Идентификация при розыске преступников: от Бертильона до наших дней

Обнаружение разыскиваемых преступников или выявление лиц, скрывшихся с мест происшествий — одна из сложнейших задач правоохранительных органов. Для ее решения сегодня разработаны различные методы, обеспечивающие эффективность проводимых розыскных мероприятий. Основы этих методов были заложены еще более 100 лет назад. Когда стало ясно, что существовавшие в то время способы регистрации преступников не обеспечивают розыск и установление их личности.

В XIX в. цивилизованные страны отменили идущую еще от средних веков практику клеймения преступников и другие способы создания искусственных особых примет (вырывание ноздрей и т. п.). В результате полиция стала испытывать большие трудности в выявлении преступников. Их приходилось разыскивать по описаниям, которым соответствовал облик многих совершенно разных людей. Только в тех случаях, когда у человека были особые приметы — шрамы, рубцы и другие «отметины», розыск по признакам внешности оказывался реален. Но такие случаи были редки, и преступникам удавалось выдавать себя за других лиц. В результате они либо избегали наказания, либо получали его как за впервые совершенное преступление.

В 1829 г. в Париже был учрежден Кабинет судебной идентификации, в котором заполнялись и сосредотачивались регистрационные карточки, предназначавшиеся для установления личности преступников и выяснения их прежней судимости. Карточки раскладывались по десятилетиям и в алфавитном порядке (по фамилиям регистрируемых). В 40-х годах начали фотографировать преступников, и фотоснимки дополняли эти карточки. К концу 70-х годов прошлого века накопились несколько миллионов таких карточек и десятки тысяч фотоснимков преступников.

По такой картотеке можно было установить личность задержанного полицией человека лишь в том случае, когда он не скрывал своего имени и фамилии. Ведь карточки были разложены в алфавитном порядке, и уже после установления фамилии задержанного проводилось его идентификация по фотокарточке в архиве. Но, естественно, рецидивисты при задержании назывались вымышленной фамилией, и эффективность работы кабинета судебной идентификации, несмотря на собранный колоссальный объем информации, была невысока, а просмотреть десятки тысяч фотокарточек в поисках нужной — задача практически невыполнимая. Только в том случае, когда задержанный не скрывал своей личности или полиции удавалось узнать его подлинное имя своими методами, по картотеке можно было проследить преступную биографию этого человека. Системы идентификации человека по его фотоизображениям тогда еще не существовало.

В 1879 г. в Кабинет судебной идентификации поступил писарем Альфонс Бертильон. Отупляющая, практически бессмысленная работа с сотнями тысяч карточек, которой изо дня в день занимались Бертильон и его коллеги, тем не менее не отвратила начинающего криминалиста от проблем судебной идентификации. Выросший в семье естествоиспытателей, он попытался применить принципы систематизации при сравнении фотоснимков арестантов. Затем решил начать обмерять регистрируемых заключенных.

В итоге А. Бертильону удалось разработать и успешно проверить на практике систему регистрации человека по размерам частей его тела, которой он дал название антропометрической идентификации.

Основой этой системы стало положение бельгийского ученого Адольфа Кетле о том, что изменения размеров человеческого тела происходят по определенным закономерностям и что у каждого человека размеры частей его тела строго индивидуальны.

А. Бертильон предложил при регистрации заключенных измерять: рост стоя, длину распростертых рук, рост сидя, длину и ширину головы, расстояние между скуловыми костями, длину и ширину правого уха, длину левой ступни, длину среднего пальца и мизинца левой руки, длину левого предплечья. Все эти данные заносились в специальную антропометрическую карточку, где также отмечались цвет радужной оболочки левого глаза и особые приметы (рубцы, пятна, опухоли, дефекты пальцев, татуировки и др.).

Помимо системы измерения непосредственно человека А. Бертильон разработал способ точного фотографирования преступников, получивший название сигналетической фотосъемки (до этого использовались приемы художественной фотографии).

Оказалось возможным проводить измерения и по фотоснимкам, сделанным с соблюдением специальных правил. Человек фотографировался в трех видах: в профиль и анфас в 1/7 натуральной величины и во весь рост в 1/20 натуральной величины. Съемка выполнялась с помощью метрического фотоаппарата Бертильона. Для того чтобы выдерживалось требуемое по этим правилам положение головы и тела человека, фотографируемый усаживался на специальный стул, который вынуждал его сохранять определенную позу во время съемки.

Во всех полицейских регистрационных бюро правила неукоснительно соблюдались и позволяли быстро проводить идентификацию человека при сравнении его фотографий, снятых аппаратом Бертильона даже в разное время. Особое внимание уделялось сравнению правых ушных раковин, поскольку особенности строения ушной раковины у каждого человека сугубо индивидуальны. Поэтому при фотографировании правого профиля все ухо должно было быть открыто. На регистрационной карточке, куда наклеивались сигналетические фотоснимки, печаталась специальная фраза: «Эта фотография в профиль важнее всего!». В последующие годы подпись под рамкой, в которую должен вклеиваться фотоснимок, была уточнена: «Снимок в профиль в 1/7 натуральной величины (наибольшая резкость требуется для уха и носа)».

В 1893 г. А. Бертильон издал книгу, которую назвал «Инструкцией по сигналетике». В ней он дал чертежи и схемы всех необходимых инструментов, а также рисунки, показывающие приемы измерений частей тела человека. Для того чтобы работа шла единообразно у всех полицейских регистраторов, в книге А. Бертильона был приведен образец заполненной каллиграфическим почерком регистрационной карты с наклеенным на нее фотоснимком мужчины анфас и в профиль.

Успехи Бертильона и его системы регистрации преступников в целях их последующего распознавания, названной бертильонажем, были настолько впечатляющими, что Париж превратился в мировую столицу передового опыта уголовной регистрации. К Бертильону приезжали криминалисты из многих стран мира, в том числе и из России, чтобы перенять опыт Франции. Везде организовывались антропометрические бюро.

Однако в те же годы появился и другой метод уголовной регистрации — дактилоскопии, позволивший использовать отпечатки пальцев рук в целях идентификации преступников. Этот метод впервые стал применяться в Великобритании, причем вначале наряду с бертильонажем, а затем и заменяя его как более простой и менее трудоемкий.

Успехи дактилоскопии были настолько велики, что даже во Франции, несмотря на сопротивление А. Бертильона, в 1895 г. на карточках к антропометрическим измерениям и сигналетическим фотоснимкам были добавлены отпечатки пальцев регистрируемых.

В начале XX в. дактилоскопия стала вводиться во многих странах, в 1906 г. — в России.

Но бертильонаж не исчерпал себя, поскольку в эту систему регистрации было заложено наряду с антропометрией, сигналетической съемкой и описание внешнего облика регистрируемого, выполняемое по определенным правилам. Оно получило название словесного портрета — точного описания, при помощи специального словаря, форм внешних органов человеческого тела, черт и наружности.

При задержании человека полицией, составлялось его описание, которое затем сравнивалось со словесными портретами ранее зарегистрированных преступников. Если одноименные признаки совпадали, проводилась дополнительная идентификация посредством антропометрии.

А. Бертильон, разрабатывая свою систему уголовной регистрации, вряд ли предполагал, что ее вспомогательному методу — словесному портрету — суждена гораздо более долгая судьба, чем ее стержневой части — антропометрической идентификации, от которой стали отказываться в пользу дактилоскопии еще при жизни самого Бертильона, завершившего свою карьеру директором Института идентификации при полицейской префектуре в Париже.

Чтобы описание, сделанное одним полицейским, было правильно «прочитано» другим, использовались одни и те же термины. Описание одного и того же человека, сделанное разными людьми, должно было быть одинаково. И методика А. Бертильона позволяла это сделать. А. Бертильон писал: «…до тех пор, пока та или другая анатомическая особенность наружности индивидуума, отличающая его от тысячи других лиц и дающая возможность запечатлеть ее в памяти, не получит точного названия, она остается незамеченной и как бы не существует. Уже давно известно, что мы не можем представить себе того, чего не можем выразить словами, также запечатлеть в мозгу то, чего не можем описать».

Но все же по словесному портрету лучше всего удавалось выявить разыскиваемого тогда, когда в описании имелось указание на особые приметы или крайние степени выраженности признаков внешности.

Для того чтобы сделать словесный портрет более значимым для целей розыска, к описанию элементов лица стали добавлять: особенности осанки — положение головы, изгиб шеи, изгиб спины; характеристику походки, жестикуляции; особенности взгляда («бегающий», «угрюмый», «открытый»), мимики, бытовые привычки; особенности голоса и речи; покрой, фасон одежды и ее состояние.

Тем не менее методика словесного описания, несмотря на ее четкость и продуманность, оказалась довольно сложной. Только наиболее способные полицейские сотрудники могли полностью овладеть этой методикой и успешно применять ее в ситуациях розыскной работы.

Профессор научной полиции Лозаннского университета Р.-А. Рейсе, ученик и последователь А. Бертильона, пропагандист его системы, издал в 1904 г. учебное пособие «Словесный портрет. Опознание и отождествление личности по методу Альфонса Бертильона», в котором фотографические фрагменты изображений частей лица сопроводил схематическими рисунками отдельных его элементов. Эти рисунки должны были, по мнению Р.-А. Рейсса, обращать внимание читателя на ту или иную особенность лица человека и помогать ее запомнить.

Известно, что карикатуры и шаржи подчеркивают в лице человека ту или иную черту, характерную для него. Этот принцип решил использовать профессор Н. Бокариус. В 1924 г. в Харькове был издал «Справочный подручный альбом для работников уголовного розыска и милиции при составлении словесного портрета». В нем Н. Бокариус не только дал систему описания элементов головы и лица, но и привел собственноручно выполненные рисунки. В них он в утрированной форме, используя вспомогательные геометрические фигуры и линии, попытался представить изображения отдельных частей лица и общие формы головы сбоку (в профиль) и спереди (анфас). Рисунки были весьма условны и требовали изрядной тренировки и фантазии, чтобы сопоставлять с ними элементы конкретных, реальных лиц. Учитывая это обстоятельство, начальник научно-технического отделения Уголовного розыска Украины А. Елисеев в своем предисловии к «альбомчику» Н. Бокариуса отметил, что «искусство составления словесного портрета требует некоторого теоретического изучения, большой наблюдательности, должного внимания и определенного практического опыта, при наличии каковых работа даст в этом отношении желанные в деле положительные результаты».

К началу 30-х годов словесный портрет становится незаменимым средством регистрации преступников. С. М. Потапов свою статью в журнале «Административный вестник», опубликованную в 1928 г., назвал «Введение словесного портрета как обязательного метода уголовно-регистрационной работы». Начинает использоваться система словесного портрета и в экспертной идентификации человека по его фотоснимкам. Именно эти две стороны использования словесного портрета подробно разрабатываются с тех пор в многочисленных публикациях и ряде диссертаций. Они обязательно включаются в виде соответствующего параграфа или главы в раздел «Криминалистическая техника» учебников по криминалистике.

Однако успешно словесный портрет может применяться лишь тогда, когда преступник, которого разыскивают, уже прошел регистрацию с использованием этого метода. Если человек, как говорят, «не проходил по уголовным учетам» и признаки внешности его не фиксировались в виде словесного портрета, розыск его будет крайне затруднен, поскольку в памяти потерпевшего, который заявил о совершенном в отношении его преступлении, в основном остались подробности действий злоумышленника, а не особенности строения его лица и фигуры.

Но в то же время память человека уникальна. Лишь однажды увидев незнакомца, мы при повторной встрече припоминаем, узнаем его. На этом свойстве памяти человека основано такое следственное действие, как опознание. Человек не может описать внешний облик другого человека, однако может узнать его. Но чтобы подозреваемого предъявить для опознания, необходимо его прежде разыскать.

На помощь работникам уголовного розыска снова пришли рисунки, подобные тем, которые в свое время помещали в своих пособиях и альбомах Р.-А. Рейсе и Н. Бокариус: изображения вариантов лица человека и частей этого лица. Если словесный портрет можно представить графически, то почему не попробовать это сделать по памяти потерпевшего, свидетеля, почему не попытаться изобразить скрывшегося грабителя, тем более что в истории известны случаи розыска человека по его примерному изображению.

Способность достоверно изобразить в портрете человека, к сожалению, весьма редко встречается у людей. Криминалистическая практика знает лишь эпизодические случаи, когда потерпевший мог нарисовать портрет разыскиваемого. Поэтому первые удачные попытки изобразить скрывшегося преступника со слов потерпевшего или свидетеля были реализованы профессиональными художниками, которые таким образом помогали милиции в раскрытии особо опасных преступлений.

Однако потребность в таких портретах, получивших название синтетических, композиционных, субъективных, все время возрастала. После первых удачных случаев применения портретов, изготовленных художниками, стало ясно, что в дополнение к бедному безликому словесному описанию может прийти графический портрет.

Во многих подразделениях милиции появились в качестве добровольных помощников художники. Пытались рисовать и сами работники уголовного розыска, эксперты-криминалисты. Чаще всего их изобразительные способности и уровень подготовки были весьма далеки от высоких требований портретного искусства, а качество получавшихся рисунков не удовлетворяло ни потерпевших, с чьих слов они делались, ни розыскников, которые обнаруживали, что найденный человек крайне отдаленно напоминает врученный им в помощь портрет.

Тогда вновь было использовано одно из преимуществ бертильонажа — четкая систематизация признаков внешности и возможности представить эти признаки в виде образцов (рисунков или фрагментов фотоснимков).

В 1952 г. французский криминалист П. Шабо предложил использовать наборы фрагментов фотоснимков лиц в качестве основы для портретной композиции. Наборы просматривались очевидцами, и по отобранным фотофрагментам художник создавал предполагаемый портрет разыскиваемого человека. Такие портреты П. Шабо назвал фотороботами. Это название оказалось настолько удачным, что все синтетические, субъективные портреты, независимо от техники их создания, с тех пор стали называть фотороботами.

Но прежде чем показывать фрагменты фотоснимков потерпевшим и свидетелям, необходимо было подобрать такое их количество, которое позволяло бы находить среди них изображения признаков, подобные тем, какие отличали разыскиваемых.

Для отбора фотофрагментов была использована система А. Бертильона. Разработанная им для описания внешнего облика регистрируемых преступников, она в равной степени оказалась пригодной и для отбора, классификации фотоснимков, из которых затем создавались комплекты для получения фотороботов.

Нашла свое применение и разработанная Р.-А. Рейссом, учеником А. Бертильона, методика представления разнообразия элементов лиц с помощью типизированных рисунков.

В конце 50-х годов Хью К. Макдональд из Лос-Анджелеса предложил систему «Айденти-кит», основу которой составляли более 500 штриховых рисунков элементов мужских лиц анфас. Размещенные в специальном альбоме по методике словесного портрета, они предъявлялись потерпевшим и свидетелям. В соответствии с отобранными рисунками из диапозитивных изображений элементов уже без всякого участия художника любой полицейский мог составлять композиционный портрет.

С 1959 г. система «Айденти-кит» начала свое триумфальное шествие по всему миру. Вначале американцы, как монополисты, отдавали ее в аренду. Затем по образу и подобию этой системы создавались комплекты для изготовления портретов и в других странах, поскольку, как выяснилось, для каждой страны нужен свой набор рисунков, воспроизводящий своеобразие внешнего облика населения. И здесь снова провидцем оказался А. Бертильон, который первый отметил необходимость учета антропологического типа регистрируемого человека.

В начале 60-х годов комплект, подобный «Айденти-кит», был создан в Польском институте криминалистики и получил название «Идентификатор рисовально-композиционный», а в конце 60-х годов появился отечественный «Идентификационный комплект рисунков» (ИКР).

Оказалась плодотворной и идея французского криминалиста П. Шабо. Комплекты фотофрагментов, предназначавшиеся для изготовления фотороботов, создавались в Англии, Венгрии, России, Японии.

Самые различные приборы и приспособления разрабатывались для монтажа портретов из рисунков или фотоснимков. И если вначале это были простейшие планшеты, громоздкие проекторы, то сейчас криминалисты изготавливают портреты преступников с помощью компьютеров.

Прошло 100 лет с тех пор, как во Франции была введена система А. Бертильона для установления личности преступников, включавшая в себя словесный портрет. Конечно, с тех пор мы шагнули далеко вперед, техника не стоит на месте, но низкий поклон тебе старичок Бертильон от лица всех криминалистов. Ведь главное — не техника, как думает большинство, и даже не люди, как думают остальные, главное — идея.

Азбука Криминалистики. Наследники Холмса

 

Читайте также: