«Мама, я попал в натуральную голимую секту…». Кто и зачем вербует паству из наркоманов

Реабилитационные центры для наркозависимых — давняя тема. До сих пор мы натыкались на «концлагеря» бандитов и думали, что пытки и наручники — самое страшное, что может ждать больных в этих заведениях … Выяснилось, что все давно не так: сферу наркореабилитации в последние годы подмяли под себя  нетрадиционные религиозные конфессии…

Выяснилось, что все давно не так: сферу наркореабилитации в последние годы подмяли под себя «нетрадиционные для России религиозные конфессии, финансируемые из-за рубежа» — так деликатно обозначила проблему Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН РФ). Люди неделикатные обычно называют эти организации проще: «секты».

«МАМА, Я ПОПАЛ В НАТУРАЛЬНУЮ ГОЛИМУЮ СЕКТУ…»

— Голод полнейший, — говорит 36-летний Дмитрий Копаев. — Тарелка воды с пакетиком макарон, два куска хлеба, чай без сахара, соли когда выпросишь, когда нет. Добавки не положено. Я ходил листья жевал с деревьев, корм для кроликов…

Житель подмосковного Королева — алкоголик. Проходил срочную службу в Нахичевани Азербайджанской ССР и угодил под жернова первого в Союзе этнического конфликта в Нагорном Карабахе: был контужен, почти ослеп. Получил вторую группу инвалидности по зрению, лежал в «дурке», стал пить…

Мать Дмитрия, выплакав все глаза и испробовав все средства, в 2009-м году определила сына в реабилитационный центр церкви «Исход» в селе Дарьевка Неклиновского района Ростовской области…

Откуда через полтора месяца алкаш сбежал.

Шатаясь, он четыре часа пешком шел до милиции, где, всхлипывая и вытирая незрячие глаза, дал на видеокамеру вот эти показания.

Дмитрий Копаев:

— Матушке моей эти «исходовцы» присели на уши: «Сына надо спасти, отправим в центр на Азовском море…» Я спорить не стал: взял плавки, полотенце…

Привезли: моря нет, есть одноэтажный домик, а в нем 28 «братьев и сестер» (то есть реабилитантов мужеского и женского пола. — Ред.), нары в два этажа, часть людей на матрасах спит в проходах… И круглосуточная молитва, аллилуйя, Господь Бог.

На фото богослужения протестантов, которые православные называют беснованиями.
1. Прыгают под музыку, хлопают в ладоши, славят Бога: «Аллилуйя!»
2. Падают, корчатся, рыдают, сраженные Святым Духом.
3. Полный экстаз.
Съемка сделана в 2006 году в Новосибирске.

Не как по-нашему, православному: ни свеч, ни икон… Говоришь, что не хочешь молиться — заставляют, давят на мозги так, что голова лопается.

Из нормального здравомыслящего человека я за эти 45 дней превратился… У меня с головой стало плохо, я похудел килограмм на 15! Я объяснял, что прохожу осенью и весной курс лечения по глазам в Подмосковье, что мне надо уехать, — они: «Уже идет работа над тобой, ты уже исцелен ранами Иисуса». Я каждый божий день им всем: «Верните документы, 21-й век на дворе, какое вы имеете право удерживать?!» Они: «Дорога тебе одна, в мир тебе не вернуться…»

Людей там сгибают капитально. Даже по нужде когда идешь, с тобой «укрепившийся» «брат» или «сестра» (реабилитант, лояльный к правилам центра. — Ред.). По воскресеньям вывозят в церковь в Таганрог — они арендуют ДК «Прибой», — тоже все время под надзором.

В центре многие не по своей воле, но, кто безвылазно по полгода, от безвыходности начинают верить, а может, у них просто крышу сносит, и тогда пасторы приезжают, забирают этих уверовавших в библейскую школу или на пастора учиться — то есть от мира тех, кто попал в «Исход», ограждают полностью.

Один раз звонила мама: «Дима, как море?» Я: «Мама, какое море, меня засунули в натуральную голимую секту, изо дня в день талдычат, и у меня уже не хватает нервов», — бац, — тут они связь разъединили.

Я стал письмо писать печатными буквами, что у меня плохо со здоровьем, что надо принимать меры, — старший центра при мне его порвал: «Какое, — говорит, — здоровье, если ты уже благословенный исцеленный человек…»

Первый раз я убежал — вернули, напоили чаем, успокоили, и четыре-пять человек стали меня промаливать «иными языками» (члены сей церкви в минуты экстаза начинают издавать абракадабру вроде «Таламатосотоло» и утверждают, что это на них сошел Святой Дух. — Ред.). До такой степени они меня довели, что у меня уже слезы текли… Не знал, что делать… Я старался, чтобы меня отправляли на работу, чтобы не слышать этот бред! Второй раз убежал, они сказали: «Тебя что, на цепь посадить?»

Кстати, на работу кого вывозят, например грузить цемент, то денег им не платят. И еще кормят тухлятиной: люди травятся — и понос, и глистня…

В ночь на 4 сентября мне удалось выбраться; пытаюсь бежать, а ноги не слушаются: ослаб, ветром качает. Остановил машину: «Помогите, я попал в такую-то секту!» — люди в ответ: «Мы не хотим с ними связываться». Слава Богу, что я сумел дойти до милиции…

Дмитрий повторяет это «Слава Богу» несколько раз и достает из-под рубашки нательный крестик:

— Отдельно хочу пояснить, что крестик свой я никогда не снимал, хотя они кричали: «Сними, ты поклоняешься сатане, это идолопоклонство!» Я им отвечал: веру вашу протестантскую не приму никогда…

Мы приводим этот страшный монолог без комментариев. Потому что мы не имеем права их давать.

Милиция и прокуратура Ростова чутко отнеслись к заявлению бедного больного человека: не вернули его в центр, а, наоборот, вызвали эксперта из местного религиоведческого центра (по совместительству представителя Русской православной церкви) и вместе с ним провели в Дарьевке проверку. И даже вызволили оттуда еще одного алкоголика и одного наркомана (оба полностью подтвердили слова первого беглеца) — но уголовное дело о незаконном лишении свободы и незаконной предпринимательской деятельности (центр не был зарегистрирован) все-таки не возбудили.

Тот самый центр «Исход», из которого сбежал алкоголик Дмитрий Копаев.
Тот самый центр «Исход», из которого сбежал алкоголик Дмитрий Копаев.

Дело в том, что в Ростов примчались мамочки «взбунтовавшихся» реабилитантов, и главный свидетель Копаев забрал свое заявление. История совершенно стандартная: именно по этой схеме разваливается большинство уголовных дел против реабилитационных центров: наркоман — существо подневольное, зависимое от родителей. А они вырвут глотку каждому, кто тронет центр, ведь центр дает надежду на исцеление…

При подготовке этого материала я дозвонилась матери Дмитрия Копаева Татьяне Васильевне. Рыдая, женщина кричала на меня:

— Не смейте писать, он все сказал неправду! Я молюсь за него! У вас есть дети? А он в запое, ногу сломал, и мне все равно, что они протестанты…

Да, кстати, руководители церкви «Исход» заявили, что у них в Дарьевке и нет никакого центра. Там просто религиозная община, не требующая регистрации. Люди со всей России и Украины съезжаются туда… чтобы изучать Библию.

Дмитрий Копаев показывает православный крест: «Я говорил этим сектантам: веру вашу протестантскую не приму никогда...»  Дмитрий Копаев показывает православный крест: «Я говорил этим сектантам: веру вашу протестантскую не приму никогда…»

ЦЕНТРЫ ТИПА «АЛЛИЛУЙЯ»

О наркоцентрах от пасторов я впервые услышала в Перми, когда год назад писала об очередном реабилитационном центре «по понятиям». В числе прочих брала интервью у несчастного отца, который был уверен: его сына заправляющие центром бандиты забили до смерти, убили.

Мужчина со страдальческой складкой между бровей показывал мне альбом с фотографиями: на одной его Вова радостно смеялся в окружении других молодых людей, все были одеты в одинаковые синие футболки. Отец постарался поскорее перелистнуть страницу, я в нее вцепилась:

— Это где он?

— Да это у нас на озере таком-то (географическое название указывать не стану. — Авт.) сектанты: мир там, любовь, Христос…

При упоминании имени Спасителя каждый верующий испытывает благоговение. Я тоже. Именно эта благородная эмоция, по-видимому, и выключила мне мозги, потому что я немедленно спросила у отца погибшего ребенка:

— И как, помогло?

Несчастный даже сморщился:

— Куда там, я же говорю, умер Вова… Пока там, на озере, был, полгода не кололся, о Боге говорил — а потом по новой…

Это, кстати, к вопросу о результативности центров типа «Аллилуйя», как их метко прозвали родители наркозависимых.

Что еще известно?

Центры эти существуют уже лет десять. В поле зрения властей попадают редко: в центрах от религии, как правило, не держат в наручниках, не бьют…

Но что потрясает — это цифры. В России создано и действует порядка 350 наркореабилитационных центров нетрадиционных для нашей страны религиозных или околорелигиозных конфессий. 320 из них принадлежит протестантам (в том числе «Исходу»), несколько десятков «Наркононов» работает у сайентологов, есть единичные сведения о наркореабилитации у «Свидетелей Иеговы» и в организациях неоиндуистского толка.

Это — по данным самих этих конфессий.

А теперь — официальная статистика ФСКН: государственных учреждений данного профиля в стране всего 26!

То есть в России сложная, априори связанная с криминалом тема наркореабилитации буквально отдана на откуп…

Мне могут возразить, что реабилитационные центры есть и у традиционных конфессий: у РПЦ их, по заявлению члена Общественного совета при ФСКН РФ игумена Анатолия Берестова, уже около ста…

К сожалению, в том-то и дело, что и православные, и мусульмане спешно начали создавать свои центры уже после того, как вчистую проиграли эту сферу монополистам — протестантам. Вот, к примеру, Тюмень: православный центр там один, реабилитацию в нем проходят четыре человека. А протестантских центров — десять, и только в одном из них сорок «пациентов».

Что творится за закрытыми дверями «лагерей» от религии?

И кто вообще такие эти «монополисты»?

ОТ СВЯТОГО ДУХА ГОЛОВА ПОД УТРО НЕ БОЛИТ

— А! А! А! — оргазмически кричит женщина.

Пастор расхаживает по сцене с довольным видом:

— Ой-ой-ой, что у нас здесь происходит…

Невменяемые люди меленько прыгают, быстренько помахивая ручонками, согнутыми, точно крылья дохлого куренка. Смотреть на них страшно и противно, больше того: конвульсии длиною в час (именно столько длится пленка) это шок.

Но пастор в счастье:

— Ай-ай-ай… Ой-ой-ой… Это Дух Святой!!!

— Это «неопятидесятники» или, как их еще называют, «харизматики», — отворачиваясь от экрана, говорит профессор богословия Александр Дворкин. — Самая крупная российская «секта» или даже скорее сектоподобное движение, пришедшее к нам с Запада: сотни мелких организаций, до трехсот тысяч членов. Сами они зовут себя «христиане веры евангельской», «пятидесятники», «протестанты», хотя это неверно, и настоящие протестанты, лютеране, очень обижаются. Суть: люди на молитве впадают в экстатическое состояние, в индуцированный массовый психоз — еще помощнее, чем был на сеансах Кашпировского. И именно эти переживания объявляются главным религиозным опытом.

Движение очень активное: участвует в политической жизни, работает с заключенными и наркозависимыми. Занимается вербовкой новых членов под видом благотворительности…

На экране между тем начинает ходить журналист JC TV («Джизус Крайст ТВ», телевидение Иисуса Христа) и тыкать трясущимся-визжащим микрофон:

— Вы сегодня не пили? А вчера? Дорогие зрители, они не употребляли наркотики и не пили, им ТАК хорошо, потому что в них вошел Дух Святой!

Интервьюируемые заходятся, в подтверждение кричат:

— Хо… хо… ХОРОШО-О-О!!!

Пастор выбрасывает перед камерой большой палец:

— Дух Святой — это класс!

Журналист — зрителям, доверительно:

— Главное, что похмелья нет и голова по утрам не болит…

Есть маленький подвох: пленка, которую демонстрирует нам религиовед, снята в 90-х на Украине, и нынешние пятидесятники зовут ее «древней» и «замшелой»: были, мол, отдельные перегибы, «поднявшаяся пена», но теперь на богослужениях все не так. Нет судорожных корчей (на языке верующих «молитва мук рождения»), нет длительного бессмысленного смеха («Торонтское благословение»)…

Сразу скажем: мы просмотрели записи и современных служб. Люди также прыгают, раскачиваются, падают на пол… Сильной разницы мы не заметили (вы тоже можете убедиться в этом, посмотрев видео на нашем сайте).

По мановению руки пастора люди на богослужениях падают в обморок.
По мановению руки пастора люди на богослужениях падают в обморок.

НУ И КОГО ЖЕ СЧИТАТЬ СЕКТОЙ?

Хорошо профессору Дворкину!

Он — президент Центра религиоведческих исследований, созданного по благословению Святейшего Патриарха Алексия II, заведующий кафедрой Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, входящего в систему православного образования, да еще алтарник одного из московских храмов.

Организации, которые ученый называет «сектами», проиграв ряд процессов, с ним почти уже не связываются: просто говорят, что Дворкин сам неофит и мракобес, а вообще все это, мол, межконфессиональные дрязги: Русская православная церковь недовольна, что на ее исконной территории проповедуют пришлые миссионеры, и в этом вся подоплека конфликта.

А вот стоит светской газете повторить мнение религиоведа о каком-то культе, журналиста тут же с воем волокут в суд: «Вы оскорбили тысячи верующих, мы зарегистрированная по закону религиозная организация!» — да еще напомнят о свободе совести.

С другой стороны, что делать-то, если законного критерия, как определить, «секта» перед тобой или не «секта», просто нет?

Государство, которое вроде бы обязано быть судьей в этом споре, издав пресловутый закон о свободе совести, по факту разрешило создавать даже культы Чебурашки! И люди создают… В Москве, к примеру, действует секта народной целительницы Надежды Антоненко, которая учит, что православный человек в целях излечения от всех недуг должен ежедневно ставить себе клизму с «заряженной» водой, после чего испражняться золотыми рыбками…

Что я пытаюсь объяснить?

Понятие «секта» по факту субъективное: то, что для одного «секта», для другого — религия. Поэтому мы везде берем это слово в кавычки и употребляем только в значении «по мнению религиоведа Дворкина».

Полностью игнорировать мнение религиоведов нельзя: слишком много раз они оказывались правы. Например, поначалу только Дворкин называл «Свидетелей Иеговы» экстремистской организацией, а теперь это подтвердили суды трех субъектов Федерации.

«НАЧАЛ РАБОТУ ПОСЛЕ ПОЛУЧЕНИЯ ПРОРОЧЕСКОГО СЛОВА ОТ ГОСПОДА»

Наверное, пора рассказать о случае, который натолкнул нас на это расследование.

Тем более что он почти анекдотический.

В один прекрасный день в Общественном совете при ФСКН РФ выступали руководители реабилитационного центра «Новая жизнь», что в Кингисеппе Ленинградской области.

— Наша уникальная методика… 60 процентов излечения… 320 тонн моркови, которую вырастили наркозависимые…

Главный редактор нашей газеты, член Общественного совета при ФСКН, весьма впечатлился и подошел к товарищам с предложением написать о них. Те согласились охотно!

А дальше началось невероятное.

Три месяца я тщилась пробиться в Кингисепп. Три месяца шли переговоры с пересылкой факсов («А что именно вы хотите о нас написать?»). Все попытки приехать разбивались о пресс-секретаря организации: «Нет, вы перезвоните в начале недели, а уж потом, в конце следующей…»

Что нужно готовить к визиту журналиста целых две недели? Прямо теряюсь.

Апофеоз случился в Санкт-Петербурге на вокзале, куда я все же добралась и где встретившие меня сотрудники «Новой жизни» с ходу заявили, что их центр НЕ религиозный, сотрудничает со всеми конфессиями, а если я собираюсь затрагивать в публикации религиозные вопросы, то я «ангажированный, проданный журналист», которого «Новая жизнь» заносит в «черный список».

Мои слабые попытки воззвать к разуму: «У вас же на сайте написано, что центр «Новая жизнь» и лично директор Сергей Матевосян осуществляют деятельность по святейшему благословению епископа Ряховского (глава конфессии, член Общественной палаты. — Ред.), находятся под духовным окормлением Российского объединенного Союза христиан веры евангельской», — вызывали агрессию: «Нет на сайте ничего подобного».

Я (в изумлении): «Но СМИ широко печатали высказывание Матевосяна, что он начал работу с наркозависимыми в одной из протестантских церквей после получения пророческого слова от Господа».

Они: «В первый раз слышим…»

В общем, поговорили. В центр меня, как вы догадались, не пустили.

История не столько странная, сколько идиотская, ведь конфессиональная принадлежность «Новой жизни» доказывается на раз-два: достаточно знать, что это — само по себе название протестантской церкви в Екатеринбурге, Тамбове, Челябинске и других городах. Или просто ознакомиться с воспоминаниями наркоманов о том, как к ним приходили волонтеры «Новой жизни» и с порога заявляли: «Друг, Иисус любит тебя!», как в центре реабилитанты орали песни со словами «Аллилуйя!», как Матевосян говорил каждому: «Бог начал работу над тобой»…

Фото из материалов прокурорской проверки центра «Исход» и из архива Новосибирского отделения Центра религиоведческих исследований.

А В ЭТО ВРЕМЯ

Руководителям «Дельфина» дали по три года колонии-поселения

Весной прошлого года мы написали о скандале в реабилитационном центре «Дельфин» в Краснокамске Пермской области: тогда в милицию прибежал пациент и сказал: «Спасите, людей там бьют и пытают!»

Здание спецназ брал штурмом. Оперативники нашли наручники, электрошокеры, биты и кучу фотографий: наркоманы в костюмах клоунов, прикованные наручниками к столбу, в короне с надписью «вор»… 17 человек написали заявление, что их удерживали насильно.

Обвинение по статье «незаконное лишение свободы» предъявили президенту фонда «Пермь — город без наркотиков» Александру Шеромову и его помощнику Денису Пантюхину, и вот недавно состоялся суд. Шеромов получил 3 года 2 месяца лишения свободы в колонии-поселении, Пантюхин — три года.

Центр пока работает, но есть вероятность, что в ближайшее время самораспустится.

Вероника РАНГУЛОВА («КП» — Пермь»)

*****

«ВСТРЕТИЛ САТАНУ И ГОВОРЮ ЕМУ…»

Тюменская область. Пять гектаров поля, засаженных картошкой, и симпатичные домики с синими крышами.

Директор реабилитационного центра «Соль Земли» Андрей Барашков, закусив травинку, рассказывает историю своей жизни:

— В училище поступил: с одной стороны от корпуса палатка с пивом, с другой — анашу продают. Вот с этого и началось… Потом таблетки, маковую грязь варили, потом героин. Колоться считалось еще и престижно: не всем доступно. Мы, пацаны конкретные были, подворовывали, с понятиями жили… Первые пять лет наркоты у меня еще девушка была, надежды какие-то. Семь — две попытки суицида, поиски всевозможных клиник… В принципе каждый наркоман понимает: так жить нельзя. Запаривает каждый день искать, я мечтал поставить палатку в Чуйской долине… И при этом каждые три месяца ложился в больницу.

Врачиха однажды меня спросила: «Андрей, что ты мучаешься? Выбери себе оптимальную дозу и доколись». Я ей: «Вообще-то… детей хочется». До сих пор помню ее глаза: «Андрей, ты взрослый человек. С таким сроком на игле не живут. Какие дети?»

К счастью, то, что невозможно человеку, возможно Богу. Десять лет я кололся, потом одиннадцать лет назад прошел реабилитацию в этом самом центре. У меня четыре дочки.

Облака лениво плывут над высаженными на территории сосенками. Каждое деревце символизирует спасенную жизнь.

Центр начинался с одного дачного домика пять на пять метров, приобрела его для больных протестантская церковь «Свет миру» — реабилитанты готовили на костре и работали по двенадцать часов в сутки: строили корпуса, потому что тогдашний директор сказал: «К нам стоит очередь, еще двадцать человек. Если будем работать медленно, они могут умереть».

Реабилитационный центр «Соль Земли». В руках у 15-летнего реабилитанта - Библия.
Реабилитационный центр «Соль Земли». В руках у 15-летнего реабилитанта — Библия.

Теперь здесь баня, лесопилка, мужской и женский бараки, маленькая свиноферма, теплицы и вафельные тортики на обед. Что заставляет нынешнее руководство — тех самых первых реабилитантов — скучать по экстремальным обстоятельствам.

— Эй, Диман, помнишь, ты тут с располосованным брюхом стоял? — подначивает Барашков богатыря Диму.

Мне объясняют:

— Он пузо под кайфом себе вспорол, отец сразу из реанимации его сюда отправил. И вот очнулся Дима, кругом лес. Он головой вертит: «Батя, гад… Куда засунул… Ой, вертолетик летит: зацепиться бы за лесенку…»

Парень хотел уйти, подвязав послеоперационные швы полотенцем, но товарищи спрятали его обувь: испугались, что не дойдет. До города сорок километров, а транспорт решившему прервать реабилитацию наркоману никто выделять не станет…

Теперь этот молодец — руководитель филиала в Кургане. Здоровый и румяный, он вспоминает, как однажды, на реабилитации, шел по центру, нес парашу и встретил Сатану.

— И он мне главное: «Ну, ты черт!» А я ему: «Сам черт!» — и пошел.

Все хохочут… но это не шутка. Хотите называйте встречу галлюцинацией отравленного наркотиками мозга, но в здешних условиях это реальность.

Из чтения в центре только Библия, утром и вечером — собрания, на которых кто-то из старших вольно излагает притчи из Книги книг, щедро сдабривая их историями из своей наркоманской жизни:

— Вот били меня в милиции — так же и Израиль был поруган и унижен, когда были разрушены стены иерусалимские. Но Израиль отстроил стены, и мы должны восстанавливать свою жизнь, свое достоинство…

«Будущее в твоих руках», — написано над дверью лесопилки…

Воцерковление обязательно: протестанты считают, что наркомания — демоническая зависимость (все прочие конфессии здесь с ними согласны), за человека борются дьявол и Господь. Надо поверить в то, что существует Тот, кто создал тебя, — и тогда Он сможет вылечить тебя от наркотиков…

И не только.

Абсолютно в каждом протестантском центре вам покажут реабилитанта, у которого был гепатит В и С, рак или ВИЧ — а потом врачи не обнаружили этих болезней. В «Соли Земли» это местный бомж дядя Толя: 28 лет на зоне, инвалидность по туберкулезу, раз в год — обязательный санаторий. То есть это центр помог старому бездомному зеку оформить эти льготы. И вот поехал однажды дядя Толя на переаттестацию, а легкие у него — как у младенца. Вернулся, идет по центру и ругается: «Ну на фига же Бог меня исцелил?! Ни пенсии теперь, ни санатория…»

Многое здесь, в Тюмени, как в ростовском «Исходе», с рассказа о котором мы начали свое повествование (см. начало расследования в номере за 29 июня с. г.). Без «старшего», то есть укрепившегося в вере, реабилитанта «младший», то есть новичок, не может пойти даже в туалет. Всех зовут «братья» и «сестры». «Это же монастырь!» — сказал мне Рашид, как-то угодивший на реабилитацию к христианам и выдержавший здесь всего три месяца. Правда, колоться перестал и начал ходить в мечеть…

Единственное, но очень веское отличие от «Исхода»: реабилитант может уйти отсюда в любой момент, достаточно предупредить руководство за неделю.

И люди уходят: 90 процентов наркоманов сбегают от христианской «монастырской» жизни в первые две недели.

Может быть, еще поэтому Андрей Барашков категорически не берет платы с родителей: центр живет на спонсорскую помощь (тюменские предприниматели когда хлеба отгрузят, когда — стройматериалов) и на прибыль от собственных бизнес-проектов. Команда бывших реабилитантов центра поделена на две половины: одна сидит с наркоманами в деревне, другая зарабатывает деньги: утилизирует картон, кормит людей в столовой в Тюмени…

И при этом, что было для меня самым удивительным, все эти люди волонтеры. В «Соли Земли» никто не получает денег.

— Это, в общем, довольно трудно: зарабатывать коммерцией и, пропуская деньги мимо себя, все отдавать в центр, — признает Барашков. — Для этого нужен стержень. Меня один друг донимал: «В чем замутка? Не может такого быть! Расскажи, какая схема?» Я терпел, терпел. «Ладно, — говорю, — есть замутка. Схема такая: зарабатываешь, все до копейки отдаешь в центр, а потом идешь к Богу на небо — и он воздает тебе в сто раз». Друг аж плюнул от разочарования: «Тьфу, ексь…» А для меня награда, что вон Танюха три года не колется (секретарша Таня смущенно улыбается. — Авт.), а до этого с четырехлетним сыном Вовкой жила по подъездам. Я когда их забирал, мальчика спросил: «Что тебе купить?» Он: «Хлеба». Или свадьбы наши, когда стоят они перед пастором — в белом платье, черном костюме. И родители, плачущие от счастья, которые раньше готовы были УБИТЬ этих наркоманов…

В центре сыграно уже пятьдесят четыре свадьбы.

ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ПАСТОРА

Некоторым читателям картина, которую я нарисовала, возможно, покажется слишком сладкой. Уверяю, я обошла УВД, ФСБ, службу по контролю за оборотом наркотиков, медиков, районные власти и даже православных из такого же реабилитационного центра в поле за перелеском: никто не сказал о «Соли Земли» дурного слова.

Центр идеальный, обласканный областной властью: губернатор Владимир Якушев лично распорядился провести сюда газ, свет и асфальтовую дорогу (всего было потрачено 33 миллиона бюджетных рублей). «Соль Земли» берет гранты на проведение профилактических мероприятий в рамках городской антинаркотической пропаганды…

Единственный вопрос, который мучил и царапал меня всю командировку: почему в этом и подобных ему центрах работают волонтеры? Зачем? Что за жизнь религиозной коммуной? Почему просто не платить деньги?

— А как же прокладки покупать? — приставала я к сотрудницам. — А стиральный порошок? А игрушки для детей?

Оказалось, все закупает центр, а стирают вообще централизованно, в прачечной. А одежду волонтеру чаще всего дарят мама с папой. Это при том, что он уже женился и нарожал детей…

И наконец до меня дошло: ВЕДЬ все сотрудники центра — бывшие пациенты. Фактически они так и не выходят в мир, а остаются в безопасном, свободном от наркотиков протестантском мирке…

— Сны приходят, — разводит руками Андрей Барашков. — То берешь что-нибудь, то варишь. Просыпаешься в ужасе: ТАК снова этого хочется и ТАК страшно второй раз рухнуть в ад! Ведь наркотики — это ад… Я НЕ ХОЧУ второй раз проходить реабилитацию, мне первая тяжело далась. Вот и вся логика: пусть лучше человек просыпается здесь, в центре, где особо никуда не ломанешься…

Прибитые они наркотиком так, что только единицы могут вернуться к действительно нормальной жизни, с работой и зарплатой. Калечные лечат калечных…

Здесь — слабая точка, в которую со всей силы бьет протестантов православная церковь.

У православных, и это многократно заявлял с высоких трибун доктор медицинских наук игумен Анатолий Берестов, излечившимся считается только наркоман, полностью социально адаптированный, и, стало быть, излечения в протестантских центрах нет вовсе.

Некоторые «сектоведы» вообще считают, что, избавляясь от наркотической зависимости, пациент протестантского центра приобретает другую: зависимость от «секты», от «молитвенного состояния», в которое во время службы повергает паству пастор. В ходу термины «перезависимость» и «сектозависимость».

Протоиерей Александр Новопашин, председатель Новосибирского отделения Центра религиоведческих исследований:

— Еще в 1952 году ученый Хэмфри Осмонд заметил, что сильнейший галлюциноген мескалин схож с адреналином, который выбрасывается в кровь при любом стрессе. Экстаз, в который впадает адепт, это и есть стресс, человек хочет переживать его снова и снова. Потому единственный выход для «излечившихся» реабилитантов — остаться при «секте», уйти в служение.

Протестанты на такие обвинения обычно отвечают на своих порталах в смысле: «Так что? Лучше умереть, но православным?» — мол, РПЦ и сама ничего не делает, и другим мешает, боится здоровой протестантской конкуренции, потому что не может предложить людям ничего, кроме пузатых попов и закосневших догм.

Копья на этом фронте ломаются нешуточные, градус конфликта вулканический! Насколько ситуация обострена, можно понять, вспомнив истерику руководителей «Новой жизни» по поводу моего визита…

Да, момент конфессиональной конкуренции в том, как православная церковь воспринимает протестантов, есть. Любая религия радуется своей экспансии и сопротивляется чужой.

Протестанты в России, занимаясь наркореабилитацией, и продвигают свою веру, и получают коммерческий эффект: есть небесплатные центры, да и сельхозпродукция, которую выращивают реабилитанты, чего-то стоит. Вон у «Новой жизни» в Кингисеппе собственная рыболовецкая флотилия на Финском заливе, собственный цех по производству тротуарной плитки и самая крупная на северо-западе страны кролиководческая ферма. И при всем при этом протестантские центры еще и получают имидж социально ориентированных организаций! Тут недалеко и до коридоров власти. Четыре человека от «Новой жизни», к примеру, осенью уже избраны в Кингисеппе депутатами (один на уровне района, трое на уровне поселения).

Глава российских протестантов епископ Сергей Ряховский, которому я изложила в Москве все эти опасения и рассказала про теорию «перезависимости», немедленно вызвал в кабинет пышущую здоровьем красавицу:

— Вот Лена, она семь лет назад лежала в реабилитационном центре здесь, в Москве, при нашей церкви, семь лет до этого кололась, теперь родила двоих детей, поет в церкви в группе прославления. Это как считается — она ушла в служение? Она «перезависима»? Но — от чего? От Бога? Ведь православные тоже поют в хоре, так в чем же разница?

Рекламные материалы, которые распространяют в Тюмени протестанты. Конкретно эта церковь называется «Свет миру», но вообще в области действуют порядка десяти организаций, где лечат общением с Богом.
Рекламные материалы, которые распространяют в Тюмени протестанты. Конкретно эта церковь называется «Свет миру», но вообще в области действуют порядка десяти организаций, где лечат общением с Богом.

НЕКРАСИВАЯ ИСТЕРИКА

Мы пришли к разговору, которого, если честно, я надеялась избежать.

Не дело журналиста решать, справедливо ли православные называют протестантов «сектой». Это дело ФСБ, отделов по борьбе с экстремизмом МВД, психиатров и прочих специально обученных людей.

Но делать нечего.

Итак, какое первое доказательство у «сектоведов»?

Странные, богомерзкие, на взгляд православного человека, службы, где, образно говоря, кто плачет, а кто скачет.

Епископ Ряховский моментально парирует:

— Вы были во время службы в мечети? Вы и не сможете туда войти. Почему? А из-за запаха мужских носков. Никогда не меряйте своей мерой…

Действительно, первое доказательство неудачное: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Между прочим, есть еще и атеисты, которым, наверное, любое богослужение кажется диким.

Второй аргумент «сектоведов» олицетворяет шведский психиатр Пэр Свартлинг, который постоянно участвует в их международных конференциях с докладами о том, что психическое состояние людей, пришедших в «неопятидесятническую» «секту», резко ухудшается: 90 процентов в течение двух лет начинают испытывать приступы паники, 77 процентов боятся потерять разум, 63 процента в итоге приобретают психические заболевания. Он, Свартлинг, установил это, наблюдая группу верующих от их прихода в церковь и до палаты в «дурке», куда попала половина (!) группы.

Серьезная заявка.

Наш собкор в Швеции Наталья Грачева встретилась в Стокгольме с соратником и супругой господина Свартлинга Гутрун Свартлинг и подтвердила: такое исследование действительно было проведено и в 1991 году опубликовано в авторитетнейшем медицинском издании этой страны. Оно в свое время наделало много шума.

Правда, есть несколько но: во-первых, супруги Свартлинг наблюдали группу членов только одной церкви — «Слово жизни», так что на все остальные общины (которых сотни) распространять выводы не совсем корректно. Во-вторых, группа та состояла всего из сорока трех человек. Ну и главное, с 1991 года много воды утекло, и даже госпожа Свартлинг признала в интервью «КП», что «в этих организациях что-то могло измениться»…

Тогда — третий аргумент.

По давно известному определению, «секта» — это разновидность организованной преступности. В организациях, контролирующих психическое состояние своих членов, всегда убийства, изнасилования, мошенничества…

И вот тут… Факты, кажется, «против» протестантских центров.

Новосибирск: в данный момент слушается уголовное дело о незаконном лишении свободы двух человек в реабилитационном центре «Новосибирск против наркотиков», строившем свою работу на пропаганде протестантских взглядов.

Пермь: возбуждено уголовное дело в отношении руководителей центра «Новое поколение» (церковь «Новое поколение») — девять потерпевших. Реабилитантов избивали, держали в наручниках в неотапливаемом помещении, заставляли учить молитвы; за невыученный стих наказывали… Один парень, не выдержав издевательств, полоснул себя по шее бритвой, девушка пыталась спуститься из окна по простыням, упала и повредила ногу; кто-то смог сбежать и дошел до милиции.

Тюмень: по некоторым данным, у правоохранительных органов есть вопросы к реабилитационным центрам «Преображение России» (распространены по всей России, долгое время действовали как протестантские).

Ростов: попытка возбуждения уголовного дела против центра церкви «Исход», с которой мы начали свое расследование…

Кстати, мне показалась очень странной реакция руководства Российского объединенного союза христиан веры евангельской на эту историю: ведь Ряховский жаловался на милиционеров даже Генпрокурору Чайке.

Казалось бы, если у тебя все в порядке и ты уверен в абсурдности обвинения — почему не дать органам спокойно провести проверку? Епископ негодовал, что милиционеры пытались получить списки верующих церкви «Исход» — но разве это как-то нарушает права верующих граждан? Я вот не стыжусь никому сказать, что я православная. А протестанты почему скрываются?

Ведь реабилитант обвинял руководителей центра в том, что они насильно навязывали людям, оказавшимся у них в рабстве, свою религию, то есть нарушали гарантированное Конституцией право на свободу совести. Это очень серьезное обвинение…

Нет, я, кажется, действительно хочу, чтобы в этом компоте разобралась ФСБ.

НУЖНА ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВОЛЯ

ФСКН, между прочим, уже делает это: сейчас в России составляется реестр всех реабилитационных центров: выясняются правила их работы, этот вопрос будет поставлен на очередном заседании Государственного антинаркотического комитета.

По итогам будут выработаны единые правила работы, и беззакония в этой сфере, надо надеяться, станет меньше.

В последние годы ситуация с «сектами» сдвинулась с мертвой точки: долгие годы против этих организаций выступала только горстка православных «сектоведов», и вдруг в последние два года после создания отделов по борьбе с экстремизмом МВД государственная система заработала. Запрещают «Свидетелей Иеговы», активно выдавливают с территории России сайентологов, возбуждают уголовные дела против «Наркононов» (подразделения этой организации для лечения от наркотиков)… Эксперты говорят, все это связано с окончанием срока негласных социальных договоренностей между Россией и США (ведь большинство «сект», пришедших к нам в лихие 90-е, — импорт из этой страны) и с тем, что Россия в экономическом плане встала с колен: почти никому не должна по кредитам…

Наркозависимость — гигантская проблема нашего общества, число больных чудовищно: от двух до десяти миллионов.

И этим больным в общем-то все равно, кто их спасет…

Когда я была в «Соли Земли», то спросила маму одного из волонтеров:

— Вас не смущает, что ваш сын стал протестантом, то есть, по мнению православных, попал в «секту»?

— Нет, — улыбнулась она, глядя мне в глаза. — Ведь он остался жив и родил мне двоих внуков. А вот когда я думаю, что их всех могло не быть…

И тогда женщина заплакала.

КСТАТИ

Внук Маршака тоже предлагает кайф без героина

Получение кайфа не от наркотика, а от религиозных практик — не эксклюзив. Клиника доктора Маршака, чью рекламу часто крутили по телевизору, по свидетельству религиоведа Александра Дворкина, есть российский филиал западной псевдоиндуистской «секты» Three HO (Три Эйч Оу) и по-другому называется «Центр Кундала». Внук известного детского поэта Яков Маршак (инициированное имя гуру Джеван Сингх Хальса) якобы прямым текстом говорил своим пациентам: «Приходите ко мне, я научу вас, как получать кайф без героина».

Адепты сидят кружком, повторяют мантры, выполняют медитационные упражнения, и при достижении состояния альтернативного сознания в их мозгу происходит выброс эндорфина — естественного гормона радости.

К сожалению или к счастью, медитация — это определенный труд: достать шприц и уколоться легче. Поэтому, по свидетельству очевидцев, иной раз вся группа, прошедшая курс реабилитации у Маршака, отправляется за новой дозой.

А В ЭТО ВРЕМЯ

В Ставрополе появились наркотические шампуни и соли для ванн

Когда в стране запретили курительные смеси, скептики заметили: недолго торговцы дурманом будут без работы. Как в воду глядели. Новые синтетические вещества психотропного действия обнаружили на днях в солях для ванн и шампуне, которые продают в Ставрополе. Кстати, в тех же ларьках, где раньше торговали «Спайсом». Новый наркотик выявила экспертиза, и он с куда более тяжелыми для организма последствиями, чем курительная смесь (через кожу всасывается 80% вещества — риск поражения мозга необычайно высок). Изъять эти шампуни и соли не так-то просто — нужно, чтобы найденный в них наркотик был включен в список запрещенных, опасных для жизни. Он пока там не значится.

— Поэтому торговля будет идти, что называется, до первой жертвы, — говорит руководитель отдела по межведомственной координации антинаркотической деятельности Ставрополя Сергей Богомолов. — А владельцы магазинчиков лжебытовой химии отделаются небольшими штрафами…

Анна ГЛУШКОВА («КП» — Ставрополь»)

Комсомольская правда

Читайте также: