Записки районного опера. Грабеж с пристрастием: ножом по горлу… и делу конец

…Девица все денежки грабителю и отдала. Он кинул их в припасённую для этой цели сумку, туда же швырнул один из компьютеров и десятка три видеокассет, прихватил ещё кое-что поценнее из малогабаритного, включая золотые серёжки из ушей приёмщицы. А перед самым уходом – полоснул её ножиком по горлу… Зачем — совершенно непонятно, ведь никакого сопротивления, и задержать его она б не смогла (да на крайняк — запри её в подсобке, и всех делов)… Нет, обязательно надо ещё и мокруху на себя повесить… НОЖОМ ПО ГОРЛУ…

Есть в нашем микрорайоне пункт проката игральных автоматов и «видушек», здесь же можно взять напрокат и видеокассеты. И вот в прошлом году, в обеденный перерыв, когда на пункте оставалась лишь юная приёмщица, туда ворвался некто в куртке и тёмных очках, и, размахивая огромным ножиком, словно взятым напрокат из голливудских триллеров, гортанным кавказким голосом потребовал немедленно отдать ему всю выручку… Ну кто б т а к о м у — отказал?!. Девица все денежки ему и отдала. Он кинул их в припасённую для этой цели сумку, туда же швырнул один из компьютеров и десятка три видеокассет, прихватил ещё кое-что поценнее из малогабаритного, включая золотые серёжки из ушей приёмщицы. А перед самым уходом – полоснул её ножиком по горлу… Зачем — совершенно непонятно, ведь – никакого сопротивления, и задержать его она б не смогла, да на крайняк — запри её в подсобке, и всех делов… Нет, обязательно надо ещё и м о к р у х у на себя повесить… Хорошо — «скорая» приехала быстро, девушку увезли в реанимацию и сразу же положили на операционный стол, в результате сложной операции её удалось спасти. Можно сказать – с того света выкарабкалась!..

…Начали мы этот разбой расследовать. Первая из возникших в наших головах версий было: а не п о д с т а в а ли, не сама ли приёмщица с кем-то из своих приятелей организовала этот налёт?.. Кавказкий акцент и великанских размеров ножик смотрелись слишком уж киношно, чересчур наглядно следствие уводилось в сторону от всех лиц не-кавказкой национальности, и очень уж подчёркивалась кровожадность неизвестного злодея, что опять-таки затрудняло его поимку, окажись он по жизни совсем неустрашительньм и смирненьким человечком… Приёмщица точно знала, что и где на пункте хранится, когда и как проще и безопаснее произвести налёт… Мы покопались в её прошлом и выяснили, что лет пять назад, ещё учась в школе, она имела привод в детскую комнату милиции за хулиганку и за то, что якшалась с подростковыми компашками неблаговидного поведения… ну вот, и криминальное прошлое сыскалось!.. Девчонка ещё в тяжёлом состоянии находилась в реанимации, а мы уж вовсю проводили её оперативную разработку, изучали окружение, знакомства, образ жизни и моральный облик… Разумеется, никого не смущал тот факт, что она сама была серьёзно ранена во время налёта, совсем наоборот, ещё больше настораживала именно немотивированность подобной жестокости грабителя… А вот если она была его сообщницей, тогда всё вставало на свои места, и возникало два возможных мотива его действий. Первый из них — нанесение раны планировалось с целью отвести от девушки возможные подозрения. Дескать, раз её подрезали – тогда она уж точно ни при чём!.. Но при этом сообщник перестарался, или же оказался слишком неопытным или чересчур нервным, и полоснул ножиком слишком уж близко к жизненно важным кровеносным артериям… А второй возможный мотив: он сознательно хотел убить сообщницу, одновременно и убирая опасного свидетеля, и избавляясь от необходимости делить добычу надвое… И быть бы юной приёмщице измотанной допросами с постепенно нарастающей жёсткостью мер воздействия на неё, и, допускаю даже, дала бы она чистосердечные и раскололась на всё конкретно, но, к счастью, состояние её здоровья не позволяло нам отпрессовать её по полной программе. А пока она выздоравливала — первоначальные подозрения против неё потихонечку выветрились, и браться за неё мы пока что не стали…

…Естественно, одновременно и сполна отрабатывались многие другие версии. Скажем, установили личности постоянных клиентов данного пункта с прилегающей территории, и п р о б и л и их по той же описанной выше схеме: окружение, знакомства, образ жизни, моральный облик, наличие судимости, имевшие в прошлом место конфликты с работниками пункта… Потрясли и всех работников пункта: ладили ли между собою?.. не было ли внутренних конфликтов и взаимных угроз?.. не вёл ли кто-либо в последнее время разговоры типа: «А не ограбить ли нам свой пункт?» или, на худой конец: «А не подложить ли какую-нибудь свинью своему начальству?» Целый ряд сексотов получили задание установить: не идёт ли «низом» информация о произошедшем, не хвастается ли кто-либо этим криминальным «подвигом»?.. Наши агентики зашастали по хазам и притонам, заводя разговорчики про взятый на «гоп» пункт, и ожидая, что в ответ один из опрошенных криминалов радостно осклабится: «Так это ж я его л о м а н у л!.. Так…ни фига ценного… но вспомнить – приятно!..», или хотя бы протянет равнодушно: «А, слышал… Там, базарили, Колька-Бес на пару с Хромым сработали, мне про то Фенька Башмак позавчера свистнул…» О. была бы уже точная наколка!.. Но – увы… Лишь виновато разводили руками гнилозубые сексотики. И среди работников пункта конфликтчиков и явных душегубов не сыскалось, и клиентура пункта проката, просеянная нашим частым ситом, не дала нам в остатке ничего, кроме головной боли и сожаления о бесцельно прожитой жизни…

По всему выходило, что орудовал одиночка без криминального прошлого, такого найти сложно, разве что – повезёт случайно, особенно если — одним — единственным случаем он и ограничится, а не будет бегать по микрорайону с ножом наперевес и грабить всех подряд – тогда, безусловно, рано или поздно он попадётся…И хотя давили на нас контролирующие расследование вышестоящие инстанции, но наша активность пошла на спад ввиду полной бесперспективности дальнейшей разработки всех имевшихся у нас рабочих версий. Проклятая текучка!.. Из-за неё даже и самые тяжкие из нераскрытых преступлений потихонечку тонут в памяти, уж и не думаешь про них, разве что иногда, краешком сознания, лениво промелькнёт идейка, что ежели по новой вдруг начнут теребить нас за «висяк» по разбою на пункте проката, то не худо всё ж таки вернуться к увядшей было версии о приёмщице-сообщнице, — «отпрессуем на допросах, цыкнем грозно – она и расколется!..»

Но тут нежданно пострадавшая-«подозреваемая» сильно помогла нам!.. Прошёл уж месяц, или чуть больше, со дна преступления, она как раз только- только вышла из больницы, и пошла на местный рынок – купить огурчиков на салатик и свёклу к борщу. И там, на рынке, в толпе праздно шатающихся покупателей, она вдруг увидела… своего обидчика!.. Напоминаю: прошёл уже месяц, и видела она его на пункте лишь пару минут, причём на этот раз не было на нём тёмных очков, причёска — совсем другая, и от кавказкой гортанности, разумеется, не осталось ни следа… А вот курточка – та самая, и не то чтобы такая уж приметная, но – с характерным пятнышком на левом рукаве, — по этому пятнышку куртку она и опознала, а там, приглядевшись и к владельцу, сердцем почуяла: ОН!.. Ну и дальше ей тоже повезло: рядом как раз проходили двое патрульных, она подбежала к ним, указала рукой, патрули ухватили за локти не успевшего сориентироваться и убежать парня, отвели в РОВД, на разборку…

«Не я это, она обозналась!» — сразу же спокойно заявил нам задержанный — Стас Ганущенко, 23 года, рабочий одного из заводов, ни в чём криминальном ранее не замечался, из мелкого компромата — лишь то, что мать его ранее приторговывала на рынке самогоном… Мы сразу же решили: приёмщица – обозналась!.. А то и похлеще: отводит от себя подозрения в сообщничестве, специально подставляя заведомо невиновного человека и показывая, как болеет-де она душой за интересы следствия… Навидались мы таких хитрованистых лисичек, — уличить их зачастую не можем, но видим насквозь, и смешно наблюдать, как такая жёлторотая мокрощёлка гонит дешёвую туфту нам, матёрым операм-асам!.. Но проформы ради – решили сходить всё ж на адрес к Стасу и провести у него не очень тщательный обыск. И каково же было наше изумление, когда у него на квартире мы обнаружили и уворованный на прокатном пункте компьютер, и кассеты, и даже те самые снятые с приёмщицы серёжки (Стасик их своей маме подарил)!..

Тогда уж поговорили опера с ним совсем по другому… Этот чудик, ранее не имевший дело с угрозыском, вначале «не догнал», продолжая от всего открещиваться, то – «эти вещи вы сами мне подбросили при обыске!», то «мне дал их на сохранение один приятель, — зовут Денисом, фамилию не помню, где живёт — не знаю, принёс и отдал мне, а сам пропал куда-то…» С детишками из школы для умственно отсталых этот трюк прошёл бы, а с рассердившимися розыскниками — так не шутят!.. От души отработали его дубинками по суставам, для непривычного к страданиям человека это – больно, уж на 11-й минуте память его прояснилась, и он отчётливо «вспомнил»: да, это именно он в прошлом месяце на пункт проката с ножиком наперевес и наведался… Нож он сразу же после налёта с к и н у л -выкинул с берега в водоём. Мы послали в указанное им место водолаза, и нож на дне между корягами – нашёлся!.. Ну а с таким вещдоком любой суд впаяет тебе на всю катушку, особенно если с баблом на адвоката у тебя не срослось…Сын торговки самогоном оказался не из денежных, и суд влепил ему 10 лет (а умри подрезанная им приёмщица – так меньше, чем 15-тью, не отделался бы).

Больше всего в этой истории радуется душа за приёмщицу: выжила – раз, не успели мы взяться за неё всерьёз и поколотить – два, сама нашла и отдала в наши руки своего обидчика — три…. Повезло дурёхе!

А вот Стасик, что называется, залетел… «Переклинило меня… Сам не осознавал, что делаю!..» — оправдывался на допросе перед нами. Ну-ну…

БАРМЕН БАРМЕНУ — ВОЛК…

…Наш микрорайон старается не отстать от цивилизованного мира, и по ночам у нас работает несколько баров, где всегда можно выпить, послушать «музон», снять на час или на ночь не слишком дорогостоящую м е т ё л к у… И вот однажды один из этих баров, «Консул», стал местом кровавого ЧП…

…Жил по соседству некий Рома, 25 лет, не женат, обитал с родителями в 3-комнатке, после армии несколько лет работал барменом, вначале — в ресторане «Планета», а потом – в ночном баре «Три толстяка». Обычная биография, ничего настораживающего и компрометирующего. Правда, соседи по лестничной площадке потом рассказывали, как в прошлом Рома неоднократно и шумно выяснял отношения со склонным к семейному дебоширству после обильных возлияний батяней, но такое — практически в каждой второй семье, если не в каждой первой, — ну кто из нас время от времени не скандалит с родителями и супругой(ом), детьми, братьями, соседями, собственной собакой или (мысленно) с Господом Богом?.. Правда, не все делают это так громко, что слышит вся улица и половина окрестных переулков, но это уж какой у тебя от природы голос и темперамент… Да и пусть слушают себе на здоровье: это ж почти как страсти-мордасти по телику смотреть!..

Так вот, после «Трёх толстяков» Рома устроился было на работу в «Консул», но – не прошёл испытательный срок, причём – по причинам, которые ему самому показались не очень убедительными. Будто бы администрации бара не понравился его корявый почерк («ничего не поймёшь в записях!»), а кроме того – в разговоре у него иногда проскальзывали подозрительные словечки (типа: «шмаль» и т.д.), родившие подозрение: не из блатных ли он?.. не наркоман ли?.. Так нам, во всяком случае, позднее объясняли, но не думаю, что тянет это на вескую причину для увольнения… Скорей всего, просто не

с к л е и л о с ь у него с кем-то из администрации, то ли слово поперёк сказал, то ли посмотрел косо… так или иначе – решили от него отделаться. А он – обиделся!.. Есть такие, из вдумчивых тихонь, до поры до времени таятся в себе, прячутся, копят эмоции, собирают копилку обид на окружающее человечество и отдельных, наиболее одиозных его представителей, а потом может случиться что угодно… Потрясающий шедевр культуры сотворит один из этих чудиков, или топориком порубает десяток своих современников на дровишки — другой… Ну, гениальность-то нынче не в моде, хрен на ней заработаешь, Роме же хотелось именно заработать побольше и побыстрее… Эх, зря обидели его администраторы злополучного бара!..

Через неделю после увольнения, поздним вечером, Рома явился в «Консул». Посетителей там в тот момент не оказалось (вечерние завсегдатаи уже разбежались, ночные ещё не успели собраться), а дежурным барменом был Ромин приятель, Саша. Нельзя сказать, что они были такими уж «неразлей-вода», но, во всяком случае, никаких тёрок между ними никогда не было, — вполне нормальные, товарищеские отношения, и Саша даже обрадовался появлению старого знакомого – одному торчать в баре было скучновато, да и страшновато, если честно… В прошлые месяцы именно в ночные часы «Консул» дважды грабили, так что здешний персонал был начеку. Но не своего же сослуживца (пусть и бывшего) опасаться!..

У Ромы на плече висела чёрная спортивная сумка, — он поставил её рядом с собою на стойку, и минут пять трепался с Сашей ни о чём, потом попросил налить ему чашечку кофе. Выполняя заказ, Саша повернулся к нему спиной, и в следующий же миг Рома, перемахнув стойку и для отвлечения Сашиного внимания не прерывая прежний разговор, расстегнул сумку и выхватил из неё туристический топорик. «Осторожно, горя…» — поворачиваясь к гостю с чашкой в руке, начал было Саша – и осёкся, обнаружив Рому прямо перед собою, с нездорово поблёскивающими глазами и цепко зажатым в руках топориком. «Ты чего?..» — испуганно попятился Саша, но свободного пространства за его спиною было немного, и он смог отодвинуться от топора лишь на пару шагов. «Бабки гони!..» — абсолютно спокойно, даже буднично произнёс Рома вызубренную наизусть ещё дома фразу, и тут же сделал то, что наверняка планировал совершить лишь на следующем этапе, но что-то в мозгах закоротило, и он спонтанно ускорил события — с размаху саданул Сашу топором по голове!..

…Это только в голливудских триллерах человеческие головы рубаются с молодецким свистом и лёгкостью необыкновенной, в реальности же разрубить череп неопытной рукой очень трудно, ведь надо в доскональности знать, куда и как бить, иначе лезвие топора лишь скользнёт по кости и отскочит. Хлынувшая из рассеченной кожи кровь создает иллюзию смертельной раны, тогда как на самом деле жертва лишь оглушена и слегка травмирована… Прибавьте к этому взбудораженное психическое состояние Ромы — не приблудную дворнягу ведь кончал, а – человека, к тому же — доброго приятеля, и когда видишь перед собою его умоляющие о пощаде глаза, когда слышишь его бормочущий о том же голос, то поневоле на уровне подсознания притормаживаешь сам себя, бьёшь как бы вполсилы, убиваешь почти полу — шутейно… Словно играешь в м о к р у х у, а не убиваешь на самом деле!.. Так или иначе, а первый блин душегубства вышел у Ромы комом: хоть слегка и повредил он Саше височную кость, но не сильно, не проникающим ранением, в основном лишь содрал кожу и скальпировал участок кожи. Кровищи – море, боль – ужасная, но сознание Саша не потерял и даже на ногах удержался. Шок, страх, страдание – вот коктейль испытываемых им в этот момент чувств. На чистом автомате, не дожидаясь добивающих ударов, он схватил со стойки нож, которым резал лимоны к коктейлям, и трижды ударил им Рому в бедро. Потрясённый Рома отшатнулся и с ужасом уставился на начавшую кровоточить ногу, а Саша метнулся из-за стойки в подсобное помещение и заперся там, затаился, зажав окровавленный висок отодранным от рубашки подолом.

Тем временем Рома, хоть и обливающийся кровью, но не забывший цели своего визита в бар, выгреб из кассы всю выручку (там было около ста долларов с мелочью – скромная цена человеческой жизни!) и, шатаясь, выбежал на улицу. Ещё некоторое время Саша прятался в подсобке, чувствуя, как кровь пропитывает материю, и силы постепенно покидают его. Потом, решив вызвать милицию (телефона в «Консуле» не было, а мобилки он не имел), тоже выбрался из бара на улицу, доковылял до соседнего ночного магазинчика, где телефон был, и попросил тамошнего продавца немедленно позвонить по 0-2, успел ещё сказать, что напал на него бывший сменщик Роман – и потерял сознание. Три недели после этого он пролежит в больнице, и счастье, что «скорая» приехала быстро, не дали ему истечь кровью, а то ведь и копыта мог откинуть запросто!..

…Но что же Рома?.. Он доковылял до обитавшего на соседней улице кореша и насвистел ему про напавших уличных хулиганов с ножиками. Кореш наложил на окровавленное бедро жгут и вызвал «скорую», приехавший через полчаса врач «утешил»: «Не будь наложенного жгута – и вы, юноша, в считанные минуты умерли бы от острой кровопотери!.. Повезло!..» Но везло Роме и дальше… Вызов был ночным, его отвезли в больницу тут же, по закону обязаны сообщить в милицию о поступивших в лечебное заведение больных с подобными ранениями, врачи и сообщили, но – только утром, а Рома, которому ночью дежурный хирург заштопал рану, на рассвете сбежал из больницы, — задерживать его в обязанности медперсонала не входило, да и спали все…

В принципе, деться Роме было некуда, — с такой раной без квалифицированной медпомощи долго не протянешь, а любой врач, к которому он бы обратился, мигом сдаст его в м у с а р к у… Разве что уехать в деревню, к дальним, неизвестным милиции родичам, и затаиться там, пользуясь услугами какой-нибудь местной, недипломированной и не обязанной отчитываться перед правоохранительными органами знахарки, из числа тех, кто обожает лечить всё на свете травами и настоями… И если ещё раз повезёт, если не произойдёт заражения крови, и рана начнёт затягиваться, то можно будет думать дальше… Уехать далеко-далеко и надолго-надолго , или же, напротив, найти приличного адвоката, совместно с ним выработать грамотную линию защиты, и затем отдаться в руки правосудия, с расчётом на то, что «вникнут в обстоятельства» и «дадут по мизеру»…

Тем временем полным ходом шло следствие по этому делу, в котором как опер был задействован и я. Какое-то время тщательно изучал личность подозреваемого, копаясь в Роминых бумагах, просматривая старые фотографии, определяя круг знакомств и общения. На фото Рома смотрелся щупленьким очкариком, этакий безобидный «ботаник», из породы заядлых книгочеев, собирателей марок и любителей золотых рыбок в аквариуме. С отцом, правда, они сильно ругались, но ведь – за мать заступался в семейных скандалах, а так — спокойный, воспитанный, обходительный парнишка, всегда первым здоровающийся с соседями… Зачем же он Сашу – топориком-то?.. Что могло подтолкнуть его на это?.. Думаю, ослабел душой, нервишки сдали, замучили жизненные передряги, накрутил себе в голову, что без денег нынче жить – каторга, а мучаться всю жизнь – не хотелось, вот и решил с помощью топора слегка подправить свои финансы… А поскольку был Рома хоть и умный, но – дурак, то и начал с простейшего варианта – с того самого бара, откуда только что перед этим уволился. Тем более, что его там маленько обидели, так что месть стала дополнительным стимулом для проведения акции… Понятно, что в другом баре ещё неизвестно, как всё повернулось бы, незнакомый бармен, в конце концов, мог и не подпустить Рому к себе за спину, в «Консуле» же всё было своим, знакомым, родным, и предназначенный на роль жертвы Саша тоже был своим и родным, такого и рубать — сподручнее!..



Вообще же, подобная манера «мочить своих» очень характерна именно для таких вот «интеллигентных мальчиков», сплошь и рядом приходит такой тихоня в дом, где его знают десятилетиями, где все ему рады, и, улучшив момент, выхватывает с т в о л или п е р о, м о ч и т всех беспощадно, не исключая и грудных младенцев…Их -то хоть за что?!. Ведь самый жестокий рецидивист не пойдёт на такое немыслимое злодейство!.. А начнёшь на допросах выяснять мотивы — и диву даёшься… Жалобным голоском поясняет: «Ну, думаю, зачем дитёнку мучаться без родителей?.. И выстрелил в колыбельку из охотничьего ружья… А когда увидел, что не добил, то — ножиком дорезал…» И – смотрит на тебя бесхитростно, явно ожидая твоего сочувствия.. Просто — таки невинная жертва сложившихся обстоятельств, и всё тут!.. Нужны ему были бабки?.. Нужны!.. Стыдно было у дяди Миши попросить?.. Стыдно!.. (И позор тебе, упокоённый дядя Миша, за то, что давал взаймы племяшу с таким снисходительным видом, словно и впрямь великое снисхождение оказывал). Можно ли было как-то забрать у дяди Миши необходимую тебе сумму, не оприходовав при этом самого дядю Мишу?.. Никак нельзя!.. А что при этом пришлось лишить жизни и тётю Клаву, и 13-летнюю Таню, и 2-летнего Андрюшу, так это — лишь вытекающая из предыдущих обстоятельств грустная необходимость, «зато Тане и Андрюше не придётся потом воспитываться в детдоме, без родителей!» Ну что тут скажешь… Мало того, что безжалостный кровопийца, так ещё и великий гуманист в придачу!..

…И такой он весь из себя заботливый и логичный, что не находишь чем возразить — только ударить бы его увесистым дыроколом по обаятельной мордашке, и бить до тех пор, пока она не превратится в кровавое месиво!.. Но – нельзя, закон запрещает, и потом – чем же ты тогда в принципе от него отличаешься?.. Он – творил что хотел, и ты – творишь что хочешь, он — самовольно отнял чужую жизнь. и ты — туда же…

…О дальнейшем — вкратце. Рому мы искали, но найти никак не могли. Слишком много времени, сил и ресурсов занимают такие поиски, если вести их по всем правилам. Ищи мы убийцу мента, или хотя бы какого-нибудь оригинала, посмевшего публично харкнуть в физиономию нашего мэра – без вопросов, сняли бы людей со всех прочих участков работы, перевернули бы всё в округе, но рано или поздно нашли б гада!.. А тут – заурядный разбой с подрезом, без трупешника… Нет, искать-то мы искали, и даже старались… но – без надрыва, понимаете?.. Ясно, что родителей Ромы затаскали на допросы, а они, осознав остроту ситуации и заняв деньжат, через некоторое время, наняли адвоката-аса, тотчас забегавшего по нашим коридорам и кабинетам в поисках возможности как-то помочь подзащитному. В самый первый раз увидав его пронырливо-умные глазки, я сразу же понял: у э т о г о — Ромка пойдёт «по мизеру»… Так и случилось, собственно говоря.

Нашему начальству не хотелось портить показатели очередным «глухарём» по разбою, и адвокату тонко намекнули, что если Роман нарисуется в окружающем пространстве сам, без помощи сбившихся в его поисках оперов, да если при этом он ещё и добровольно сознается в том-то и том-то, то тогда, во-первых, его не будут… кхм… о с о б о допрашивать, и, во-вторых, из будущего обвинения можно будет исключить то-то и то-то, в результате чего полученный Ромой срок отнюдь не окажется очень уж суровым!.. При этом я даже не уверен, что адвокату пришлось кому-либо давать на лапу – слишком сильно было общее желание поскорее завершить это вонючее дельце!..

Кстати, замечу попутно: сплошь и рядом участие в деле опытнейшего адвоката (особенно — из числа бывших сотрудников правоохранительных органов) является чем-то вроде моральной взятки для имеющих касательство к данному делу оперов, следователей, прокуроров и судей. Ведь адвокат – из ихней же стаи, член привилегированного сословия, и нанявшие его (дорогостоящего!) родичи и друзья подследственного как бы проявили уважение и ко всем остальным правоохранителям… Пройдёт какое-то время, и многие из этих оперов, следаков, прокурорских и судейских, уйдя в отставку, сами заделаются адвокатами, зашибая большую деньгу на своём специфически детальном знании прорех нашей системы правосудия… И вот по этой логике, не препятствуя всерьёз адвокату-жоху развалить какое-либо уголовное дело сегодня и заработать для себя копеечку, тот же следак или прокурор как бы укрепляет гарантии того, что никто не будет препятствовать ему самому завтра, когда он сам заадвокатствует и начнёт разваливать дела… «Помоги коллеге сейчас, а потом — тебе помогут!» — вот как это называется. И, главное, всё – в рамках существующего законодательства!..

…И вот на этом этапе, когда путём закулисных маневров и негласных переговоров всё было уточнено и согласовано, из небытия вынырнул и предстал перед следователем бледный и слегка осунувшийся, но вполне бодрый и готовый отвечать на вопросы Ромка. (Случилось это через три недели после описываемых событий, — сразу же после того, как Саша вышел из больницы, и окончательно стало ясно, что м о к р у х и — нет). Изложенная им версия событий выглядела следующим образом. В тот злополучный вечер он пришёл в бар «Консул» пообщаться с Сашей и выпить кофе. Неожиданно между ними возникла ссора на почве давних неприязненных отношений, завязалась борьба, кто ударил первым – сказать сейчас трудно (Рома благородно оставлял открытой возможность, что это не коварный злодей Саша первым набросился на него со своим ужасающим кинжалом и стал наносить многочисленные колото-резанные раны, вынуждая Рому защищаться случайно оказавшимся в этот момент топориком, вполне легальным орудием, вполне разрешенным к хранению и переноске), ясен только итог драки: практически полностью перепиленная надвое нога Ромы и небольшой порез на голове Саши… Налицо — взаимное превышение пределов необходимой обороны, — вещь тоже достаточно неприятная, но, согласитесь, смотрящаяся куда презентабельнее разбоя с нанесением тяжких телесных!.. Зачем потом Рома взял из кассы бара сто долларов?.. Гм… А кто сказал, что Рома брал их?.. Ах, Саша так сказал… А вот он, Ромка, утверждает, что никаких денег из кассы не брал, и куда делись те самые 100 долларов, кто конкретно их прикарманил, воспользовавшись ситуацией — у Саши и спрашивайте, — он же оставался в баре после того, как подвергшийся неожиданному вооружённому нападению Рома удалился в поисках скорейшей медпомощи… Ромка- не сплетник, не клеветник какой-нибудь, ни в кого не собирается тыкать обвинительным перстом. но баксов тех он не касался, а всё остальное – его не касается.

…Понятно, что Рому взяли под стражу и заключили в СИЗО. И дай нам начальство команду – вытрясли б мы из него «сознанку» в разбое за милую душу, отодвинув в сторону жалкий вопль о самообороне от жестокого Саши… Но начальство такой команды – не дало. (Причины смотрите выше)…

Вышедший из больницы Саша начал было возникать, возмущённый тем, что в материалах следствия вырисовывается его моральный облик жестокого потрошителя зашедших «на огонёк» приятелей, но вьюн-адвокат встретился и с ним… Кстати, вы представляете, во что обходится лечение в больнице после того, как тебя слегка рубанули топором по макушке?.. О-о-о!.. Брось Фемида Ромку в тюрягу на долгие годы — получал бы Саша стоимость лечения от него по исполнительному листу копеечками и грошиками долго и нудно, а так те же деньги (и плюс к ним небольшие проценты – за «моральное беспокойство») Саша получил целиком и сразу, — в обмен на расписку, что никаких претензий к Роме больше не имеет… А вы на его месте стали бы трепыхаться?!.

Судили Ромку за «превышение пределов необходимой обороны», и суд вкатил ему полтора года. Условно, разумеется… Больше уголовный розыск о нём ничего не услышал.

(Продолжение следует)

Владимир КУЗЕМКО, специально для «УК»

P.S. Републикация материалов Владимира Куземко, возможна только с разрешения автора!

Читайте также: