Цыганский концлагерь для русских рабов

Об ужасах рабства мы знаем разве что по книжке «Хижина дяди Тома» да по сообщениям из Чечни. Между тем самые настоящие рабовладельцы живут бок о бок с нами. Всего в двух часах езды от Москвы, на окраине старинного города Калуга, цыганская семья из клана Углы несколько лет держала у себя рабов. Нагло, не таясь. Невольниками были наивные люди, которые согласились обменять свои городские квартиры на деревенские домики в Тульской области.Но вместо деревенской благодати попадали в ад кромешный.

Дубинки для провинившихся

Белый «жигуленок» петляет по пыльным проселкам калужского «частного сектора». За рулем — Олег, сотрудник отдела по борьбе с наркотиками Октябрьского РОВД. Он показывает нам свои «владения»: цыгане — его «профиль».

— Синенький домик видите? А в этих кустах, напротив, я двое суток лежал в маскхалате и с биноклем: ждали, когда к цыганам придет партия героина. А сейчас мы едем к мусульманским цыганам — «крымам». Среди цыган они считаются самыми мстительными и агрессивными.

Члены семейства Углы, по словам Олега, раньше занимались скупкой золота. Семья у них огромная: хозяйка Нина — мать-героиня десятерых детей, медаль от государства имеет. Сейчас половина детей сидит, остальные пока не подпадают под статьи по возрасту. В середине 90-х, когда золото подешевело, семейство свернуло этот бизнес и переключилось на квартирные махинации. Находили в Калуге старых, пьющих, одиноких людей с квартирами. Предлагали им обменяться с доплатой на жилье в Тульской области. Документы оформляли мгновенно! А потом обманом увозили людей к себе домой, и… начиналась рабская жизнь.

Узников держали под замком в деревянном сарае с земляным полом, регулярно били: для наказаний имелись специальные дубинки. Иногда, под настроение, старший сын Руслан выносил во двор видеодвойку, включал какой-нибудь боевик с восточными единоборствами и отрабатывал на стариках технику ударов.

Пожилых невольников, которым полагалась пенсия, раз в месяц выводили под конвоем в сберкассу и отбирали скудные стариковские деньги.

Все остальное время рабы, как и положено рабам, пахали, не разгибая спины: работали в доме, а в сезон надсмотрщики вывозили их на поля соседнего колхоза.

Семь имен на стене сарая

От последней пятиэтажки на окраине Калуги до огромного участка с гигантским недостроенным домом — метров сто. Глухой забор в человеческий рост, у ворот — кучка цыганят. Олег бросает: «Дозорные, сейчас остальные появятся».

И точно: во дворе нас встречает толпа подростков и женщин всех возрастов и габаритов. Хором причитают: «Ну зачем снимать?!.» Спрашиваю у них: «Люди у вас здесь жили?» Кивают: «Жили, жили, работали, приходили-уходили, вместе с нами спали, с нами ели!» Олег говорит: «Пойдем посмотрим, как они тут жили».

В дальнем углу двора — крохотная сараюшка, обшитая картонками. Жилой площади метров пять, в центре конуры — печка, две кровати. На закопченной стене корявая надпись мелом: «Здесь живут Миша, Катя, Коля, Вова, Наташа…» Всего семь имен.

«Видишь, цыгане уже следы заметают, — говорит Олег. — Кровати вытаскивают, печь разломали, замок снаружи сняли, а про надпись забыли. Но у нас все на оперативной съемке есть».

Атака разъяренных цыганок

«Концлагерь» обнаружили совершенно случайно.

— Однажды в милицию обратилась с заявлением женщина: якобы ее отца кто-то где-то насильно удерживает, — рассказывает Олег. — Мы выяснили, не буду говорить как, где это место, и приехали туда. Поначалу цыгане не придали нашему визиту особого значения. Мы сказали, что забираем мужчину по имени Николай, который, по словам цыган, «просто у них жил». Забираем, потому что этот гражданин якобы находится в федеральном розыске за совершенные ранее преступления. Нам отдали его без проблем. Но в сарае находилась еще женщина, Наташа. Я говорю ей: «Пойдем в машину, поговорим». Она в ответ: «Нет! Меня будут бить!» Я кое-как ее успокоил. Выходим за ворота, цыгане следом: «Ну куда же вы ее увозите?! Ей здесь хорошо было, мы и спали вместе, и ели вместе!» Тут Наташа почувствовала, что уже находится в безопасности, и говорит матери семейства: «Да чтоб ты сдохла от такой кормежки!» Мы внешне никак не отреагировали на эту реплику: нам важно было не спугнуть цыган, чтобы они не успели вывезти оставшихся людей.

На следующий день мы приехали к цыганам уже с санкцией прокурора. Выбежали женщины с поварешками, палками, хватали нас за руки, снимать запрещали. Точнее, пытались запрещать… У них так принято: набегает десяток женщин, человека валят на землю, а мужчины только добивают. Пришлось успокаивать, достаточно жестко…

Черви в кастрюле

Бывшая рабыня Наташа, на вид женщина лет пятидесяти, совсем не похожа на убогую вокзальную бомжиху. Но дат она не помнит, месяцы, проведенные под замком у цыган, слились для нее в одну черную полосу.

— Я захотела обменять однокомнатную квартиру с доплатой. Соседка, с которой мы вместе на рынке торговали, сказала, что у нее есть хорошие знакомые — цыгане. Я познакомилась с их матерью Ниной, она вывезла меня в Тульскую область, показала дом. Обходные документы были, но я их не читала, расписывалась только. В мае… В каком году это было — не помню. Потом они мне сказали, что с документами вышла небольшая заминка, надо немного подождать. И предложили пока пожить у них, заодно и в колхозе подзаработать. А потом, говорят, переедете в свой новый дом и получите обещанную доплату.

— Заработали денег?

— Нет, денег нам не дали.

— А кормили вас цыгане хорошо?

— Один раз в день, если нам удавалось растянуть на два раза, то ели и вечером. Я готовила сама, как правило, супы из пакета. Еще нас подкармливала одна цыганская жена, она русская. То хлебушка нам сунет, то миску каши.

В баню нас за все время только один раз возили. Под присмотром, конечно.

— Сколько человек жили с вами в этом сарае?

— Пять, и еще привозили-увозили, я уж и не помню. Зимой нас вообще из сарая не выпускали, иногда только — в туалет: обычно-то мы в ведро ходили…

— Вы пытались убежать?

— Нет. Ворота всегда закрыты были, и возле них постоянно кто-то из детей дежурил с собаками. Я Николая, отца семейства, спрашивала: «Когда ты нас домой отпустишь?» А он только говорил: «Скоро, ждите».

— Вас часто били?

— Меня первый раз избили, когда мы еще поначалу в доме жили. Я посмотрела за ширму, и Руслан, их старший сын, крикнул: «Чего на нас смотришь?» Я отвечаю, что перевернулась и случайно глянула. А он как дал мне по голове!.. Сейчас волосы отросли, шрама не видно… И потом тоже бил. То глянешь не так, то скажешь не то. Один раз я пошла за водой, возвращаюсь и вижу, что у меня в кастрюле что-то копошится. А зрение-то плохое. Оказалось, они мне червей туда насыпали… Я прямо воплями плакала: «Ну зачем червей?!.» А это они так шутили…

Деньги за молчание

Сколько именно людей лишились своих квартир и стали цыганскими рабами — сейчас выясняет прокуратура. Глава семейства рабовладельцев Николай сидит в СИЗО, его жена Нина — в бегах. Впрочем, следователи опасаются, что до суда дело может и не дойти. Год назад один из цыганских узников, которому удалось сбежать, обращался в милицию. В тот же день цыгане нашли его и сунули в руки пакет с деньгами — за молчание. В противном случае обещали убить. И перепуганный мужчина забрал свое заявление из милиции. А на его место вскоре подыскали другого раба…

Дмитрий Стешин, Калуга

P.S.

Летом 2002 года, после проведения российской милицией операции «Табор» по всей стране, у цыган было найдено около 1000 похищенных ими русских малолетних детей, которых они превратили в рабов.

Зная это, говорить: «они такие же как и мы, они тоже люди, какая разница какой человек национальности и т.д.» — может только или законченный дебил и откровенная мразь, которой чем хуже русским — тем лучше.

contrtv.ru

Читайте также: