Записки районного опера: эксперты-криминалисты. Часть 2

В мою квартиру полез бы кто – убью без лишних слов, ворьё – ненавижу. Если свидетелей вокруг нет – затащу труп в комнату, нож суну ему в руку, жене дам по морде, чтобы фингалом украсить, потом звякну по 0-2. Скажу: влез неизвестный, угрожал ножом, избил жену, хотел меня кокнуть. Вот я в порядке самообороны – и того… Жена мои слова, естественно, подтвердит, вот с рук и сошло бы. Я-то знаю! СЛУЧАЙ НА НОВЫЙ ГОД

…Небольшой пример для иллюстрации. Вроде бы – мелочь, но хорошо этого эксперта-криминалиста характеризующая. Было это под Новый Год, когда всем угрозыском мы выполняли ответственейшее задание – добывали ёлки для доброй трети районного начальства. Спросите, какое отношение имеет к ёлкам угро? О, вы просто не знаете наших реалий, сейчас проясню ситуацию. К 30 декабря каждый год внезапно оказывается, что куча влиятельного народа в районе срочно нуждается в ёлке! Казалось бы, чего проще – пойди и купи. Но это ведь кровные «бабки» платить придётся, а их — жалко, хочется схалявничать: «какая же мы, к ядрённой матери, власть, если не в состоянии бесплатно даже такую фигню раздобыть?!»

А раздобыть-то ведь ясно где — под Новый год предприимчивые люди КАМАЗами везут зелёные деревья в город и распродают желающим (и согласным за это платить!), получая приличную прибыль. Кто может помешать им в получении этой прибыли? Власть! А чем надо откупиться от власти, чтобы она не мешала? Правильно, от власти на Новый год следует откупиться ёлками! Отсюда вытекает задача: «наехать» на торговцев ёлками, поприжать маленько, и затем – договориться полюбовно. Унеся подмышкой или увезя в багажнике «Жигулей» искомое количество пушистых красавиц. Но некоторым органам власти (почти всем практически!) западло разбойничать на большой дороге, вышибая из коммерсантов искомый продукт.

Поэтому и прокуратура, и суд, и различные отделы исполкома, и некоторые другие солидные учреждения и организации добычу новогодних ёлок перепоручают милиции. Скажем, нашему РОВД негласно спускается телефонная разнарядка: кровь из носа, но раздобыть столько-то ёлко-единиц! (И не каких-нибудь там бодяжных уродин, понятно, а самый что ни на есть первосорт!) Наше начальство прикидывает, сколько надо ему самому (и оно ж не глупое, чтобы ёлки за собственные денежки приобретать). А затем раскидывает соответственно увеличенное своими личными потребностями количество по различным отделам, пропорционально численности работающих там и возможностей «силового» наезда на торговцев: вы столько-то раздобудите ёлок в «общак», вы — столько-то… Затем начальник отдела уголовного розыска, к примеру, кумекает, сколько к тому количеству надо накинуть, чтобы обеспечить ёлочками свою семью, семью своего взрослого сына, семью тёщи, будь она трижды… благословенна. Ну и ещё одну женщину, о которой законная супруга никогда не узнает, но которая тоже не должна остаться на Новый год без пушистой красавицы. Получившаяся цифра делится между всеми без исключения рядовыми операми.

Мне, например, на прошлый Новый год велели н а й т и пять ёлок. Я прикинул (жена мне ёлку заказывала, и ещё семье кумовьёв надо дать; они моего сынишку крестили, долг платежом красен), вывел итоговое: семь ёлочек! Это значит: ходи по району, ищи во дворах многоэтажек торгующих лесными красавицами прямо с машин широкоплечих дядь. И для начала, показав им к с и в у, требуй лицензию на право торговли. Лицензия практически у всех имеется (чай, не первый год замужем, и приучены со всех сторон разрешительными бумажками прикрываться). Но почти у всех разрешение на торговлю в лицензии даётся лишь с многозначительным уточнением: «…в установленных местах…» То есть — на рынках, куда покупателю ещё надо притопать, а вовсе не прямо у твоего родного подъезда, где так удобно: спустился вниз в лёгкой курточке, в двух шагах от двери подъезда купил ёлку – и тащи домой устанавливать. Торговать ёлками во дворах – нельзя! А людям так удобнее. Однако власть — запрещает. Но представители власти – живые люди со своими заботами, и так просто уговорить их закрыть глаза на происходящие нарушения… за две-три ёлочки с каждой машины, вестимо!

«О чём базар, дорогой?!» — заслышав такие расклады, обычно восклицает очередной торговец, и предлагает мне выбрать самому, что ближе и милее глазу. Конечно, я беру хорошие деревца, но не нахальничаю, не хватаю наилучшие, я — не беспредельщик. Зачем лишний раз нервировать излишней требовательностью оказывающих тебе услугу людей? Беру с одной машину, с другой, с третьей, и , набрав искомое количество, отваливаю. Дело это простое, хоть и канительное, да и на душе немножко противно. Но жизнь вообще — сплошная блевотина, этим нас не удивишь…

Так вот, на последний Новый год является ко мне, собирающемуся в предновогоднее рейдирование по дворам, наш эксперт-хитрованчик, и просит: «Будь другом, добудь и для меня пару ёлок!» Я по наивности даже обрадовался, думал: он решил двинуть на пару со мною! С напарником ведь завсегда сподручнее, мало ли на кого наткнёшься — встречаются и полные отморозки. Ты ему про лицензию и необходимость от нахального мента откупиться толкуешь, а он сгоряча хватает топор и давай рубать на твоей черепушке ёлочные поленья… Но слышу – ничего подобного: «Нет, с тобою пойти не могу, у меня срочные дела… Так ты раздобудешь?» Начинаю горячиться: «Да тебе и делать ничего не придётся, только постоишь, пока я разговаривать буду.», «Не-е-е, я не могу, извини… Так мы договорились?» Во козёл, думаю. Пообещал ему, конечно. И, разумеется — ничего для него не достал. Перебьётся! Мы все – ленивые, но – не так же, чтоб у тебя от брошенного неудачно под ноги окурка начинала дымиться штанина. А ты вместо того, чтобы затушить пламя ладонью, просишь прохожих позвонить по 0-1 и вызвать пожарных. Совесть надо иметь!

МОНОЛОГ ЭКСПЕРТА

Вот такие они, эксперты-криминалисты, если смотреть на них со стороны. Но что думают они сами о себе, о своей жизни и работе, о том, что окружает их и волнует? Практически со всеми ними я хорошо знаком, многократно разговаривал на различные темы. Зачастую – под водочку с закусоном, так что наслышался от них всякого и про всякое…

Вот кое-что из услышанного (даже не буду уточнять — от кого именно):

«Работать в милиции с каждым годом всё хуже и гаже… А куда деться? Некуда! Окончил техникум, отработал год на заводе, ушёл в армию, там исхитрился осесть в штабе, подсобником на кухне — золотое место для умного человека! Все рано утречком топают на занятия, а я покосился на них через окошко — и на кухню, повару помогать. Все в армии тощают, а я — вернулся домой отъевшимся, как колобок!

Дембельнулся, снова пришёл на завод, поработал немного. Вижу -месяцами зарплату не платят, а так нельзя, я без денег жить — не умею. Тогда и надумал фотографом в милицию пойти, в удостоверении даже солидней записано: «Эксперт-криминалист». Как бы и сотрудник органов, и научный работник одновременно. Почти не рискую, разве что когда идёшь на адрес, и не знаешь, что тебя там ждёт, может – и бандит в засаде. Но на этот случай у меня за поясом пистолет, и всегда кто-то рядом, за кем можно укрыться.

Но работать всё равно – плохо. Средств у райотдела нет, экономия буквально на всём, многое из ранее обязательного уже не делаем. Хотя инструкциями оно по-прежнему положено.

Кругом – зверьё! Особенно опера, эти вообще – волки, набрасываются скопом на людей, и у кого нет денег — волокут в тюрьму. Бухают по-чёрному, почти все – конченные алкаши, ничего святого за душой, и в мозгах – пусто. Как при этом преступников ухитряются ловить — понятия не имею! Начальство в РОВД тоже… пьёт, матюкается, гребет денежку лопатой отовсюду, где только можно, а что здание райотдела полуразрушено – так им что… В наших же кабинетах — трещины во всю стену, левое крыло здания заваливается в одну сторону, правое – в другую. Райотделовский гараж забит «уазиками» без колёс и стекол, двигатели раскурочены и проданы на детали в обмен на водку; посмотришь – словно автомобильное кладбище перед тобою. Ну полный разор!..

…Настоящей правды про милицию нигде нет. Ни в книгах, ни в газетах, Корецкий — и тот давно уж исписался… Шифрует про ментов: они-де вроде суперменов!» Ха-ха… «Менты», телесериал этот, в начале пытались сказать что-то стоящее, но потом забоялись, пошла лажа…

Всего у нас нет, все поголовно спились, начальство тупит, кто может брать взятки – берёт, остальные – завидуют. Вот о чём писать надо! Жаль, у меня нет литературного таланта, а то бы описал это похабство, ещё и «бабки» загрёб бы на этом…

Зарплата у меня — 30 долларов (разговор состоялся в 1999-м году). Кому-нибудь расскажешь — засмеют, а жить ведь как-то надо, жена с маленьким ребёнком, накорми и одень их, а на какие шиши? Делаю мелкие услуги людям, как-то перебиваюсь, но предлагают ведь – гроши…

Весь смысл ментовской работы сегодня – содрать с кого-либо побольше «бабок». Если человек нормальный и хочет, чтобы мы пошли ему навстречу и закрыли глаза на его мелкие шалости с законом, он прямо так и говорит: «Ребята, сделайте! А я в долгу не останусь…» Такого, чтобы – пообещал, а потом не дал, такого не бывает; небезопасно в первую очередь для него самого. Тут сразу определяются для самих себя: предложить менту и позднее дать, или не предлагать и не давать. Но если предложишь, менты сделают, а ты им не дашь – ой, плохо тебе будет!

Когда ко мне обращаются с предложением «поспособствовать», я ещё смотрю, что за человек. Иной ведь такой жалкий доходяга, что пожалеешь и забесплатно ему подмогнёшь, грех с такого шкуру сдирать… А вот с тех, кто побогаче – святое дело содрать втридорога! Богатых терпеть не могу, мудаки все, ничуть меня ведь не лучше, так откуда у них могло взяться богатство? Ворюги!

Работа неблагодарная, люди относятся неприязненно, «а-а-а, мусора приехали!..» А мы что, к тёще на блины прибыли? Мы приехали им же помогать! Я когда вижу, что хозяин обворованной квартиры — гнида, то стараюсь ему маленько нассать на голову. Хотя бы в том плане, чтобы не брать лишний раз отпечатки пальцев там, где они могли бы по идее оказаться. Не найдут вора – ну и хрен с ним, какая ни падаль он, но и этот т е р п и л а — ничуть не краше!

Грабанули недавно хату одного банкира, так дело сразу же поставили на особый контроль столицы. Тут далеко не каждое убийство на подобный контроль ставят, а как финансиста пощипали маленько – так из-за заурядной кражонки столько шороха. А я смотрю на его развороченную воришками, но всё равно выглядящую шикарной двухэтажную берлогу – и душа радуется: «Так вам и надо, паскуды!»

Кстати, кроме нашей СОГ из районной уголовки, туда ещё и спецы из городского управления по борьбе с оргпреступностью заявились. Посмотрел на них, подивился. Пальцы – веером, бриты наголо, у каждого – личные иномарки, мобилки, золотые цепухи на шеях, одеты в «фирму». Борцы с оргпреступностью, мать их за ногу! Один увидал на трюмо шкатулку с незамеченным ворами р ы ж ь ё м, подошёл, посмотрел, надел на палец недоворованный массивный перстень: «О, эта «гайка» мне бы подошла!» И двинулся было потихоньку к выходу. Пришлось напомнить ему, чтоб колечко снял, а то он по забывчивости мог бы и не догадаться… Другой по мобилке звонит своей халяве, договаривается насчёт свиданки, хихикает заливчасто. Ещё двое топчутся у меня перед носом, следы затаптывают, помощнички. Вроде бы чем-то дельным заняты, а присмотришься — только мешают, а то и вредят откровенно. Мы, районщики, пашем, как папа Карло, а эти дурью маются, гондоны. Кстати, воров в итоге так и не нашли. И не удивительно, коль уж наше славное УБОП в это дело вклинилось!

Как опера бандитов ловят — известно. «Сдаст» их кто-нибудь, возьмут бедолаг за шкирку, поломают ногами рёбра, они и сознаются… А я, эксперт, должен подтвердить их вину уликами и вещдоками: вот их отпечатки пальцев, вот найденные на месте такого-то преступления отпечатки, они – идентичны! Следовательно, опера вытрясли «сознанку» с реальных виновников, и их с легкой душой можно передавать в суд…

Но, допустим, он хоть и сознался, а пальчиков его на месте преступления нет — появляется пространство для маневров. С помощью опытного адвоката на суде можно доказать, что обвиняемый «кололся» на явку с повинной под ментовским «прессом». Глядишь – и соскочит его подзащитный со статьи!

Это я о том, что эксперт-криминалист для бандита — полезный человек. Да подойди ты ко мне, мил-человек, и скажи: вот тебе, парень, толстый качан инвалютной «капусты», и сделай так, чтобы, к примеру, отпечаток большого пальца на стекле обворованной квартиры в Тенистом переулке был подменен чьим-либо иным отпечатком… Неужто я бы отказал?! Там, на адресе – хорошенько почищенная домушниками бандерша, вся пасть в золотых коронках, вдова какого-то партбосса, пока отпечатки пальцев у неё снимал — сколько мне нервов помурыжила! А тут – симпатичный мужичонка, чем-то на моего дядю, сельского механизатора, похож. Почему же и не помочь такому, да не за так, а за инвалютный качанчик? Но – не подходят ко мне с таким. А точнее говоря – подходят, но – очень редко, и совсем не с такими суммами. Не догоняют граждане преступники насчет плюсов сотрудничества с экспертом, вот в чём фокус!

Из них кто побашковитее – те отпечатки пальцев на месте преступления и не оставляют. Вытирают тщательно со всех мест, к которым могли прикоснуться, а то и вовсе пользуется перчатками. Ну а если, как это чаще всего бывает теперь, на дело выходит какой-нибудь конченный наркоман или безголовая малолетка, щедро засеивающий места своих преступлений «пальчиками», то такой не понимает насчёт меня, насчёт пользы от сотрудничества со мною. Одним я не нужен, другие тупо не догоняют. В итоге на лапу берут опера да следаки, которые у бандитов завсегда перед глазами болтаются и кажутся им наиважнейшими фигурами. А нам, экспертам, хоть лапу от голодухи соси!

За сколько лично я бы продался? Ну, это зависит от многих факторов, трудно сразу же определить сумму…

Тысяча долларов? Гм… Если честно, то иногда так прижмёт, что и за 20 «баксов» кому угодно задницу отлижешь! Но это только не когда бандит отнял у людей последнее, там я – принципиален. Ради напрасно обиженного готов и бесплатно поработать на износ. Ну а для бандюганов – только за хорошую плату!

Важно иметь в виду, что брать взятку нынче – небезопасно. Если ко мне подойдут средь бела дня и в открытую предложат на лапу некую очень большую лично для меня сумму (500 долларов, например!), то я ни за что не возьму. Страшно!.. Ведь эта ж мразь сразу же может после меня помчаться в прокуратуру и заявить, что я вымогал у него взятку. Тогда у него есть шанс и свой вопросик успешно решить, и денежки сберечь; ему ведь с ними расстаться — жаба давит. Такое сейчас – сплошь и рядом. Ну а прокурорские рады стараться, сами — махровые взяточники, вот и хотят показать, что со мздоимством борются.

Сейчас милиционера посадить — легче, чем преступника; все — грамотные, чуть что — бегут писать жалобы. Когда эти жалобы пишутся на мелкую сошку вроде меня – всё; из нас руководство тотчас делает стрелочников за всё плохое, что в милиции происходит, и – пожалуйте бриться… Как будто если меня бросить за решётку, так сразу же всё в державе изменится к лучшему!

Внутренняя безопасность зверствует, хватает кого не лень. У них и план имеется: в год столько-то сотрудников органов внутренних дел изобличить и выгнать в шею, В отдельных службах — свои, подобные же планы. А, к примеру, в ГАИ, по слухам, указано каждому инспектору ежедневно задерживать по одному менту за нарушение правил дорожного движения. И за перевыполнение месячного плана наиболее отличившийся экипаж обещано премировать кожаными куртками! Своих метут, сволочи…

…Так что большие деньги я бы, пожалуй, взять не решился бы — ну их, дрожи потом. Лучше пусть уж заместо «бабок» за услугу мне ответной услугой отблагодарят. Например – устроят на хорошую работу. Хорошую – в смысле денежную. Я не переборчив, за 250 «баксов» в месяц (расценки — 1999 года) готов даже охранником потрудиться, дрожать ночи напролёт в будочке. Нигде не стыдно работать, и — никем. А стыдно лишь нищенствовать и вкалывать по-чёрному за гроши, да и те тебе потом норовят месяцами не выплачивать. Но не на каждую работу меня возьмут. Что-то ментовское в лице появилось, многих это – отпугивает. Клеймо на всю оставшуюся жизнь, что ты… Ментовство – такая же отметина на душе, как и — судимость.

Мы – рабы Системы, нужные ей лишь до тех пор, пока вкалываем на неё. А потом она отбрасывает нас или сжигает. Система играет людьми как пешками и жертвует ими, сталкивая лбами интересы различных своих служб. Конченное государство, пропащее оно… Я ненавижу нашу Родину, не люблю её, однозначно! Но – служу людям. Ищу какие-то возможности делать им добро, одновременно помогая себе самому. Когда у богатых отнимают часть их капиталов – только рад. А когда человек получку принёс домой, и её тут же склямзили, или, образно говоря, продал он последние трусы, чтобы на хлеб хватило, а у него тот хлеб в подъезде малолетки отняли — за такое надо мстить! Ты у государства воруй, или – у другого вора, а зачем обижать хороших людей? В мою квартиру полез бы кто – убью без лишних слов, ворьё – ненавижу. Если свидетелей вокруг нет – затащу труп в комнату, нож суну ему в руку, жене дам по морде, чтобы фингалом украсить, потом звякну по 0-2, скажу: влез неизвестный, угрожал ножом, избил жену, хотел меня кокнуть. Вот я в порядке самообороны – и того… Жена мои слова, естественно, подтвердит, вот с рук и сошло бы. Я-то знаю!

Сейчас только полные кретины садятся в тюрьму. Жену сгоряча ухайдакал или по пьяни чего лишнего отмочил, отрезвел потом – и виниться… А человек с головой завсегда от срока или открутится, или откупится. Да и не попадётся ни в жисть, ежели по-умному дельце сработает.

Работать тяжело что физически, что морально, а кто поможет — начальство?! Ха!.. Сидит оно, бедное, и сутками напролёт думает, как бы тебе помочь поскорее! Сволочи… Они ж, гады ползучие, плевали на людей, подчинённых своих, держат за недочеловеков-винтиков. Я просто балдею, когда вижу, кого к нас с проверками из города и даже из области присылают. Ввалится к тебе в кабинет этакое взлахмоченно-испитое чудо в перьях с капитанскими или майорскими погонами, плюхнется на стул жирной задницей, и начнёт всякие вопросы задавать да в служебных бумагах копаться. И по вопросикам его видишь, что ну ничерта в специфике дела он не петрит — типичный спец по «общему руководству процессом», ещё и пьяненький постоянно… Издёргает пустопорожними придирками вроде: «А почему у вас то – не так, и это – не этак?». В обед сбегает в кафешку за углом, вернётся уже никакой, упившийся вусмерть, прям-таки в грязь! И ещё, свинья, норовит продолжить инспекцию. Еле на стуле держится, а туда же – продолжает шарить пальцем по бумажкам, любопытствовать: «А вот в этой графе вы должны б-ы-ы-ы-ы-ы-л-и-и-и-и-и…» И – свалится вместе со стулом, облив себя блевотиной, сладко захрапев. Оттащишь его на диванчик в углу, уложишь, накроешь парой газет, — так и валяется там до полного протрезвления. Очухается, прозевается, встанет, как ни в чём ни бывало сбегает в ту же кафешку опохмелиться, прибежит с порозовевшим носом, и давай по-новому чёс толкать: «А отчего тут то-то не так, а вот так?..» Ох и врезал бы фотоаппаратом по мутным гляделкам, но – нельзя, и по должности он старше, и по званию. И после всего этого прикажете работать честно и практически задарма?

…А покойнички эти у меня уж в печёнках… Скольких навидался и нафотографировался! Завалят на адресе 3-4 человека и дверь захлопнут. Соседи милицию вызывают недели через полторы, взятые измором трупным запахом. Приезжаем, вскрываем двери – мать родная, трупешники уж вздувшиеся, пахучие как не знаю что, мухи над ними летают, червячки в них копошатся. Тут же кровь разлилась щедро и запеклась, куски мяса и клубки внутренностей под ногами валяются и чавкают, когда на них случайно наступишь. А иногда ещё и приходится эти трупы на пару с кем-либо с адреса выносить, тогда вообще – амбец! Оно понятно, если б за каждого выволоченного из квартиры жмура давали хоть 10 долларов, тогда за сотню была б уже штука «зелени». Так не платят ведь ни хрена! На халяву норовят использовать, «вам старший по званию приказывает – исполняйте!..» И волокёшь очередного покойничка, деваться некуда… Гниды!

Нервы… Работа уж больно отупляющая для души. Если не искать отдушки – свихнёшься, или сопьёшься в два счёта, я гарантирую!

Вообще же в быту я морально устойчив, верный семьянин, верней — не бывает. Иногда случается ситуация… Какая-нибудь бандитка помоложе и посмазливее предлагает в обмен на нужную ей услугу – себя. Так вот, я плату натурой никогда не возьму – психологически брезгую. Ни за что и никогда! А вот у оперов такое – обычное дело. Вертятся в определённом кругу, общаются со сбродом… водка, шмакодявки, всякая гниль. Это плохо, но в каком-то смысле неизбежно. Просто я таким быть не хочу и не буду, поэтому и в опера никогда не пойду.

Не хочу быть опером! В бывшем ОБХСС работать или в ГАИ – это да, это по-моему, там работёнка чистая, и денежку себе можно сшибать.

Вообще я себя ментом не считаю. Менты — ловят преступников, полируют их до посинения, взятки берут. ЭКО от этого далеко… В том числе — и от денег. Но зато совесть чиста, потому и сплю спокойно. Мечта есть – после смерти попасть в рай! А что, не заслужил разве? Впрочем, в Бога я как-то особенно не верю, так… думаю лишь иногда, что, может быть, где-то что-то такое и есть. В церковь не хожу принципиально. Священники – откормленные ряшки, корчат из себя святош, а сами потихонечку рублики точь в точь, как и прочие, сшибануть норовят. И мальчиков маленьких любят… Ну их, лицемеров!

Ещё с детства была у меня мечта — стать рыбаком. Не таким, что с берега на удочку ловит, а – на сейнере плавать по разным морям, и ловить рыбу сетью. Почему не устроился на сейнер? Всё потому же… Лень-матушка, там же вкалывать надо, ну его… Я себя цену знаю – самокритичный ленивый эгоист! А что, другие – ангелы? Все мы из одного теста сделаны, просто не каждый в своих грешках признаётся, как я. А я – честный.

…Замучило проклятое безденежье. И ограбить никого не могу – по характеру боязливый. Насмотрелся на работе, как менты бандитов ловят и потом издеваются над ними, и словно тормоза во мне включились: не могу никуда сунуться за длинным рубликом. Так только, по-мелкому… пошмонаешь где-нибудь, свиснешь копеечку.

Но появись у меня серьёзный шанс, какой только раз в жизни может представиться — ни за что не упущу! Скажем, знать бы, что у идущего передо мною на улице прохожего в кармане лежит миллион «баксов» — пошёл бы следом… Он –направо, и я – направо, он –в подъезд, и – я… А из подъезда живым выйдет только один из нас, однозначно!

Но только нет рядом со мною никого с миллионом и без охраны, потому и живу я по-прежнему: скудно, скучно и безнадёжно…»

Владимир Куземко, специально для «УК»

P.S. Републикация материалов Владимира Куземко, возможна только с разрешения автора!

Читайте также: