«Закон о клевете»: ни чести, ни достоинства

Эксперты о немногих «плюсах» и больших «минусах» скандальноизвестного законопроекта об уголовной ответственности за клевету. Который дает возможность чиновнику безнаказанно вершить расправу над любым гражданином Украины.

Каждый человек в своей жизни сталкивался с ситуацией, когда о нем распространяли негативные слухи. До 2001 г. за распространение заведомо ложных измышлений, порочащих другое лицо, можно было получить год жизни за решеткой – соответствующие составы преступлений, клевета и оскорбление, были предусмотрены ст. 125 и 126 Уголовного кодекса 1960 г. Однако в 2001 г., принимая новый УК, законодатель отказался от них. Аргументом в пользу такого решения стала сложность доказывания того факта, что клеветник заведомо был осведомлен о ложности распространяемых им сведений.

На прошлой неделе украинское общество всколыхнуло известие о том, что упомянутое выше деяние вновь могут криминализировать. Так, несмотря на негативное заключение Главного научно-экспертного управления Верховной Рады, 18 сентября с. г. был принят в первом чтении законопроект «О внесении изменений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы Украины относительно усиления ответственности за посягательство на честь, достоинство и деловую репутацию человека» (р. №11013), которым предлагается дополнить УК ст.145-1, установив тем самым уголовную ответственность за клевету. Реакция журналистов была однозначной: ничего хорошего от реализации такой идеи ждать не стоит.

Но за дискуссиями затерялась другая содержательная часть законопроекта – то, что отдельными субъектами ответственности в проекте указаны судьи, прокуроры и следователи. Какими могут быть последствия принятия данной инициативы как закона, выясняла «Судебно-юридическая газета».

Для начала стоит сказать, что автор идеи криминализации клеветы, народный депутат Украины Виталий Журавский выдал на-гора целых два варианта законопроекта №11013. Сперва он настаивал также на возвращении такого состава преступления, как оскорбление, и предлагал наказывать за него штрафами или исправительными работами. Но 12 сентября с. г. появился другой, «доработанный» вариант. В нем идет речь только о клевете, зато сделано уточнение. Если в варианте-1 шла речь о всех служебных лицах как о возможных субъектах преступления, то вариант-2 носит более конкретный характер – в нем предусмотрены специальные субъекты: следователь, прокурор и судья.

…и не судимы будете

Так, в проекте изменений к Уголовному кодексу (ч. 2 ст. 145-1) автор законопроекта №11013 предлагает, чтобы клевета, исходящая от любого из трех вышеуказанных должностных лиц (следователя, прокурора или судьи), каралась штрафом в размере от 500 до 1500 необлагаемых минимумов доходов граждан или исправительными работами на срок от 1 до 2 лет, или ограничением свободы на срок от 2 до 5 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 1 до 3 лет. Т. е. наименьшее, что может грозить, допустим, следователю за «умышленное распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его деловую репутацию» (а именно такое определение дает г-н Журавский клевете) – это от 8500 до 25500 грн штрафа.

Стоит сразу сказать, что уголовная ответственность может наступить только в том случае, если клевета повлекла тяжелые последствия. А таковыми являются лишь те, которые заключаются в причинении материального ущерба, в 50 и более раз превышающего необлагаемый минимум доходов граждан. Напомним, что поскольку для квалификации правонарушений и преступлений размер НМДГ устанавливается на уровне налоговой социальной льготы, то ущерб потерпевшему от клеветы должен превысить 25425 грн. Дела о клевете, согласно проекту, возбуждаются в порядке частного обвинения, т. е. производство по ним может быть начато следователем, прокурором только на основании заявления потерпевшего.

С какой целью автор конкретизировал субъектов в своем законопроекте, остается загадкой. Но стоит сказать, что последние события показывают, что судьи чаще становятся объектами критики, чем наоборот. Приведем яркий пример. В ходе заседания Совета судей Украины 21 сентября с. г. был рассмотрен случай, когда в одной из популярных украинских газет вышла статья о судье.

В ней было высказано предположение, что дело по обвинению десяти «оборотней в погонах» в многочисленных вымогательствах и фабрикации уголовных дел развалится из-за «кумовского» представителя Фемиды. Как пишет издание, этот судья «не только работал с сотрудниками милиции, которые сейчас стоят перед законом и дело которых он рассматривает, но и знает многих из них лично». Например, как «подкрепляет» свои доводы «фактами» журналист, с главным фигурантом дела судья учился в одном вузе и даже проживал в одном общежитии.

Очевидно, что такое высказывание до завершения рассмотрения дела судом, да еще и поддержанное народным депутатом, у которого издание взяло комментарий, не только может подорвать доверие общества к суду, но и оказывает влияние на судью, которому, согласно закону, необходимо рассмотреть дело беспристрастно и непредубежденно.

И такие случаи не единичны – вспомнить хотя бы высказывания главы Одесской областной госадминистрации относительно судей его региона. Судейское самоуправление, в частности, Совет судей Украины, конечно, могут реагировать путем обращений (см. стр. 9 – прим. ред.)к различным органами и обществу. Но юридическую ответственность за такие высказывания никто пока не понес. Если применить к таким случаям идею В. Журавского, то возникает вопрос: каким образом судья должен собрать доказательства, что его деловой репутации причинен материальный ущерб на сумму больше 25 тыс. грн?

Действительно, представителю Фемиды это будет сделать непросто. Зато легко – политику, недовольному судебным решением не в его пользу. В контексте текущей избирательной кампании законопроект представляется не таким уж безобидным, ведь с его помощью у кандидатов в депутаты и др. появляются дополнительные возможности «найти управу» на неугодных.

Сто раз проверь…

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда Украины №7 от 28.09.1990 «О применении судами законодательства, регулирующего защиту чести, достоинства и деловой репутации граждан и организаций» (ныне утратило силу), под клеветой следует понимать сообщение виновным неопределенному количеству лиц или хотя бы одному человеку заведомо неправдивых измышлений о якобы совершенном пострадавшим противоправном или аморальном поступке или иных сведений, порочащих потерпевшего. Заведомой неправдивостью признается очевидный для виновного факт несоответствия сведений действительности. Не является клеветой распространение истинных сведений, хотя они и порочат потерпевшего, а также распространение сведений в результате добросовестной ошибки лица в их достоверности (например, при получении из официальных источников). Не признается клеветой и сообщение ложных сведений только пострадавшему.

Такое постановление Пленума ВСУ было наработано после того, как определенное время действовали соответствующие нормы УК, и практика показала, что доказать такое преступление очень непросто именно из-за оценочного понятия «заведомо». Выходит, предсказать, как поведет себя судебная практика в случае возвращения состава «клевета» в УК, сложно. Например, когда то или иное издание, как в случае с упомянутой публикацией, ссылается на определенного спикера.

Защита со всех сторон

Примечательно, что неимущественные личные (частные) права лиц, которыми являются честь, достоинство, репутация, защищены законодательством и относятся к предмету регулирования гражданского права. Так, ст. 28 и 32 Конституции Украины, а также ст. 297 и 299 Гражданского кодекса (далее – ГК) закрепляется право каждого на уважение его достоинства и чести, а также на неприкосновенность деловой репутации.

При нарушении таких прав лицо может обратиться в суд с иском о защите достоинства, чести и деловой репутации, которые по ст. 201 ГК относятся к неимущественным благам, охраняемым гражданским законодательством. Причинение морального вреда этим объектам гражданско-правовой охраны путем распространения недостоверных сведений или информации подлежит возмещению (ст. 23 ГК). В гражданском законодательстве достаточно подробно выписан механизм защиты неимущественных прав лица, а потому все, кто считают, что на них возвели клевету, могут воспользоваться его положениями для своей защиты. Таким образом, гражданское законодательство обеспечивает лицу достаточную защиту в случае распространения неправдивой информации о нем.

Кроме того, понятие «клевета», «оскорбление», как и «честь», «достоинство» и «деловая репутация», носят субъективный, индивидуально определенный характер. Соответственно, и решение об обращении в суд в этом случае должно принимать лицо, которое испытало негативные последствия от распространения заведомо неправдивых, недостоверных и негативных сведений или информации. В связи с этим при принятии нового УК Украины в 2001 г. парламент поддержал позицию его разработчиков об отсутствии потребности в существовании в УК статей об ответственности за клевету. Но, очевидно, защиты ГК парламентариям мало…

Опасность преувеличена

Введение уголовной ответственности за определенные деяния не может осуществляться произвольно, на основе субъективных предложений, требований или пожеланий. Как отмечают эксперты ГНЭУ, обстоятельствами, которые должны считаться необходимыми условиями для криминализации, в частности, являются: значительная общественная опасность соответствующих деяний, их распространенность; невозможность эффективного противодействия этим деяниям путем использования других (не связанных с уголовным наказанием) видов юридической ответственности.

Так что криминализация деяний, о которых говорится в проекте, требует серьезного обоснования. В частности, надо убедительно доказать, что такие правонарушения составляют значительную опасность для общества, а предусмотренные действующим гражданским и информационным законодательством санкции за их совершение недостаточны и не обеспечивают эффективной защиты прав пострадавшего лица и ответственности виновных лиц. Однако в пояснительной записке убедительной аргументации, которая бы доказывала наличие оснований для криминализации клеветы или оскорбления, не приведено.

Также следует обратить внимание, что принятие предложенных изменений приведет к нарушению международных обязательств по соблюдению стандартов свободы слова, взятых Украиной перед Советом Европы и изложенных в Резолюции №1239 (2001) ПАСЕ «Свобода выражения взглядов и убеждений и функционирования парламентской демократии в Украине» и Рекомендациях №1513 (2001) ПАСЕ «Выполнение обязанностей и обязательств, взятых Украиной при вступлении в Организацию». Именно во исполнение указанных требований ПАСЕ в 2001 г. Украина декриминализировала клевету.

Представитель Президента Украины в Верховной Раде Юрий Мирошниченко, обращаясь к своему коллеге В. Журавскому в ходе дискуссии относительно законопроекта, отметил: «Демократия невозможна без свободы слова. Если мы признаем ценность свободы слова, то именно через призму возможности граждан иметь собственную точку зрения и свободно ее высказывать мы должны оценивать каждую законодательную инициативу».

О том, что необходимо создать все условия для развития свободной прессы в Украине, говорил и Президент Украины Виктор Янукович. «Главной задачей правительства в сфере медиа мной определено создание условий, когда свободная пресса может эффективно развиваться, быть независимой от какого бы то ни было контроля», – подчеркнул глава государства во время открытия 64 Всемирного газетного конгресса и 19 Всемирного форума редакторов в сентябре с. г.

Отметим, что аналогичные законопроекты уже поступали на рассмотрение Верховной Рады (№5173 от 20.02.2004, №4267 от 15.10.2003, №2051 от 06.09.2006, №6398 от 17.05.2010, №2086 от 22.02.2008), но ни один из них не был принят как закон. И оценивая законопроект №11013, необходимо, прежде всего, исходить из того, что подобные изменения в законодательстве должны быть ожидаемыми обществом и защищать интересы граждан. Пока же законопроект находится на стадии обсуждения, у всех участников процесса есть возможность повлиять на его дальнейшую судьбу.

КОММЕНТАРИИ

Святослав Пограничный, глава Ассоциации судей и работников судов Украины:

– Безусловно, должен существовать механизм защиты лица от распространения заведомо ложных сведений о нем, которые впоследствии негативно сказываются на его репутации, влекут за собой моральный и материальный ущерб. Но такая защита уже предусмотрена в Гражданском кодексе, и его положения успешно используются в судебной практике. Целесообразно ли устанавливать за клевету уголовную ответственность именно сейчас, в условиях, когда проводится избирательная кампания – вопрос.

С другой стороны, многие средства массовой информации позволяют себе манипулировать общественным мнением, используя непроверенный исходный материал. Напомню, что согласно Кодексу профессиональной этики украинского журналиста, журналист распространяет и комментирует только ту информацию, в правдивости которой убежден. И он должен избегать неполноты или неточностей или искажения информации, которые могли бы нанести ущерб чести и достоинству человека. На мой взгляд, СМИ все же должны осознавать, что несут определенную ответственность за свои высказывания. Самый яркий пример – когда они в попытках отыскать «политику», работая на свой «скандальный» имидж, наносят непоправимый вред восприятию системы правосудия как гражданами Украины, так и мировым сообществом. Думаю, если бы все СМИ тщательно относились к информации, которую они предоставляют читателям, зрителям, не рождались бы и подобные законопроекты.

Сергей Кивалов, глава Комитета ВР по вопросам правосудия:

– Я не понимаю причин истерики вокруг принятых в первом чтении изменений к Уголовному и Уголовно-процессуальному кодексам. Думаю, не найдется ни одного человека в здравом рассудке, который хотел бы, чтобы его безнаказанно оклеветали. Сейчас депутатом от нашей фракции Виталием Журавским предлагается ввести уголовную ответственность за клевету. Я за эти поправки голосовал потому, что считаю, что распространение заведомо неправдивой информации (клеветы) недопустимо. Если человек, будь то журналист, юрист или сантехник, кого-то критикует, выводит «на чистую воду» – честь ему и хвала. Но критика и клевета – не одно и то же. Для того, чтобы кого-то в чем-то уличить, надо иметь достоверную информацию, оперировать фактами, а не слухами и сплетнями, которые распространяют заинтересованные лица в тех же парламентских кулуарах.

Не понимаю, почему в контексте клеветы говорят об угрозе свободе слова. Если вслушаться в риторику противников этих изменений, у меня как у юриста напрашивается вывод, что они отстаивают возможность безнаказанно клеветать. Возможно, надо поставить какие-то правовые «ограничители», чтобы не было возможности преследовать журналистов за обнародование правды. Но только правды, а не клеветы.

Василий Юрченко, судья Высшего административного суда Украины:

– Если лицо сознательно клевещет, и за это нет никакой ответственности, я считаю, что это неправильно. Как тут может страдать свобода слова? Если вы не знаете, что информация недостоверна, то ответственность не наступает – надо доказать, что вы знали, что это неправда.

Когда-то у меня было такое дело: одну семью оклеветали, и в результате от них отвернулись все родственники. Они были раздавлены. Обратившись в суд, они назвали человека, который эту информацию распространил. Я вызвал его в суд. Ответ был таков: да, я это говорил, но мне это рассказали посторонние люди, со слов которых я это и передал. Вызываю в суд «первоисточник» – та же ситуация, ему тоже другие люди сказали. На пятом человеке выяснилось, что эту информацию он услышал в хлебной лавке, а кто именно говорил, он не знает. Поскольку эти люди распространяли эту информацию, будучи уверенными, что это правда, потому что они ее услышали, никакой ответственности из этой цепочки никто не понес. Клевета имеет место только тогда, когда установлено, что информация заведомо неправдивая и умышленно распространяется. Ответственность за такое должна быть.

Возможно, в первую очередь,надо ввести материальную ответственность. Если есть альтернативные виды наказаний, можно сделать 2 части для этой статьи: первый раз только штрафные санкции или общественные работы, а когда это преступление совершено повторно и уже была судимость за него, или если клевета связана с обвинением лица в тяжком преступлении, предусмотреть уголовную ответственность. Раньше такие варианты были, и никаких сомнений они не вызывали. В той редакции статьи, которая была в УК 1960 г., очень тяжело было установить состав преступления. Необходимо было доказать, что сведения именно заведомо неправдивые. Исключительно сложные дела для доказательства! Их было, конечно, единицы, но, я думаю, сам факт ответственности за это будет людей сдерживать.

Валерий Картере, член Совета судей хозяйственных судов, судья Одесского АХС:

– Я не думаю, что у судей должен быть в контексте ответственности за клевету какой-то специальный статус. Что такое клевета? Определение существует еще с давних времен: умышленное распространение заведомо неправдивых сведений. Почему для СМИ – это понятно, они значительно повышают распространение. Если же прокурор или следователь сделали это в своих документах – понятно, что это состав другого преступления, возможно, халатности. Но я не вижу никакого основания для того, чтобы следователей, прокуроров и судей в данном правонарушении наделить специальным статусом. Почему нет тогда других чиновников? Возможно, для всех госслужащих и лиц, представляющих государство, каким-то образом обосновать специальный статус? Безусловно, эта норма необдуманна и может негативно отразиться и на следователях, и на прокурорах, и на судьях. Если мы говорим о введении уголовной ответственности за такие деяния, то все должны быть равными по Конституции. Это не специальное правонарушение, и оно не связано с какой-то служебной деятельностью.

Виктор Швец, председатель Комитета ВР по вопросам законодательного обеспечения правоохранительной деятельности:

– Неспроста в 2001 г., когда нас принимали в Совет Европы, одним наших обязательств было исключение клеветы из УК. Я считаю, что возвращение к этому составу преступления абсолютно недопустимо. Дело в том, что криминализировать можно только те отношения, которые являются общественно небезопасными. А клевета по определению не может нести общественную опасность, поскольку она носит выраженный индивидуальный характер.

То, что один человек считает клеветой, другой не будет рассматривать как клевету, и в каждом конкретном случае надо будет устанавливать это, поскольку закон не может распространяться на какие-то индивидуальные деяния каждого лица. Он должен носить формальный характер, регулировать общественные отношения, влиять на те отношения, которые представляют собой общественную опасность и т. д. В данном случае абсолютно нормальными являются средства административно-правовой защиты человека, если он считает, что от распространения неправдивой информации пострадали его честь и достоинство. Есть все необходимые возможности судебной процедуры рассмотрения этих вопросов.

Если мы сейчас примем такой закон, это однозначно будет удар по свободе слова. И это не только в отношении СМИ – это угроза уголовного давления на любого человека, ведь любое высказывание может быть расценено должностными лицами как клевета. Хотел бы уточнить, что Комитет, который я возглавляю, был главным по рассмотрению этого законопроекта. Но ВР, учитывая то, что Комитет его не рассматривал, не вносил представление, вопреки регламенту рассмотрела законопроект на пленарном заседании.

Автор: Наталья Мамченко, «Судебно-юридическая газета» № 37 (155)

Читайте также: