Бизнес на заложниках: как устроен «рынок» торговли пленными у российских боевиков на Донбассе

Бизнес на заложниках: как устроен "рынок" торговли пленными у российских боевиков на Донбассе

В конце 2019 года между Украиной и российскими боевиками на Донбассе произошел масштабный обмен пленными. На свободную территорию страны вернулись 76 человек, среди них 12 военных и 64 гражданских узника. Переговоры об освобождении длились несколько недель.

Их главная сложность заключалась в согласовании списков на обмен, ведь далеко не каждого заложника оккупанты были готовы освободить, ссылаясь на то, что у них просто нет людей, которых требует Киев. Позже, когда пленные украинцы оказались в безопасности и получили возможность свободно говорить, выяснилось, что за попадание в списки на обмен боевики требовали денег, да и вообще, бизнес на пленных в ОРДЛО — обычное дело. Как устроен этот «рынок», узнавали в издании «Апостроф«.

Если с захваченными украинскими военными все понятно – их удерживают в подвалах только за то, что они воевали в ВСУ, то с гражданскими заложниками ситуация немного другая. Нужны доказательства «противоправной» деятельности. Впрочем, со сбором доказательств никто особо не заморачивается: достаточно подкинуть парочку патронов, а еще лучше — гранат, и дело сшито.

«В качестве «доказательств» подделывали документы, фотографии, — рассказывает «Апострофу» экс-пленник ДНР Василий Савин, который вышел на свободу в декабре прошлого года. — А там хватит и фотографии с украинским флагом на фоне какой-то военной техники. Да и потом, в пыточном подвале подпишешь все что хочешь и сознаешься в сотрудничестве с СБУ».

По словам Савина, из числа гражданских берут в заложники в основном тех, с кого можно что-то поиметь.

«Это очень распространенная практика, при этом специально арестовывали бизнесменов, выбивали из них показания. Этим занималось ростовское управление ФСБ,и была четкая такса: 30 тысяч долларов. Ну, могли взять и меньше, например, с макеевских бизнесменов. И люди, конечно же, платили. Это огромный бизнес: человек мог вообще никак не высказывать свою позицию, никакой политикой не заниматься, но смотрели, что у него есть деньги и арестовывали, — добавляет Савин. — Правда, лично по мне вопрос денег никогда не стоял, за меня не готовы были что-либо отдавать, потому что меня собирались держать в подвале бесконечно».

Правда, «порешать вопросы» оккупанты стараются побыстрее, до того, как информация о пленном станет публичной, ведь требовать деньги с заложников, составляя списки в Минске – рискованное дело.

«Например, человека за что-то задерживают. Первые трое суток его вообще нигде не фиксируют. Он просто находится в так называемом МГБ. Естественно, приходят родные, и вот в эти первые три дня могут выставить условие: несите нам 10 тысяч долларов, и мы его отпускаем, — говорит «Апострофу» волонтер, который занимается вопросами освобождения пленных Олег Котенко. — На втором этапе человека могут задержать уже на 30 суток. Об этом уже знает больше людей, выше рангом, потому как кто-то же подписывает эти документы о задержании. И в таком случае сумма может значительно увеличиваться, но через месяц человека уже могут отпустить».

Да и сами пленные в определенных случаях стараются избегать публичной шумихи, ведь в противном случает цена отступных действительно может резко вырасти.

Украинские солдаты во время обмена пленными возле города Счастье. Фото: Getty images

Украинские солдаты во время обмена пленными возле города Счастье. Фото: Getty images

«Многие не хотят становиться публичными, чтобы за них открыто боролись, потому что в таком случае их «цена» резко возрастает, — поясняет «Апострофу» религиовед Игорь Козловский, который находился в плену боевиков с января 2016 по декабрь 2017 года. — Даже само слово «обмен» предполагает экономические отношения, -это же категория не гуманитарная, а экономическая, меняют как товар на товар. А раз ты выступаешь в качестве товара, то автоматически у тебя появляется цена, которую тебе приходится платить».

«Когда кого-то берут там в плен или арестовывают, в первые сутки к нам многие родственники обращаются. А потом с этими людьми просто пропадает связь. Когда мы им звоним, чтобы узнать, находится ли еще человек в заключении, часто говорят, что все уже порешали, принесли деньги», — отмечает Котенко.

Впрочем, по словам экс-пленных, выплата выкупа еще не гарантия того, что заложник выйдет на свободу.

«Бывало, что платили и впустую: человека все равно не выпускали», — говорит Савин.

«Часто — это просто выброшенные деньги на ветер, но у людей последняя надежда, и они предполагают, что таким образом можно решить вопрос», — вспоминает Игорь Козловский.

Если же пленник задержался в подвалах ОРДЛО и дело доходит до списков на обмен и переговоров в Минске, то подключается фейковый омбудсмен ДНР Дарья Морозова.

«Я знаю случаи, когда для того, чтобы внести кого-то в списки, ходили к Дарье Морозовой. Но некоторые, наоборот, не хотят, чтобы их вносили в списки, в надежде, что их быстрее выкупят, — говорит Козловский. — С меня прямо не требовали денег, ну, просто денег нет, откуда их взять? Но намекали, что у вас же есть квартира, какое-то имущество. Но дальше намеков дело не пошло, потому что моя история стала слишком публичной, и они уже не рисковали».

Более того, Дарье Морозовой могли платить и свои же «защитники».

«Один из так называемых ополченцев в 2017 году говорил, что они платили Морозовой 6 тысяч долларов, чтобы та включила в обмен со стороны ДНР людей из их батальона, которые попали к нам в плен», — рассказал «Апострофу» экс-пленник Станислав Асеев.

Станислав Асеев: "Один из так называемых ополченцев в 2017 году говорил, что они платили Морозовой 6 тысяч долларов, чтобы та включила их в обмен со стороны ДНР". Фото: Getty images

Станислав Асеев: «Один из так называемых ополченцев в 2017 году говорил, что они платили Морозовой 6 тысяч долларов, чтобы та включила их в обмен со стороны ДНР». Фото: Getty images

Но практикуют оккупанты и другие схемы «отжима» денег и имущества.

«Если нужна статистика, то просто садят и забирают деньги. Вероятно, сейчас это все обострилось, ведь рабочего бизнеса становится все меньше и меньше, а зарабатывать хочется все больше и больше, — говорит «Апострофу» экс-пленник Игорь Кононенко. — Например, приходит в квартиру с обыском опергруппа и находит в квартире миллион. Сразу тысяч на 200 они урезают для себя, говорят, что нашли не миллион, а 800 тысяч. Уже заработали. Остальные 800 тысяч лежат в МГБ, а лежат они там или нет — никто не знает. Но я не знаю случаев, чтобы кому-то вернули деньги. Хотя у них там суды принимают решения, что нужно вернуть машины, деньги, но, по сути, ничего не возвращают, а возбуждают еще одно уголовное дело. Вот как в случае со мной: по моему делу было решение возвратить имущество без конфискации, но тут же было возбуждено новое уголовное дело, но уже не за шпионаж, а якобы я на кого-то навел, пострадал человек, и ко мне уже финансовые требования выставляет этот якобы пострадавший человек. И он мне выставил на миллион рублей претензий».

Сейчас в плену боевиков ОРДЛО, по данным представительницы Украины в гуманитарной подгруппе Трехсторонней контактной группы Валерии Лутковской остается еще около 300 человек: 100 человек, по которым есть подтверждение, что они в плену (документы, заявления родственников) и еще около 200 узников, по которым подтверждения нет. На днях президент Владимир Зеленский заявил, что идет подготовка к новому раунду переговоров с РФ и обмене пленными по формуле «всех на всех». Но даже если Киев и сможет договориться с Москвой об очередном обмене, очевидно, что бизнес на заложниках будет продолжаться, пока продолжается конфликт на Донбассе.Ведь «товар» для «торговли» получить так просто: пара подброшенных гранат, фейковые доказательства — дело готово и можно вновь торговаться.

Читайте также: