влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:


Письмо в УК

Фотогалерея

Исправительная колония «Волчьи норы»: как живут осужденные за наркотики в Беларуси

Исправительная колония «Волчьи норы»: как живут осужденные за наркотики в Беларуси

Голосование

Какая судьба ждет Саакашвили в Украине?

Его депортируют в Грузию
Ему вернут гражданство
Ничего ему не будет, дело замнут - Тимошенко снова посадят
Его выдворят из Украины через 90 дней

Реклама

...
Печать

Приднестровские расклады: «Вроде все как в Донбассе — только не всерьез»

03.07.2015 08:43

В Приднестровье говорят о противостоянии и даже возможном конфликте с Украиной, но для «плохого сценария» ни у кого нет ни денег, ни сил, ни желания. Специальный репортаж из Приднестровья — непризнанной республики, которая не переставала грезить о России, но только теперь оказалась нужна ее идеологам

«Мы готовы быть форпостом России»

Приднестровская молдавская республика (ПМР) — это 400 тысяч человек, живущих на тоненькой, иногда всего 30 км шириной, полосе земли между Молдовой и Украиной.

«Наш куточек — как остров в океане», — ласково говорят местные. Год назад океан, до этого тихий, вдруг покрылся волнами: на восточных границах началась война, западная развернулась в сторону Евросоюза.

С середины мая крошечная, никем не признанная республика не исчезает с первых полос российских газет.

Сначала Украина запретила экспорт подакцизных товаров из Приднестровья через свою территорию и пригрозила ограничить свой импорт. Затем закрыла въезд для людей с российскими паспортами. Потом разорвала соглашения с Россией о транзите военных грузов и солдат и назначила на должность губернатора ближайшей Одесской области Михаила Саакашвили, которого российское ТВ объявило потенциальным захватчиком дружественной России территории.

Параллельно Молдова перестала пропускать на территорию ПМР российских военных. И когда уже приднестровские политики заявили о полной блокаде, а аналитики — о возможной войне, ополченцы Донбасса добавили жара, объявив, что пойдут в наступление на Украину, если она атакует маленькое непризнанное государство.

Корреспондент «Новой» отправилась в непримиримое сепаратистское Приднестровье узнать, может ли новый очаг войны вспыхнуть там, а в итоге нашла мирную русскую провинцию и обнаружила, что приднестровизация давно уже идет по России.

 Под крылом у Путина

— Позавчора нас в клубе военние собрали, сказали, шо полпятого буде тревога — ну, учебная, — буде сирена, шоб дети не боятися. Мы усе ждали, ждали… А они аж на следующий день сирену включили! Я злилась как сумасшедшая. Еж твою мать, военние разве могут обманывать? Никакой дисциплины! Нема порядка нихде…

Пятидесятилетняя Лида, жительница приднестровского поселка Первомайский, стоит у забора своего дома на улице Ленина. Если пройти вниз по Ленина вдоль заросшего травой военного памятника, покрытых крупными, черными ягодами вишневых деревьев, мимо мужиков, впятером толкающих сломанный «Запорожец», упрешься в приднестровско-украинскую границу. Раньше, до войны на Украине, машины ждали очереди на погранпункте по несколько часов. Но уже год на границе пусто: жители Тирасполя, раньше все лето ездившие на пляж в Одессу, испуганно пересказывают истории о том, как украинские пограничники рвут русские паспорта и забирают в армию по украинским. Переходить границу не боятся только местные, первомайские.

— Светка, ты седня на Украину ходила? — окликает Лида соседку.

— Ходи-ила! — откликается издалека Светка. — Клубнику продала, крыжовника продала. Кабачка тоже продала. А Маруська не продала…

Почти все первомайские ходят в соседнее украинское село Кучурган на рынок: и работать, и покупать. Межнациональной розни не возникает: «Они там про ихнего Порошенко тоже говорят: «Шоб ты сдох». На все Кучурганы всего две дамы, учительницы, за тих (украинцев. — Е. Р.). Так им намалевывали на двери шо попало. Просто они западэнки. Западэнцы — они трошки врэдны. А вообще в Кучурганах люди люкс!»

Второго июня министр иностранных дел Приднестровья Нина Штански объявила, что на границе с Приднестровьем «строят палаточные городки, где размещают военнослужащих, вооружение. Представьте себе, какие волнения это вызывает у приднестровцев».

Я пересказываю слова министра жителям Первомайского, но волнения не вижу. Лида со Светкой только отмахиваются: «Как ехать на Одессу — там стоят военные в одном месте. Одно время було, что в Кучурганах стояли, а потом ушли, месяца три назад. Щас нема ничого. Позавчора на Украине в мешки набрали песок и на границе положили… От и вся война».

Впрочем, информационная кампания на границе оказывается взаимной:

— У нас вечором фонари горят на горке, один за друхым, — говорит Лида. — Так хохлы шо удумали? Взяли, засняли и по телевизору показали, что это у нас танки. От тупоры-ылы! Нету у нас танков, это вони свистять.

К российским военным Лида относится хорошо: «Нехай будют. А то хто их знает, шо им завтра в голову стукнет?»

«Им» — это и украинцам, и молдаванам, и румынам, и даже американцам. Последний месяц местные СМИ усиленно создают у приднестровцев ощущение со всех сторон осажденной крепости.

— Хохлы хотят на нас напасть, шоб Путина зацепить за что-то больное, шоб Россия нас защитила, и Амэрика попэрла на нас, — объясняет Лида геополитический расклад. — Но мы под крылом у Путина. Мы ему молимся, дай ему бог здоровья, — глаза Лиды вдруг наполняются слезами, и она начинает всхлипывать, утирает глаза рукой. — Все говорят: «Господи! Хоть бы вин дольше прожил!» Такого человека еще поискать…

Примерно то же самое повторяет мне большая часть встреченных приднестровцев. «Я даже письма Путину бросала в почтовый вагон, когда поезд кишиневский шел, — говорит Марина Яковлевна из села Карагаш. — Писала: почему Россия не берет нас себе под свое крыло, мы же всегда были с вами?»

Приднестровье вообще считает себя частью большой России, которая, кажется, лучше и краше, чем настоящая. В ней, рассказывают местные, идеальные дороги, высокие пенсии, честные власти и чистые выборы. «Мы — больше русские, чем вы, — говорит приднестровский политолог Сергей Широков. — Люди здесь не знают про ваших чиновников и коррупцию. Для них есть просто светлый образ».

Паспорта Республики Приднестровье недействительны нигде за ее пределами, поэтому большинство жителей оформляют российские, украинские, молдавские или болгарские документы. Пожилые хранят даже советские — на всякий случай. Граждан РФ здесь процентов 70, на заработки ездят только в Россию («С угла до угла в селе — все у вас», — говорит Марина Яковлевна), исправно голосуют на российских выборах.

— Усе сто дали голоса за Путина, — говорит Лида. — Не знаю, кака там партия у него, но мы усе за него.

В начале июня жителей Первомайского собрали в поселковой администрации. «Сказали: делайте российский паспорт. Чем больше россиян, тем больше Путин будэ за нас», — объясняет Лида. Параллельно по республике прошел слух, что получить русский паспорт могут даже те, у кого уже есть молдавский или украинский. У Выездного консульского пункта посольства России в Тирасполе выстроились очереди по 80—100 человек: люди приезжали из дальних деревень, их встречали мошенники, которые предлагали оформить русские паспорта за деньги, местный МИД выпустил возмущенный пресс-релиз, российские СМИ написали, что приднестровцы бегут из страны из-за угрозы войны…

Теперь ажиотаж уже спал, но очереди остались. В день в консульском пункте выдают около 50 российских паспортов, и я застаю у его дверей очередь в тридцать человек.

При этом Россия для Приднестровья — не только заступница и старшая сестра. Она дает 1/5 часть его бюджета, с 2008 года выплачивает надбавку к пенсиям всем приднестровским пенсионерам (примерно $10 каждому), строит 12 социальных объектов.

«Россия для Приднестровья — гарант безопасного сегодня и надежда на светлое завтра… — сообщает в посвященном Дню России сюжете Первый приднестровский канал. — Россия — наше все!»

Дом Книги в Тирасполе

Мяч брошен

Приднестровье связано с Россией крепкими нитями. Одна из них — батальон российских миротворческих сил (около 412 человек), который стоит со времен войны 1992 года. В Тирасполе военные находятся официально, их существование закреплено международными документами. Но здесь же расположена войсковая часть № 13962, или Объединенная группа российских войск (ОГРВ), — три батальона, или около 1300 человек. Военнослужащие ОГРВ подчиняются российскому Министерству обороны. Их не вводили в Приднестровье специально — просто не вывели после распада СССР. По международным документам их нет, большинство приднестровцев уверены, что ОГРВ и миротворцы — это одна и та же структура.

Все годы военные ездили в Приднестровье через дружественную Украину. Но в конце мая та денонсировала пять соглашений 1995 года о транзите через ее территорию российских военных. На самом деле их перестали пускать через границу Украины еще в марте прошлого года, и путь в Тирасполь остался один — через Кишинев. Теперь закрылся и он. В мае Молдова задержала в аэропорту и выслала назад двух российских военных. МИД России, Комитет Госдумы по обороне подняли шум, о военных написали все российские СМИ, аналитики предсказали скорую войну.

Я навожу справки про высланных военных в Кишиневе — и узнаю, что их далеко не двое: за последние полгода Молдова не пропустила уже 60—70 человек.

— Военные из ОГРВ начали ездить через нас еще с прошлой весны, — говорит источник «Новой» в правительственных структурах Молдовы, настоявший на своей анонимности. — До этого Россия пользовалась тем, что Украина — свободная транзитная зона и не создавала никаких правовых рамок для своих военных. И оказалось, у нас нет юридических оснований их принимать. Мы подождали до осени — и начали высылать.

По информации источников «Новой», еще осенью молдавские политики вызывали на разговор посла России в Кишиневе, по дипломатическим каналам передавали в Москву, что не будут пропускать российских военных и дальше. «Мы намекали россиянам: ну подумайте, ребята. Давайте находить механизм работы. Может, начнем выводить войска? Российские дипломаты или молчат, или говорят: ну вы же все понимаете… Официальной реакции пока не было, но мяч брошен на территорию России. Мы ждем».

Кроме проблем с ротацией военных (большинство из которых как раз жители Приднестровья с российскими паспортами) у России могут возникнуть сложности с доставкой военного оборудования. Продовольствие и обмундирование придется закупать на месте, оружия на бывших советских военных складах достаточно и, по словам правительственного чиновника, еще летом 2012 года Россия через территорию Украины провезла в Приднестровье 40 единиц новейшей военной техники. «Они чувствуют себя там как дома. Но у нас же миротворческая операция. Солдатам на посту ничего, кроме автомата, не надо», — возмущается чиновник.

В конце мая Россия объявила, что может возить своих военных и оборудование через аэропорт Тирасполя. Правда, для этого ей придется использовать воздушное пространство Молдовы или Украины — и те вряд ли дадут разрешение на это.

— Хотя, конечно, мы не будем эти самолеты сбивать, — уверенно говорит еще один пожелавший сохранить анонимность сотрудник правительства.

— Почему?

Чиновник задумывается.

— Во-первых, у Молдовы нет ПВО…

…Российская военная часть расположена на окраине Тирасполя. Вместо старых казарм я обнаруживаю новенький военный городок: восемь шестиэтажных кирпичных особняков под скошенной черепичной крышей, почти достроенных, но еще нежилых. По словам местных жителей, стройку начали год назад. Словно показывая: Россия останется здесь надолго.

Российская военная часть расположена на окраине Тирасполя. Вместо старых казарм я обнаруживаю новенький военный городок

Мода на Приднестровье

— У вас в Москве мода, что ли, на Приднестровье?

Депутат Олег Василатий встречает меня на ступенях Верховного совета ПМР. Советское парадное здание с квадратными арками, ступени из розового гранита, голубые ели, гигантский Ленин на высоченном постаменте и с развевающимся за плечами плаще — советский Большой стиль чувствуется сразу, словно не было последних 25 лет. Мы идем в кабинет со знакомыми с детства дверями из ДСП и начальственными столами, и депутат заговаривает именно про СССР:

— Советская идея — в целом добрая, хорошая. Вот мы все годы и шли по пути ее развития. Помните, какое преклонение было перед Западом в 90-е? А у нас нет. Мы были и остались одними из самых развитых уголков Советского Союза.

Василатий, глава Комитета Верховного совета по экономполитике, бюджету и финансам, — один из немногих оппозиционных политиков республики. Это не значит, что он против объединения с Россией (наоборот) или за объединение с Молдовой (таких здесь нет). Зато Василатий публично говорит об экономических проблемах, коррупции, давлении на депутатов и бизнес. На него даже завели несколько уголовных дел «за разглашение секретных сведений»: в ПМР экономическая информация засекречена.

Я спрашиваю про рост напряжения в отношениях с Молдовой, но Василатий отмахивается и говорит, что угроза войны висела над Приднестровьем все последние 23 года и сейчас он не видит предпосылок конфликта, «кроме, извините за непарламентское выражение, майданутого на всю голову политика» (Саакашвили. — Е. Р.), потому что, «несмотря на то, что мы маленькие, но можем натворить таких делов, что не покажется мало и большой Украине».

— Если у Молдовы есть проблемы с войсками ОГРВ, то надо было сначала решить, как они будут отсюда выходить, а потом уже применять к ним свое внутреннее законодательство. А сейчас мы видим недружественные действия, если не сказать больше. Это блокада, а блокада — один из методов войны. Просто мы пытаемся сами определять свое будущее. Россия теперь — тоже. И слава богу, что она больше ни под кого не подстраивается, не ждет указаний… Мы так никогда не делали. Сейчас начинаешь понимать Сталина, который боролся с преклонением перед Западом. Да, мы хотим торговать с ним и садиться за стол переговоров — но на равных. Не думать, что мы люди второго сорта, не ждать ни от кого указаний.

— А от России?

— С Россией нам бы хорошо объединиться. Мы можем быть российским форпостом и распространять российское влияние.

— И все-таки, почему, по-вашему, в России теперь мода на Приднестровье? — спрашиваю я.

— У России национальная идея есть? — весело откликается Василатий.

— Не очень.

— А у Приднестровья есть! Тот дух, тот смысл жизни, который вы пытаетесь обрести, мы обрели в 1992-м. У вас теперь ренессанс советской идеологии, — а у нас не было даже ее угасания… У вас возрождается патриотизм, который у нас и не умирал. Первый раз мода на Приднестровье появилась в политическом бомонде 3—4 года назад, когда Россия не то чтобы вошла в клинч, но начала отстаивать свое мнение перед миром. Тогда она и почувствовала, что за свое мнение могут и наказать, что ее идеологии появилась угроза. Мы знаем это давно, для нас это образ жизни.

— То есть сейчас Россия стала жить, как вы: в кольце врагов и отстаивая суверенитет?

— Да. И это нормально, России надо к этому привыкать. Вам легче, у вас армия. Но в остальном вы идете по нашим стопам. У вас идет приднестровизация России. И теперь вы тоже это заметили.

«Вроде все как в Донбассе — только не всерьез» 

 19 июня — День Бендерской трагедии. В 1992 году в этот день в городе начались перестрелки, затем в центр вошли колонны бронетехники Молдовы. Бои шли до 22 июня, около 100 тысяч людей стали беженцами, 300—700 человек (по разным оценкам) были убиты.

Верховный совет Приднестровской Молдавской Республики Фото автора

…На ежегодный митинг в Бендерах собирались у горсовета ровно к 7.50 утра. Приходили целыми рабочими коллективами, словно на первомайскую демонстрацию. Несли крупные белые ромашки, российские, приднестровские и советские флаги, иконы, портреты родных для акции «Бессмертный полк» — как 9 Мая в Москве, только с фотографиями жертв своей, недавней войны.

В Приднестровье приметы России видишь постоянно. Здесь смотрят Первый канал и «Россию», учатся по русским школьным учебникам, сдают ЕГЭ, наклеивают на машины наклейки «На Берлин!» в День победы. На рынке в Бендерах между халатами в цветочек продают майки с Путиным и «вежливыми людьми» — и охотно их носят.

В Доме книги в центре Тирасполя рядом висят портреты президента Приднестровья Евгения Шевчука (30 приднестровских рублей), Владимира Путина (12,50 и 10 рублей) и Иосифа Сталина (12,50). «Сталина только пожилые берут, — объясняет продавец. — А Путина все. Да не, не чиновники. Просто наши жители, люди».

Рядом с российским в Приднестровье уживается абсолютно советское. Здесь до сих пор используется чуть измененный герб Молдавской ССР с серпом, молотом, колосьями и кистью винограда, все так же, с прищуром, смотрит с памятников Ильич. Мэрия называется горсоветом, спецслужбы — КГБ (это инновация, раньше — МГБ).

Из советских глобальных вещей здесь сохранилось немногое. Разве что советское подчинение власти (абсолютное и не рефлексируемое), полная самоцензура, привычка ходить на демонстрации по указу, а также настоящий, не декларируемый интернационализм. На территории, этнически почти поровну поделенной между молдаванами, русскими и украинцами, без него не прожить.

Приднестровье быстро перенимает московские тренды. Со следующего учебного года в четвертых классах вводят уроки основы православной культуры или светской этики, Верховный совет предлагает ввести закон об «иностранных агентах», и ИА «Приднестровье сегодня» заранее публикует примерный список «западных «агентов влияния», подрывающих общественные ценности «Русского мира» и продвигающих «так называемые «культурные» ценности Евросодома». Геев в Приднестровье еще не запретили, но филиал правозащитной ЛГБТ-организации «Гендер-Ост» — уже.

Президент Приднестровья издал указ о борьбе с экстремизмом, по которому жители обязаны сообщать в КГБ о любых проявлениях экстремизма, включая «клевету на госчиновников». И даже с «оранжевой угрозой» тут борются вовсю: 14 июня правительство Приднестровья призвало жителей не допустить «майдан» «в угоду внешним недоброжелателям разрушить нашу государственность» и заявило, что из-за экономических сложностей «в городах и селах появляются агитаторы, политические спекулянты, призывающие население к акциям протеста», чтобы «дестабилизировать и без того непростую ситуацию в республике».

Впрочем, то, что в России происходит всерьез, в Приднестровье превращается в фарс. Закон об «иностранных агентах», если он будет принят, помешает финансированию из России. Следов «майдана» нет, но КГБ Приднестровья превентивно арестовал журналиста Сергея Ильченко, обвинив его в экстремизме на основании анонимных материалов на интернет-форуме. Организатора всех (то есть двух) оппозиционных митингов последних лет, депутата Верховного совета, лидера общественного движения «Народное единство» Анатолия Дируна КГБ обвинил в связях с украинским «Правым сектором» (запрещенным в России. — Ред.).

— Приднестровье — маленькая комичная копия России, — говорит кишиневский политолог, директор сети информационно-аналитических порталов Молдовы и Украины Виталий Андриевский. — Там даже нет оппозиции. После митинга 28 февраля власти заявили, что на нем были прокишиневские последователи «майдана». А пришли в основном пенсионеры с портретами Путина. Мирные граждане пишут Путину письма, что нужно жестко ответить Украине и ввести войска. Оппозиция здесь скорее будет критиковать власти за излишний либерализм.

Впрочем, с «Правым сектором», как и с влиянием Молдовы, в Приднестровье борются давно. Еще в феврале глава ПМР Евгений Шевчук на коллегии КГБ потребовал от спецслужб лучше противостоять одновременно украинским националистам, молдавским спецслужбам и «информационным диверсиям», цель которых — изменить «духовно-нравственные опоры граждан Приднестровья, переписать историю, культивировать в обществе чуждые ценности, в том числе и культ денег». Бороться с культом денег во времена тяжелейшего экономического кризиса — и правда разумное занятие.

Секретные материалы

Рассказ об экономике Приднестровья похож на авантюрный роман. Здесь изолированная от мира банковская система, собственная (неконвертируемая) валюта, курс которой определяется правительством; и важный источник дохода – российский газ. Больше 20 лет республика получает его практически бесплатно. Деньги собираются с потребителей, но в Россию не возвращаются, а зачисляются на так называемый «газовый счет» и впоследствии расходуются на внутренние нужды. Как именно — никто толком не знает. Нынешний президент ПМР Евгений Шевчук информацию о газовом счете засекретил, поэтому уже несколько лет приднестровцы ищут газовые деньги, как россияне — Стабфонд. Тем временем долг перед «Газпромом» уже больше чем 5,2 млрд долларов.

Когда в 2012 году денег в бюджете стало не хватать, правительство подняло тарифы на газ для приднестровских предприятий сразу на 67%. Те стали медленно разоряться, а владелец крупнейшего в ПМР Молдавского металлургического завода «Металлоинвест» Алишер Усманов потерпел такие убытки, что просто вернул предприятие в собственность государства.

С марта из-за экономического кризиса и дефицита бюджета все госслужащие и пенсионеры официально получают только 70% зарплат и пенсий. Теперь в Приднестровье ходит шутка: «Мы так любим своего президента, что сами ему платим». Правда, большинство уверено, что зарплаты сократили, потому что Россия перестала помогать Приднестровью: «Мы понимаем, у вас санкции и кризис», — без упрека говорят мне.

С 2006 года приднестровские товары могут выходить на внешний рынок только через Молдову и с ее кодом страны и при наличии молдавских таможенных печатей. Как объясняет заместитель главы Торгово-промышленной палаты Приднестровья Юрий Ганин, возникла поразительная вещь: Россия регулярно вводит санкции против молдавских предприятий  и запрещает экспорт их фруктов, овощей или вин. Делается это, на первый взгляд,  для поддержки Приднестровья — но приднестровские товары попадают под санкции тоже.

Еще одна причина падения экспорта —  твердость приднестровского рубля. Перед выборами новое руководство Приднестровья обещало, что удержит курс национальной валюты, и не соврало: последние 3—4 года доллар стоит 11 приднестровских рублей, как бы ни падал российский рубль, молдавский лей или  украинская гривна. «Гражданам и импортерам выгодно иметь стабильный курс, — говорит Ганин. — Для товаропроизводителей и экспортеров выгоднее, чтобы он дешевел. Но государство  выбрало первый вариант. Это  спорно. Когда зарплаты и пенсии снизили на 30%,  розничная торговля на те же 30% упала, продавцы  стали сворачивать свой бизнес, экспорт снизился на 25%  и бюджет получит вполовину меньше налогов, чем год назад».

Несколько месяцев назад Украина запретила ввоз некоторых подакцизных товаров, например табака и алкоголя, через приднестровский участок границы с Украиной, пытаясь разрушить контрабандные схемы с использованием лазеек, создаваемые Приднестровьем.

— Контрабанда началась с 1994—1995 годов, — говорит политолог Владимир Андриевский (в те годы ему тоже предлагали участвовать «в этом супербизнесе», но он отказался). — В Приднестровье легально поставляли сигареты, например, из Арабских Эмиратов. Оттуда они нелегально расползались в Молдову, Румынию, Чехию, Словакию, Польшу, Украину. Иногда товары даже не попадали в Приднестровье — просто шли накладные листы или пустые фуры, а в администрацию президента ПМР и Украины — чемоданы со взятками.

Тогда Приднестровье лидировало по потреблению сигарет, алкоголя и куриных окорочков — все они оформлялись на территории без акцизных сборов и НДС, а где продавались дальше — никто не смотрел. По словам Андриевского, фирмы, которые завозили подакцизные товары, отдавали какую-то часть своего оборота государству. С уходом бывшего президента Смирнова поток контрабанды снизился, потом снова стал нарастать, в последнее время опять упал. К тому же Румыния закрыла свою границу и начала бороться с коррупцией, подкосив бизнес. Теперь то же самое делает Украина.

В ПМР есть и другая проблема. Недавно Молдова вошла в зону свободной торговли с ЕС. Представители Приднестровья в переговорах практически не участвовали (хотя молдавские дипломаты убеждают меня, что приднестровцев приглашали, те присутствовали на всех раундах переговоров и имели полноценные возможности продвигать свои интересы). Теперь с 1 января следующего года не вошедшее в договор Приднестровье может либо потерять свой европейский экспорт (а это примерно 35% от общего экспорта) – либо должно договориться с Молдовой и ЕС само. Пока идет позиционная борьба. ЕС не хочет напрямую договариваться с Приднестровьем, а Молдове это просто не нужно. Она ждет, что Приднестровье в безвыходной ситуации   вынуждено будет принять все условия Кишинева.  Ситуация обостряется. Есть ощущение надвигающейся бури.

Магазин «Дом книги» в Тирасполе Фото автора

Наши в Донбассе

Сразу после присоединения Россией Крыма председатель Верховного Совета ПМР Михаил Бурла обратился в Госдуму РФ с просьбой расширить основания принятия в состав России новых территорий. По непроверенной «Новой» информации, существовал даже план объединения «Новороссии» и Приднестровья.

Депутат Верховного совета ПМР Олег Василатий уверен, что республика стала для Донбасса «кузницей кадров»: бывший глава МГБ Владимир Антюфеев оказался первым заместителем председателя «совета министров ДНР», бывший вице-президент ПМР Александр Караман — «министром иностранных дел ДНР». «В Приднестровье выросла плеяда кризис-менеджеров, которые могут работать в условиях внешней угрозы, — объясняет депутат Анатолий Дирун. — Они поддерживают идеи «Новороссии», которая тоже борется за право отстоять свою самобытность. Их пригласили — они поехали, здесь ничего странного нет. На Украине тоже полно министров из-за рубежа. Саакашвили, например».

— Стрелков здесь воевал, казаки и «Правый сектор» тоже — мы ж тогда не понимали, что они бандеровцы, — смеется Василатий. — От нас бы и больше людей ушли воевать, но, когда начались события на Украине, все поняли, что штыки пригодятся и здесь.

В Тирасполе ходят разговоры, что Антюфеев увез с собой в Донбасс 60 военных, еще несколько десятков человек ушли воевать сами. Причем если тираспольцы и бендеровцы — за Русский мир, то жители северных, более проукраинских районов — против.

Сколько приднестровцев воюет сейчас в Донбассе, неизвестно. Источник «Новой» рассказывает о двух погибших и десятках раненых. При этом если раненых добровольцев из России легко вывозят через границу Ростовской области, то приднестровцев возвращают домой по территории Украины. За год войны, по словам источника «Новой», появились налаженные пути для вывоза раненых. Провезти через всю вражескую страну раненого ополченца сейчас стоит 3—3,5 тыс. долларов.

Чемодан без ручки

«Приднестровье — как чемодан без ручки: и нести тяжело, и бросить жалко» — в Кишиневе я слышу эту фразу раз десять. Все, кроме пророссийских молдавских политиков, объясняют этим, почему за 23 года усилия по реинтеграции с Приднестровьем так и не принесли плодов. Из рассказов складывается ощущение, что бедный, экономически неуспешный, зависимый от России анклав совершенно не нужен Молдове. Политики объясняют мне, что ПМР — это 200 тыс. пенсионеров, из-за пенсий которых бюджет Молдовы рухнет, и 400 тыс. пророссийски настроенных избирателей, из-за которых европейский курс страны станет утопией.

— Главная проблема — в Кишиневе, а не в Тирасполе и даже не в России, — считает молдавский политический аналитик, директор программ Institute for Public Policy, один из основателей Социал-демократической партии Молдовы, бывший депутат парламента Оазу Нантой. — Приднестровье — никем не желанный ребенок. Если посмотреть на наши соцопросы, окажется, что приднестровская проблема — на периферии общественного внимания, от силы в конце первой десятки. Политические партии только имитируют заинтересованность в решении конфликта. А бизнес — в особенности контрабандный — и без реинтеграции процветает все 20 лет.

При этом, уверены молдавские политологи, России тоже не нужно При-днестровье само по себе — только как способ влияния на Молдову.

— Южная Осетия, Абхазия, Приднестровье — они были созданы под копирку, — говорит Оазу Нантой. — «Уникальный» миротворческий формат и последующий шантаж страны: ты будь у меня на коротком «евразийском», с некоторых пор, поводке.

В 2006 году в ПМР прошел референдум, на котором 97% заявили, что хотят независимости от Молдовы и присоединения к России. Результаты референдума не признал легитимными никто, кроме Госдумы РФ, зато теперь приднестровские депутаты говорят с гордостью: «97%, как в Крыму!»

Однако сколько приднестровцев на самом деле хотят стать частью России — вопрос открытый. Один из членов правительства того, 2006, года легко признается, что результаты, конечно, «немного подрисовали»: «У Смирнова (тогда президента ПМР. — Е. Р.) как раз предвыборный год был, ему было нужно». По его словам, прорумынски (т.е. прозападно) настроенных людей на референдуме было процентов 20. Впрочем, популярность здесь Первого канала, русских флагов и отсутствие какой-либо оппозиции заставляют думать, что цифры подтасовали не слишком. Об этом же говорит и то, что на заработки все взрослые приднестровцы едут не на Украину или в Евросоюз — а только в Россию. За 20 лет население страны уменьшилось почти вдвое.

Ружье на сцене

Нейтральная территория между Приднестровьем и Украиной проходит по мосту через реку Кучурган. Вдоль пыльных обочин растут увешанные ягодами тутовые деревья, висит болотный густой дух. Начинает темнеть, в заросшей осокой реке отражаются розоватые облака. Громко квакают лягушки, тарахтит вдалеке трактор, пусто.

Границу с Украиной приднестровцы стараются не пересекать. Тираспольцы, еще прошлым летом каждые выходные ездившие на пляжи в Одессу, теперь уверяют меня, что пограничники рвут русские паспорта, отправляют всех мужчин в СБУ, забривают в армию украинских граждан, а журналиста-москвича немедленно отправят «на подвал»…

Украинский пограничник листает мой новый, почти пустой паспорт минуты три. «Ни разу не были на Украине?» — спрашивает печально, ставит штемпель.

По ту сторону границы тянутся блокпосты с бетонными плитами, скучают пятеро автоматчиков (двое — блондинки), ворота погранпункта распахнуты настежь. «Продам кролей» — сообщает объявление на воротах. Танков не видно.

Ситуация кажется нелепой: Украина роет защитные рвы вдоль границы, президент ПМР сообщает об этом как об акте агрессии. Никто друг другу не доверяет, все ждут войны.

— В Виннице мне рассказывали, что их губернатор выезжал к границе с Приднестровьем и рассматривал его территорию в бинокль, — говорит бывший министр иностранных дел Приднестровья Владимир Ястребчак. — А у нас там Каменский район, в нем из тяжелой техники — разве что две бетономешалки. То есть на Украине считают, что в Приднестровье живут вражины, которые мечтают заколбасить Одесскую область и попутно в Винницу ломануться?

— Те, кто сейчас кликушествует, отлично понимают, что никто ни на кого нападать не собирается, — считает Оазу Нантой. — Если бы российские войска и спецслужбы в Приднестровье весной 2014 года получили бы соответствующий приказ, и в Кишиневе бы появились «зеленые человечки», Молдова исчезла бы за три дня. Когда начинались события на Украине, было понятно, что мы следующие. Но Янукович бежал, построение «Новороссии» затянулось, и, пафосно выражаясь, та «Небесная сотня», погибшая на Майдане, спасла нас. Если бы не это — мы бы с вами уже не разговаривали и российские войска были бы уже на реке Прут, которая разделяет НАТО и бывший Советский Союз.

Вице-премьер по реинтеграции Молдовы Виктор Осипов не столь пессимистичен, но осторожен. По его словам, количество военных учений в Приднестровье за прошлый год удвоилось, и это не может не вызывать беспокойства.

— Всем понятно, что идет конфронтация инструментами пропаганды, — говорит Осипов. — Со стратегической и тактической точек зрения Украине новый очаг военной эскалации не нужен. Молдове тоже. Нам нужны условия для роста и стабильности. Приднестровцы уже страдают из-за нерешенности их статуса, им не нужны дополнительные осложнения. Но, по Чехову, если ружье висит на стене — оно выстрелит. Два месяца назад была стрельба со стороны Украины. Непонятно, кто стрелял. Но если был выстрел, мог быть и ответный — там, где есть вооруженные люди, события могут пойти по плохому сценарию.

24 июня Виктор Осипов был в Москве с официальным визитом, встречался с Дмитрием Рогозиным, специальным представителем президента РФ по Приднестровью. Как анонимно рассказал мне один из источников, знакомый с содержанием их беседы в Москве, МИД России дал понять, что обеспокоен ситуацией вокруг ПМР и хочет «тушить пропагандистский запал». Молдавская сторона, естественно, согласилась.

— Кому выгоден шум вокруг Приднестровья? Да всем, — анонимно говорит приднестровский политик. — В Донбассе идет реальный конфликт, спекуляции обходятся там слишком дорого. А здесь никто ничем не рискует — ни Приднестровье, ни Украина, ни Молдова, ни Запад, все могут попытаться обыграть соседа и играют краплеными картами. Приднестровье кричит: «Атас, блокада, война, дайте денег!» Рогозин: «Родина в опасности, кругом враги!»

Конечно, кто-то из участников может и заиграться. Но чтобы от игры перейти к вооруженному конфликту, нужны инструменты. А их нет. Тяжелой техники и близко не видно, денег ни у кого нет: а война — дело дорогое. Кровопролитие вообще не в традициях нашего региона. Вы видели спектакль «Принцесса Турандот»? Там есть полные акты, а в перерывах между ними шуты разыгрывают то же самое, только в шутовской форме. Так же и в Приднестровье. Вроде все как в Донбассе — только не всерьез.

Автор: Елена Рачева, НОВАЯ ГАЗЕТА

Кишинев—Тирасполь 
Фото автора

 

Нашли орфографическую ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter   
Редакция «УК» поможет отстоять ваши права и восстановить справедливость!
Пишите нам по адресу help@cripo.com.ua

Новости ТВ
Загрузка...
МетаНовости
Загрузка...