Кто ответил за базар

Только пять из более 100 киевских рынков могут похвастаться историей длиною свыше ста лет. Старейший — Житний на Подоле — известен еще со времен Киевской Руси. В старом Киеве на рынках обвешивали и обсчитывали, никакого контроля качества продаваемой продукции не было, а перекупщики взвинчивали цены втрое.

Торговая «стихия» в до­революционном Киеве находилась на строгом учете властей: торговать на рынке мог лишь тот, кто купил у базарной комиссии киевской Думы специальный разрешительный билет. На его основании можно было торговать с воза либо на лотке.

Желающих получить билет было намного больше, чем мест на рынках. Поэтому билеты распространяли по принципу «кто дороже купит» — цены порой доходили до тысячи рублей в год. Несмотря на это, конкуренция в борьбе за место под навесом или на столе велась очень жесткая. Нередко «безбилетник» появлялся в торговых рядах с друзьями, прогонял обладателя билета и занимал его место. А базарный староста, получивший взятку, не вмешивался в «драку». Впрочем, все эти конфликты, в том числе между продавцами и покупателями, улаживала полиция.

Базарные старожилы

Только пять из более 100 киевских рынков могут похвастаться историей длиною свыше ста лет. Старейший — Житний на Подоле — известен еще со времен Киевской Руси. Правда, бльшую часть своей истории он находился и на Верхнем Валу, как теперь, и на Нижнем — на месте автостанции «Подол».

На Житнем торговали зерном, чем он и обязан своим названием, а также овощами, фруктами, молочными продуктами, мясом. Здесь царил чумацкий дух с распряженными из возов волами, седоусыми кобзарями, рушниками и вышиванками. Каждая купеческая гильдия, имевшая на Житнем лавки, считала своим долгом возвести неподалеку церковь — вот почему базар окружен множеством небольших церквушек. Знаменитая Пирогоща, например, построена на деньги купцов, торговавших на Житнем рынке хлебом.

Когда в конце XVIII в. гильдии были распущены, на Житнем появились независимые торговцы. Образ одного из них — некоего Вигуры, жившего в обыкновенной «мазанке» на Куреневке, — охарактеризовал известный писатель Николай Лесков: «Он сам «копал огород», сам его возделывал и засевал овощами и сам же вывозил эти овощи на Подол, на Житний базар, где становился со своею телегою в ряду с другими приезжими мужиками и продавал свои огурцы, гарбузы, дыни, капусту, бураки и репку… Особенно славились его нежные и сладкие тыквы, чрезвычайно больших размеров, доходившие иногда до пуда веса».

Главным бичом Житнего (как, впрочем, и других киевских рынков) были перекупщики, скупавшие у селян товар оптом и тут же перепродававшие его втридорога. Торговцы их презирали, предпочитая продавать свою продукцию «людям» — непосредственным потребителям, а не перекупщикам, «щоб людей не мордовали». Перекупщики шли на хитрость. Например, маскировались под «простых киевлян» или отправляли к возам подставных людей, чтобы те скупили товар. Однако торговцы советовали им убираться вон.

К началу ХХ в. Житний базар являлся самым крупным как по занимаемой площади, так и по ассортименту. Впрочем, и цены, если сравнивать с другими киевскими рынками, были здесь самыми высокими: говядина первого сорта (филе, грудина) — 17 коп. за фунт, второго (лопатка, ошеек) — 15 коп., свинина первого сорта (окорок и котлетная часть) — 20 коп., второго (ошеек, лопатки, ребрышки) — 18 коп., сало хребтовое — 28 коп., боковое — 23 коп., подбрюшное — 21 коп. На прочих рынках города аналогичная продукция стоила на 2-3 коп. дешевле. Разница существенная: за 3 коп. можно было купить килограмм картошки. В современное крытое помещение Житний базар перебрался лишь в 1980 г.

80 копеек за ведро

Еще один ныне знаменитый рынок возник в 1830-х годах на Печерске в связи со строительством крепости. Местных жителей отселили, их дома снесли, а новыми обитателями ныне престижного района столицы стали люди в военной форме. Площадь, на которой расположился новый рынок, получила название Базарной. Здесь отоваривались преимущественно офицеры мест­ного гарнизона, люди небедные. По­этому цены не уступали Житнему базару. Кстати, Печерский рынок — уникальный для Киева: он и поныне располагается на прежнем месте. Вот только площадь называется не Базарной, а Печерской.

Жителей Печерска массово отселили в новый район города — собственно, первый в Киеве жилой массив, — который так и назвали: Новое строение. На его околице вскоре открылся Владимирский базар. Он представлял собой торжище сельского типа: сюда привозили свой нехитрый товар жители близлежащих сел Демиевка, Китаево, Зверинец и прочих. Цены здесь были умеренные — ниже, чем на Житнем и Печерском, но выше, чем на Сенном или Лукьяновском. В конце 1960-х Владимирский базар перенесли на его сегодняшнее место по ул. Горького, а на прежнем месте возвели Дворец «Украина».

В 1871 году городские власти открыли базар на Львовской площади. На нем торговали разнообразным товаром, но чаще всего — скотом и сеном. Рынок официально нарекли Львовским, а в народе — Сенным. Потом его ассортимент расширился, что видно из названий входов: Цветочный, Молочный, Винный, Мясной.

Это был один из самых дешевых киевских рынков. Ведро отборных помидоров, например, шло за 8 коп., литр сметаны отдавали за 40 коп., а пару цыплят — за 50 коп. Цены были по карману даже самым низкооплачиваемым рабочим — кузнецам, слесарям, печникам, зарабатывавшим 50 руб. в месяц (для сравнения: оклад чиновника средней руки составлял 100 руб.). Впрочем, многим рабочим был удобнее Лукьяновский базар — цены те же, но расположен ближе к Днепровскому машиностроительному заводу (ныне Государственная акционерная холдинговая компания «Артем»).

Гораздо более колоритным был Галицкий рынок (находился на пл. Победы), в народе известный как Еврейский базар, а в просторечии — Евбаз. Здесь торговали не только продуктами, как на прочих рынках. Евбаз представлял собой удивительную смесь базара, балагана, толкучки и цирка шапито. Публику поражали своим мастерством фокусники — ротозеи не могли отойти от аттракционов, а за­зевавшиеся становились жертвами карманников.

Между торговыми рядами разгуливали «шурумбурумщики» — продавцы ношеных вещей. Неподалеку от входа стояли «киношники» — заглянув в круглое отверстие их черного ящика, внутри которого крутились цветные кинопленки, можно было запросто «оказаться» в спальне Людовика XV или будуаре королевы Виктории. «Астрономы» приходили со своими телескопами, расчехляли их, долго настраивали, а затем приглашали посмотреть на звезды. Желающим рассказывали о созвездиях, лунных кратерах и солнечных затмениях.

Еще одна отличительная особенность Евбаза — постоянным клиентам здесь отпускали товары в кредит. Владимир Бережков, секретарь Сталина, провел детство в Киеве. Родители отправляли его с поручениями на Евбаз: «Нередко меня посылали за продуктами к бакалейщику Паремскому.

По маминому списку он отвешивал мясо, рыбу, масло, сыр и, положив все в корзинку, делал запись в лежавшей у него на конторке толстой книге. Денег мне с собой не давали и Паремский, благодаря за покупку, обычно говорил: «Когда у отца будет получка, расплатитесь… Вся округа брала у него продукты в кредит, и никогда не возникало недоразумения. Такого же порядка придерживался и колбасник Жук».

Увы, Евбаз не дожил до наших дней, как и популярный некогда Троицкий базар (сейчас на его месте — площадь перед Олимпийским стадионом). Да и Сенной, зачем-то переименованный в 1958 году в Центральный и перенесенный в кирпичное здание неподалеку, несколько лет назад прекратил существование. Временно или навсегда, покажет время.

«…и будут «накрывать» покупателей»

Никакого контроля качества продаваемой продукции не было. Экспертами выступали полицейские, если им доводилось разбирать конфликт между продавцом и возмущенным покупателем. Полиция ориентировалась, судя по воспоминаниям киевского старожила Г. Ярона, «по субъективным впечатлениям: продукты негодны, когда они имеют неприятный вкус, дурно пахнут или цвет их ненормальный». Случалось, на базарах продавали одежду заразных больных, что нередко приводило к вспышкам эпидемий в городе…

Если нечестного продавца «ловили на горячем», то нередко события принимали драматичный оборот. Например, кинорежиссер Григорий Козинцев вспоминал о спекулянте, торговавшем тухлыми селедками на Троицком базаре: «По Большой Васильковской толпа вела спекулянта. Его тащили, всего обвешанного тухлыми селедками — он торговал ими на рынке. Из задних рядов выбегали люди и били торговца наотмашь по лицу. Кровь, казавшаяся неестественно яркой, перепачкала лицо спекулянта, сделала его непохожим на человеческое; кровь текла по рубахе, по селедкам».

Городские власти требовали, чтобы на рынках соблюдали санитарные нормы. Была создана санитарная комиссия, которую возглавил врач Андрей Лесков, брат известного писателя. Комиссия побуждала подрядчиков, бравших в аренду территории базаров, асфальтировать площадки, вкладывать деньги в замощение площадей. Однако с каждым годом становилось очевиднее, что функционирование открытых рынков не отвечает санитарным нормам.

Взять хотя бы Бессарабский рынок. Не нынешний крытый, а тот, что существовал в начале ХХ в. Площадь, на которой он располагался, имела весьма нелицеприятный вид. Один очеркист язвительно заметил: «Бессарабка во всем своем безобразии помещается на открытом и самом видном месте. Она производит впечатление гнойного волдыря на кончике красивого, классического носа».

В старом Киеве
Бессарабский рынок в конце XIX в.

Словом, в Киеве задумались о сооружении на Бессарабке крытого рынка. Тем более, в Западной Европе к тому времени уже вовсю осваивали именно такой вариант организации городских базаров. Однако денег на строительство у киевских властей не было. При этом «отцы города» отказывали и частным инвесторам: вначале инженер-полковнику Михаилу Фабрициусу, который хотел построить здание рынка в собственной усадьбе на Крещатике, потом — купцу Леонтию Кучерову, предлагавшему соорудить рынок круглой формы на нынешнем Майдане Независимости. Крупный киевский домовладелец Григорий Позняков ходатайствовал о строительстве крытого рынка на Бессарабской пл., но не добился согласия городской управы, планировавшей установить там памятник Б. Хмельницкому.

Вероятно, вопрос с крытым рынком долго бы еще оставался нерешенным, но в 1904 году случилось событие, как ни странно, подтолкнувшее ход этого дела — умер известный сахарозаводчик и меценат Лазарь Бродский.

Лазарь Бродский
Лазарь Бродский

Своим завещанием он оставил городу для строительства крытого рынка полмиллиона рублей. При этом жертвователь оговорил, что из доходов будущего рынка город должен ежегодно отчислять 22,5 тыс. руб. на содержание учреждений, построенных на деньги мецената (детской больницы, училища и т. д.). Власти не приняли щедрого дара, опасаясь, что возьмут на себя обязательства по отчислениям, а дохода не будет.

Выход из ситуации предложили душеприказчики Бродского: город выпускает облигации 4,5-процентного займа, их покупают наследники покойного, пособие благотворительным учреждениям идет как процент по займу. Когда рынок будет уже работать, город на его доходы погашает облигации, а наследники приобретают новые ценные бумаги, с которых будет формироваться субсидия на вечные времена.

Такой вариант Городской думе подошел. Началось строительство здания. Киевляне начали обыгрывать непривычное для них словосочетание «крытый рынок». Газета «Киевский луч» напечатала анекдот: «Говорят, у нас скоро будет крытый рынок». — «Ну, и в крытом рынке будут по-прежнему накрывать покупателей».

В марте 1912-го строительство было завершено. Городские власти объявили о сдаче в аренду торговых помещений — 31 магазина по окружности рынка, 165 мест в главном зале, а также ресторана на втором этаже. Строительство обошлось в 580 тыс. руб. В течение 46 лет Бессарабский рынок оставался единственным в Киеве крытым, играя роль рынка №1. Из ныне действующих базаров-ветеранов он самый юный — в будущем году отпразднует 100 лет.

Автор: Станислав Цалик, ВЛАСТЬ ДЕНЕГ

Читайте также: