, лейтенанта Порошова — целых 78%?»

Блин… Да потому, что Лёнька Пороков каждый свой рапорт или материал исключительно с потолка пишет. А я, как более совестливый и ответственный, иногда всё же стараюсь молвить и хоть какое-нибудь словечко правды.

Приёмов и методов фальсификации милицейской отчётности — много.

Самый первый, наиболее простой — не регистрировать абсолютное большинство из совершённых преступлений. А именно — все те из них, где пока что не обнаруживается очевидного, то есть годящегося для немедленного задержания и обработки преступника.

Если позднее удастся найти лиц, совершивших те самые не зарегистрированные преступления, то тогда они и регистрируются — задним числом. А не найди никого — никто и не регистрируется, и отчётность не портится «глухарями». Удобно!

Ну а если регистрируются только те правонарушения, по которым уже известны и задержаны преступники, то тогда раскрываемость запросто и 100% составит, это ж — элементарно.

Итак, требуется не замечать в упор совершаемые у нас под носом преступления, и как можно меньше принимать от граждан заявлений и жалоб о совершённых злодеяниях. А если всё-таки настырные обыватели заставили принять их надоедливые писульки — хотя бы не регистрировать поступившие заявления в нашей отчётности. Ведь мирные граждане чаще всего и не догадываются, что их заявления в РОВД полагается официально регистрировать, иначе они как бы даже к нам и не поступали. А потому никакой р е а л ь н о й работы по ним — не ведётся.

Но если всё-таки и пришлось зарегистрировать заявление — постарайся тотчас накатать на него так называемый «отказной материал»: аргументированное объяснение того, почему по данному заявлению не следует возбуждать уголовное дело.

Обычно сочиняются документы типа: «…в результате проверки сообщённых в заявлении фактов установлено, что заявитель 8 лет назад лечился от хронического алкоголизма, и в настоящий момент (по словам соседей) тоже периодически употребляет спиртосодержащие жидкости, поэтому сообщаемые им сведения о якобы избиении его из хулиганских побуждений группой неизвестных скорее всего являются следствием его «белой горячки»…»

Или: «…заявительница вполне могла инсценировать кражу в своей квартире, поскольку уже седьмой год регулярно скандалит с собственным мужем, и, предположительно, желает развестись с ним, а поэтому — стремится таким образом утаить от будущего раздела совместно нажитого имущества значительную его часть…»

Или же, наконец: «…пострадавший вполне мог нанести себе два ножевых ранения в спину и сам, поскольку — длиннорук, а что ножа при теле не нашли — так, скорее всего, он выкинул его в окно на улицу, где нож был подобран и унесён неустановленными лицами…»

Если же и «отказуху» по каким-либо причинам состряпать не удалось (скажем, нашлось 20 свидетелей того, что убиенный не тыкал сам себя в спину ножищем, а всё ж таки был зарезан неизвестным), то тогда самое удобное – «навесить» преступление на кого-либо «левого», никакого отношения к данному преступлению не имевшего. Но подходящего по всем статьям на роль злодея либо по причине наличия мотивов и отсутствия алиби. Либо просто потому, что биография у него подходящая: живёт по соседству, и ранее уже был судим по серьёзным статьям. Кому ж и не преступничать, как не такому?!

Привожу только основные виды фальсификаций, где всё – на поверхности, и в принципе – легко разоблачаемо. Но есть и куда более тонкие и почти законные (или полузаконные) виды «химии». За которые, в случае чего – и наказывать не будут, но которые способны украсить отчётность, сделав наши показатели более фотогеничными.

Скажем, бомбанул домушник хату, взял «бабки», документы, ш м а т ь ё и аппаратуру. Если мы его поймали затем, то в бумажках своих фиксируем целый ряд совершённых им преступлений: проникновение в жилище – раз, повреждение имущества (замка на входной двери) – два, похищение имущества – три, похищение имущества и документов — четыре, хулиганские действия (помочился в гостиной) — пять… Целых пять преступлений числится у нас, таким образом, раскрытыми в результате поимки одного единственного воришки, совершившего одну-единственную кражу.

В соседнем же доме, допустим, аналогичную кражу совершил другой, не пойманный нами ворюга, и там мы вписали в отчётность лишь одно совершённое преступление – похищение имущества… Итак, в реальности совершено два преступления, из которых раскрыто одно, раскрываемость — 50%. В отчётности же — совершено 6 преступлений, из них раскрыто 5, раскрываемость — 83,33%. Есть разница?

Теперь предположим, что совершено десять абсолютно одинаковых краж, при расследовании которых лишь в двух случаях удалось найти преступников. Реальная раскрываемость — лишь 20%, что вполне нормально для Америки (там раскрываемость краж — именно такая), но совершенно не годится для нашей милиции. Да за такую «американскую» раскрываемость получат по шапке и начальник РОВД, и начальник городского УВД, а может — ещё и кто-нибудь повыше.

Но вот что происходит на практике.

Минимум двух прибежавших в райотдел заявителей мы «отшили», не дав им оставить у нас свои вонючие заявы. Одного — грубо («П-шёл вон, каналья, ты же пьян, как сапожник, какая на хрен кража?! Мы тебя самого сейчас запрём в «обезяьннике», до полного протрезвления!..»), а вторую — помягче («Да-да, конечно, мы обязательно найдём похищенную у вас шубу; мадам, я сам этим немедленно и займусь… В дежурку заявление можете не относить, смотрите – я кладу его в свой карман, и теперь день и ночь буду заниматься исключительно вашим делом!»).

Ещё по одному заявлению — накатали отказной материал: «…бабушка заявителя в своё время страдала шизофренией, из чего очевидно, что утверждение заявителя о пропаже у него кожаной куртке является лишь эпизодическим проявлением той явно передающейся по наследству болезни…»

Из оставшихся краж — каждую из тех, где воров не поймали, мы зарегистрировали по одному эпизоду, а каждая из тех, где вор был изобличён, потянула на пять отдельных эпизодов… Общий расклад: 15 совершённых преступлений, раскрыто – 10, то есть — 66,3% от общего их количества… Это немножко меньше заветного рубежа в 70%, но – только потому, что мы не прибегли к грубому фальсифицированию. И не уговорили тех двух пойманных нами домушников взять на себя парочку «левых» краж, совершённых не ими. А уговорить их — дело техники. На срок их отсидки «левые» кражи, по той же статье, никак не повлияют, зато в обмен они получат от нас курево, чай и некоторые послабления в режиме содержания под стражей. И в этом случае оказалось бы, что из 15 преступлений раскрыто 12, процент раскрываемости — 80. Хорошо!

Вот какие нравы процветают в нашей «конторе» издавна. Но чаще всего делается это негласно, ибо все понимают незаконность происходящего.

Держиморда же поставил всё «на поток». И не то чтоб прямо отдавал приказ: «Фальсифицируйте!», но поставил нас в такие условия, когда без «химии» мы и дня спокойно проработать не смогли б. Вмиг выпав из общей радужной картины якобы благополучного состояния дел в борьбе с преступностью в Энске! Логика обстоятельств заставляла нас заниматься подобным. Но каждый понимал, что случись скандал и «засветись» кто-либо из нас по-крупному — отвечать только нам и придётся. И уж никак – не толкающему нас на подобное полковнику!

Ну а вторая основа «успехов» Держиморды в войне с криминалом — он не щадит свои кадры, заставляя работать их на износ. В результате любой реальный успех, любое действенное продвижение вперёд достигается лишь путём преждевременного износа ментовских организмов. Люди недосыпают, недоедают, не восстанавливают растраченные силы. А оперов — снова и снова шпыняют, грубо понукая, заставляя суетиться и активничать.

На какое-то время это даёт должный эффект. В этом месяце, или в этом квартале, или в этом году офицер такой-то, допустим, сделает работы в два раза больше того, что сделал бы в более нормальных и спокойных условиях. Но что будет с ним через месяц? Через квартал? Через год? Если беспрерывно подстёгивать, не давая отдохнуть ни минуты, то любая лошадь рано или поздно — сдохнет!

Опера — не лошади. В том смысле, что куда выносливей и стойче. Но рано или поздно кончаются и наши внутренние ресурсы. Не вынеся тяжких нагрузок, одни из нас помрут от несчётного количества открывшихся болячек. Другие – превратятся в отупевших животных, ни на что более не годных, бездумно тянущих служебную лямку. Третьи, самые способные, толпою убегут из органов туда, где их будут держать за людей, а не за бесправное быдло. Взамен — наберут новых, с ещё нерастраченным энтузиазмом, с неизбитыми иллюзиями. Сразу же – начнут эксплуатировать их по-чёрному; загоняют, как кляч, нахлещутся кнутом, наорутся, наоскорбляют…

Безжалостно-варварское отношение к личному составу способно дать лишь кратковременный эффект.

Но Держиморде больше и не надо. Лишь бы сегодня с показателями раскрываемости всё было в ажуре, а что будет завтра — его не колышет. Завтра он надеется пойти на повышение, оставив горУВД приемнику. При котором (если тот окажется совестливее, и перестанет бить кадры мордой о стол) все упрятанные вовнутрь милицейские негаразды неминуемо вылезут наружу. Раскрываемость сразу резко упадёт, что позволит занявшему должность повыше Держиморде самоуверенно заявить: «Помните, какой должной высоты была раскрываемость в Управлении при мне? Что ж вы, милейший, так обленились, что не сумели сохранить и приумножить прежние славные традиции?..»

Да, у него всё просчитано…

Не так уж и глупы наши ментовски-руководящие задницы, когда речь касается их собственных интересов и интересиков! Свою личную выгоду они всегда помнят, и соблюдают — туго!

Вот почему мы и забыли уж, что такое выходные. Торчим на работе с девяти (иногда –и с восьми) утра и до десяти-одиннадцати вечера. Губим здоровье, палим нервы, растрачиваем силы. И это — за нищенскую зарплату, которую ещё и норовят выплачивать нерегулярно.

Но деться – некуда. Большинству просто некуда из милиции уходить, вот и пашем, как негры. И никому не пожалуешься — не господину мэру ведь отправлять жалобу на мужа сестры его жены! И не начальнику же облуправления телегу накатать на того, кто сумел нарисовать на бумажке такие чудесные показатели…

Выхода – нет. Остаётся только работать до упора, а потом — упасть и сдохнуть, когда окончательно обессилишь.

Личная жизнь

Длительное время регулярные «наезды» на РОВД и разносы личного состава наш полковник совмещал с не менее регулярными пьянками. Причём квасил он не много, а — ОЧЕНЬ МНОГО, назюзюкиваясь в дрезину так, что валялся под столом в луже блевотины… Утром, очухавшись, примет холодный душ, приведёт себя в более-менее божеский вид, и – едет на работу, учить подчинённых уму-разуму, дисциплине и добросовестному отношению к делу. С обеда — потихонечку вновь набирает градусов, ну а к вечеру — снова в стельку… И так каждый день!

Множество смешных и страшненьких историй о нашем начальнике горУВД бродило по коридорам РОВД. Наслушаешься их – так оторопь берёт.

Рассказывают, например, что приглашённым на дни рождения к полковнику подчинённые (понятно, что в ранге ниже майорского никто не приглашался!) было принято приходить в гости не с пустыми руками, а с подарками, причём обязательно – дорогостоящими. (И взяткой не назовёшь — «это ж — подарок на день рождения, от чистого сердца!..») Но вот беда: на именины Держиморда бухал ещё обильнее, чем на будни, наклюкиваясь до положения риз довольно быстро. И потом уж не в силах был вспомнить, кто и чего из нижестоящих дарил, и принёс ли подарок вообще. А то ведь есть такие хитрованычи: припрутся с пустыми руками, а назавтра — нагло уверяют в глаза: «Да что вы, как же я – и без подарка?! Я ж вам подарил то-то и то-то… Это вы просто забыли.»

Так вот, чтобы такое напрочь исключить в зародыше, на всех днях рождения начгорУВД присутствует специальный человек с видеокамерой, снимавший на плёнку всех, явившихся на празднование. И особо — крупным планом! – те подарки, которые каждый преподносил именнинику. Тут уж не «схимичишь», и не отвертишься… Есть ты на плёнке с подарками в руках — значит, дарил что-то. А если у тебя на видео — лишь пустые ладошки обозначились, без всякой зримости ценного презента, то морковку в зад ты получишь вместо подполковничьих звёздочек и вакантной должности начальника райотдела…

Или же другой, ещё более комичный случай, получивший очень широкую известность.

Кроме обычных пьянок, бывали у полковника ещё и периоды долговременных запоев-«сплошняков». Тогда домочадцы его уж и на службу не отпускали – куда ему, если стоять может только на четвереньках, да и то норовит всё время завалиться на бок… Согласитесь, творчески общаться с подчинёнными в таком состоянии — не удобно!

И вот во время одного из крепких «запивонов» супруга Держиморды, деловая дама с крепкой хваткой, закрыла валявшегося в отключке мужа в квартире и ушла в магазин, забрав ключи.

Повалялся часик-полтора полковник одинёшенек, да и очухался. В башке – трещит, в глазах – мутно, трубы горят вовсю, а водяры в доме – ни капельки, представляете?! И не сбегать в супермаркет за пузырём на опохмел, потому как двери – на запоре, да и на ногах устоять затруднительно… Сперва Держиморда отчаялся, потом — спохватился: «Ядрёна мать, да я ж — начальник ГУВД, у меня ж — такие возможности!..» Схватился за телефон, звякнул подчинённому, начальнику ГАИ: «Водку… мне на адрес… живо!»

И через полчасика наблюдалась такая редкостная картинка: у дома начгорУВД стоит передвижной кран (гаишники тормознули его, задействовав по своим «срочным надобностям»; и попробовал бы водитель уклониться!) и стрелой транспортирует на балкон 4-го этажа два ящика водки, прямиком в руки заждавшегося главы энской милиции! Понятно, что к моменту возвращения супруги домой «сиятельный» снова был в дымину…

Потом случилось неприятное: полковника заставили закодироваться. Пару раз на ответственных совещаниях у начальника облУВД позволял себе Держиморда свалиться вместе со стулом, смутив присутствовавших при этом проверяльщиков из столицы… После этого немного осерчавший генерал скомандовал: «Ша!. Марш на кодировку!» Пришлось подчиниться.

Кодирование на людей действует по разному. Одни — пьют как ни в чём не бывало, другие — прекращают на какое-то время, затем — возобновляя по новой. А вот на Держиморду это подействовало радикально: завязал с алкоголем — как отрезал.

Теперь представьте, как чувствует себя типичный наш мужик, всю жизнь активно бухавший, а затем — резко бросивший любимое занятие.

Вконец озверел Держиморда. Уже и не орал на людей, а рычал невнятно, клокотал горлом, маша кулаком перед носярами нижестоящих, и матюкаясь очередями такой длины, что ими можно трижды обмотать Землю по экватору.

Гнал он теперь окончательную несусветку, требуя вконец нереальное. А попробуй слово против вякнуть — сразу же: «А-а-а, вам не дорога честь городского Управления!» Как будто для него самого эта честь была хоть на чуточку дороже медного пятака… Сволота!

До этого, как всякий законченный алкаш, был он, в общем-то, достаточно бескорыстен. (Подарки от подчинённых на именины не в счёт — там вся суть не в получении материальной выгоды, а в соблюдении субординации: «не дарит – значит, не уважает меня как своего начальника!»). Водка с закусью ему всегда находилась, а что ещё нужно конченному пьянталыге?

Теперь же, протрезвев и обдумав житьё-бытьё, полковник прозрел: ё-моё, так надо ж о своём будущем беспокоиться! Ибо пока ты у власти — всегда и нальют, и поднесут. А как шарахнешься в отставку, от коей никто не застрахован — кому ты тогда надобен?

И зактивничал полковник в пользу своего кармана.

Умный человек при подобной должности всегда найдёт себе десяток обильных «кормушек». Незримо питаясь оттуда так, что и проверяющий комар носа не подточит. Но в уме Держиморду — не заподозришь. Зато в чём не откажешь — так это в пробивной энергичности и наглости.

Начал «наезжать» он на различные крупные коммерческие структуры и фирмы, требуя дани. В одних случаях — наличными, единовременно или регулярно, в других — предоставлением ему соучредительства и т.п. Пытавшихся уклониться — тут же «прессовали» различные проверяющие органы: милиция, налоговики, санэпидемстанция, пожарники, да мало ль кто ещё…

Но ведь за каждой крупной и денежной структурой нынче стоит какая-либо «крыша». Обиженные жаловались своим покровителям, те — искали подходы к полковнику, уговаривали его «съехать» с той или иной фирмы или богатея, Держиморда (если просили а в т о р и т е т н ы е люди) — и «съезжал». Но не за так, вестимо, а — за денежки либо за какие-нибудь ответные услуги.

Так или иначе, возросшая активность начгорУВД постепенно стала занозой в заднице для многих серьёзных граждан нашего славного Энска. Пошли нехорошие базары: «Этот хрен берёт на себя лишнего!», и: «Надо дать ему укорот!» И не сносить бы ему головы, не будь он мужем сестры жены сами помните кого…

В иных городах мэр – фигура средней значимости, такого и сверху пихают, и снизу, и сбоку… Но наш мэр – не таков! Всё у него схвачено, самим Президентом он знаем и уважаем, в министерские кабинеты вхож запросто. А уж у себя в области и вовсе со всеми «важняками» — вась-вась! Такому мэру свой в доску и обязанный ему должностью начальник горУВД во как нужен! И даже не – в помощь, а главным образом — чтоб не мешал мэру заколачивать его собственные захеры-махеры. (Про надобность заколачивать большую деньгу не один ведь Держиморда думу имеет!)

Короче, все знали, что мэр за свояка мазу завсегда тянет. Потому и не трогали полковника. А тот и рад — свирепствовал вовсю, зверствовал уж не только у себя в милиции, где все вынуждены терпеть его выходки, но и — на вольных просторах.

Паршивые перспективы

Недавно подводили итоги деятельности ГУВД за отчётное полугодие. Держиморда выступил перед личным составом с очередным раздолбательным докладом.

«Сволочи! Позорные твари! Вша подзаборная! Работу завалили вконец, убийствами и грабежами на хрен никто не хочет заниматься, о прочей мелочёвке и молчу… Разгоню! Уволю! Отдам под суд! Наберём новых, не пидоров!» — орал полковник с трибуны, багровея лицом и брызжа слюной во все стороны.

На следующий же день в городской «Вечёрке» опубликовали интервью с Держимордой, с совершенно иной оценкой деятельности ГУВД. Вчера только разнесённые в пух и в прах офицеры с удивлением читали в газете, что, оказывается, сработали они за полугодие на «отлично» (между строчек читалось: «а — под чьим мудрым руководством?»), преступность в Энске — разбита, побеждена, повержена на обе лопатки, практически — почти искоренена.

Но чтоб совсем ни у кого не оставалось в этом сомнений — полковник бросил вскользь поразившую з н а ю щ и х людей фразу: «…и мы рассчитываем уже к концу этого года полностью покончить с орудующими в городе организованными преступными группировками.»

Надо же…

Ни в Италии, ни в Америке, ни вообще в какой-либо стране мира, не смотря на предпринимаемые там колоссальные усилия, так и не удалось полностью покончить с орудующими там мафиями. А наш «комиссар Каттани» местного разлива берётся сделать это с лёгкостью, да ещё — в течении ближайших же месяцев…

Понятно, что — бред. Но такой ли уж бессмысленный, как кажется на первый взгляд?

За каждой из орудующих в городе группировок обязательно стоит кто-либо из власть имущих. Энск поделен между кланами, которые то борются между собою, то вступают в хрупкие и недолговременные союзы и объединения.

Заявление Держиморды можно воспринять как объявление войны работающими под «крышей» мэра и Держиморды бандитами и жуликами тем бандитам и жуликам, которые ориентируются на их конкурентов и недругов!

Но любая война — это не только (и даже не столько!) хождение в лобовую атаку на укреплённые позиции врага, в чём Держиморда силён (впрочем, вру — атаковать он предпочитал как раз «неукреплённого», слабейшего в сравнении с ним противника — тех же своих подчинённых, например, или слабонервных коммерсантов). Нет, тут и головой надо хорошенько поработать!

Общее мнение таково: зря Держиморда в эту войнушку играть решился… Победителем из неё ему не выйти!

(Продолжение следует)

Рассказ не пожелавшего назвать своё имя сотрудника уголовного розыска записал Владимир Куземко

P.S. Републикация материалов Владимира Куземко, возможна только с разрешения автора!

Читайте также: