Честная придурковатость или мышиный рай в Украине

…Самки-одиночки переселились в самые верхние труднодоступные гнезда, а среди самцов стал все чаще наблюдаться ярко выраженный нарциссизм. Эти самцы не дрались, не желали секса — только ели, спали и сидели неподвижно. Возможно, занимались самоанализом. Но в то же время, в дальних углах процветали каннибализм, свальной грех и насилие. Через 18 месяцев рост мышиной нации окончательно прекратился.

— Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?

— А куда ты хочешь попасть? — ответил Кот.

— Мне всё равно… — сказала Алиса.

— Тогда всё равно, куда и идти, — заметил Кот.

Льюис Кэрролл. «Алиса в стране чудес»

Сначала, как водится, присказка. Жил-был американский зоопсихолог Джон Калхун. До какого-то момента был известен, а потом вдруг исчез из информационного пространства, растворившись между однофамильцами — героем Гражданской войны и модным продюсером компьютерных игр. В 1972-м он начал серию экспериментов, после которых заделался успешным консультантом правительства США в самых разных сферах человеческого поведения — от космических полетов до содержания в тюрьмах.

Он изучал, как ведут себя группы в зависимости от их численности и плотности поселения, как изменяется при этом их поведение. Калхун придумал термин — «поведенческая раковина». Хотя это скорее такой виртуальный водоворот, когда при определенных обстоятельствах возрастают отклонения от норм поведения, например, отказ от всех социальных взаимодействий. Экспериментировал он, в отличие от своих менее гуманных коллег, на мышах, и по ниже приведенным результатам станет понятно, почему. Тем не менее, все это вполне применимо к людям, что подтвердила карьера Калхуна: там зазря денег не платят, это вам не тут.

Он сделал рай для мышей: квадратный бак два на два, высотой полтора метра. Еда, климат, чистота, гнезда, ходы. В рай послали четыре пары. Через 104 дня у них появилось первое потомство, родители заботились о малышах. Наступил «Золотой век». Мыши любили друг друга, и каждые 55 дней население удваивалось, лишь через 315 дней рост замедлился, когда их было уже более 600.

Самцам стало труднее защищать свою территорию, по ходам нужно было протискиваться, свободных социальных ролей почти не осталось, как и свободного места.

Появились «отверженные», и они стали собираться в группы в центре. Их вылазки встречали жестокий отпор. Вскоре матери начали психовать, нападать на своих детей, упала рождаемость.

Самки-одиночки переселились в самые верхние труднодоступные гнезда, а среди самцов стал все чаще наблюдаться ярко выраженный нарциссизм. Эти самцы не дрались, не желали секса — только ели, спали и сидели неподвижно. Возможно, занимались самоанализом. Но в то же время, в дальних углах процветали каннибализм, свальной грех и насилие. Через 18 месяцев рост мышиной нации окончательно прекратился. А еще через 600 дней с начала райской жизни, при очень низком количестве новых беременностей, смертность молодняка достигла 100 процентов.

Нарциссирующие самцы и попрятавшиеся по дальним норам самки потеряли желание спариваться. Мышиная страна рухнула. Рай превратился в самоубийственный ад. Все умерли. Ученый повторял свой опыт в разных версиях н паротяжении 40 лет, но результат был один. На определенном этапе за взрывом насилия и сексуальности следовали асексуальность и самоуничтожение.

А теперь — сказка, в которой, собственно, мы с вами живем. С завидным постоянством разные люди, претендующие на овладение умами и кошельками масс, ведут себя как девицы в сказке Шарля Перро «Ослиная шкура», примеряющие вожделенное принцево колечко. «Одна сидит в своей каморке и точит пальчик жесткой теркой, другая пробует ножом, а третья, палец смазавши касторкой, его — в тиски иль в тесный жом, а эта руку жжет в лекарстве дорогом…». Ан, никак не лезет харизма в народ.

Но народ как-то непонятливо реагирует на это непрерывное сватовство. Дело не в том, какие результаты записывают от его имени на выборах потом. Он вообще никак не реагирует в массе своей. Хотя среди соискателей иногда действительно попадаются люди неплохие — искренние, компетентные и образованные. Правда, эти качества никогда еще не соединялись в одном претенденте. Люди с подобным набором черт в основном успели реализоваться вне украинской политики, а то и вне Украины вообще.

На сигналы извне у народа тоже реакция никакая (не надо только путать с реакцией народных избранников, они даже не в пределах математической погрешности). От других стран — многолетние увещевания, просьбы и, наконец, просто требования вести себя подобающим образом. Запад воспитывает за деньги, поскольку уж взял нас на содержание. Туда же и Россия, но уже без денег, чисто по любви. Какой-то все больше однополой, правда.

В ответ им всем — уклончиво-непонятливое, духовно-созерцательное поведение украинского общества. Его обобщенным лозунгом вполне может быть недавнее заявление главы миссии МВФ Джарвиса: мы вам все время проигрываем одну и ту же пластинку о требованиях системных изменений, но ее никто не слушает. Меньшинства политические как бы сражаются за правые и левые дела заказчиков, а большинству на это все и на всех глубоко наплевать. Так, словно у общества есть какой-то очень хитрый конспирологический план как в сказке братьев Гримм про храброго портняжку: «одним махом семерых побивахом».

Эту нелепую картину нарциссического нереагирования ни на что очень естественно дополняют трагикомическая карнавальность оппозиционной борьбы и не менее трагикомичная тщетность власти опереться на админресурс. Ведь везде и повсюду — одни и те же наши сограждане: прирожденные саботажники, хитро воротящие взгляд от постоянно предлагаемых способов изменить свою жизнь. Чем рациональнее призывы к этим изменениям и убедительнее аргументы в их пользу, тем меньше желающих продемонстрировать их понимание и принятие.

Так честная придурковатость получает второй, третий и все прочие шансы на долгую и счастливую жизнь. Так образовываются тоталитарные секты и околополитические партии. Может наше общество — нового типа, гибрид того и другого? И у нас примерно 315-й день мышиного рая?

Что может на самом деле стоять за этим внешне самоубийственным поведением масс? Самый простой и оттого, как обычно, неприятный ответ — массы попросту инстинктивно не хотят, чтобы их было так много. Но свои «600 дней» все равно готовятся встретить.

За год в Украине исчезает около 20 сел. Селяне бегут в большие города, где плотность населения в разы выше, навстречу рискам нищеты, властного и уголовного криминалитета, социальных волнений. Туда, где выше анонимность и безответственность. Где легче украсть или квалифицированно научиться это делать. В самом крайнем случае, при опускании на социальное дно, в городском мусорнике все равно можно найти то, что никогда не вырастишь на грядке.

Издатель и французский политик времен Наполеона ІІІ, сенатор Деламар, в 1869 году внес на рассмотрение сената петицию, озаглавленную «15-миллионный европейский народ, забытый историей», с множеством комплиментов. Но в адрес уже не тогдашних украинцев, а их прошлого и утраченных надежд. Как быстро они утратились?

Выдающийся немецкий мыслитель Гердер сравнивал Украину с античной Грецией, предсказывая, что там возникнет великая культурная нация с границами до Черного моря. А он жил и творил в XVIII веке, когда население Украины составляло не более восьми миллионов человек.

Может быть, на границе численности в 10–12 млн человек и находится предел нашего безграничного терпения и пофигизма, за которым врата в прекрасный новый мышиный мир? И тогда об украинцах действительно все будут говорить уважительно и красиво как о древних греках. Разумеется, в прошедшем времени.

А на оставшихся будут ставить разные интересные опыты.

Автор: Олег Покальчук, «Зеркало недели. Украина» №16

Читайте также: