Кое-какие мысли о причинах мирового кризиса

Если столько людей уже не ищут больших денег, не жаждут больше делать карьеру любой ценой, а хотят чесать пузо под пальмой, искать себя и тратить кучу времени на неэкономические виды деятельности, то в какой-то момент даже небольшое число лентяев, дауншифтеров и лодырей становится критическим для мировой глобальности. Они-то и нарушают стройность экономических и финансовых потоков. Заставить их работать – вот главный вопрос времени. 

В последние два года странное поветрие охватило моих знакомых. Многие ощутили себя как бы странниками в мире. Вместо денежных занятий находят безденежные увлечения.

Вспоминаю 90-е годы. Тогда почти все мои сверстники с головой кинулись в потребительство. Шмотки с толкучки, амаретто, тур по Средиземноморью, подержанный Opel из Германии, компьютер, однокомнатная квартира в Харькове, евроремонт в ней, фитнес для милых, пластиковое окно, сотовый, французский ресторан, двухкомнатная в Южном Бутове, новый Nissan из салона, японская кухня, i-phone – вехи большого пути.

Эпоха потребительского джихада захватила и добрую половину нулевых. Неважно, беден или богат был воин потребления, почти все в той или иной степени жаждали приобрести буржуазные товары или услуги. Даже аскеты и анархисты. Это сейчас стало модно низвергать Ксению Собчак с утеса и «чморить жлобов» на фотках на фоне мебели рококо.

А я-то помню, как нынешние дауншифтеры (приверженцы дауншифтинга – сленговый термин, обозначающий жизненную философию «жизни ради себя», «отказа от чужих целей». – Прим. ред.) и непорочные сталинцы в 90-е месяцами выбирали по каталогу марки автомобилей и мебель для спальни. Потом торговались и радовались выгодной покупке. Ездили за ней к черту на кулички и тащили на четвертый этаж на карачках.

Шли годы, и где-то к 2006-му все обзавелись всем, о чем мечталось в 90-е. Кто не купил старый BMW в 90-е, тот купил новый Ford Focus в кредит в нулевые. Позагорали по Шарм-эль-Шейхам, понапокупали норковых манто в «Снежной королеве» или на Черкизоне. Жены вступили в адюльтер с аниматором в Бодруме, мужья – с учительницей английского в коридоре. Приехали домой и спустили в унитаз какао-шуа и суши, помылись в акриловой ванне.

Не хватило только квартир на всех. Квартирный вопрос в нулевые встал столь же остро, как и земельный после 1861 года. Но и здесь моим ровесниках повезло. В конце 90-х – начале нулевых даже вахтовые переводчики и простые логистики покупали квартиры в Харькове, Нижневартовске по 5–20 тысяч, в Москве по 50–70 тысяч долларов за штуку. Дорого, но посильно. Повезло с квартирами, не повезло с армией. Поколение 1968–1970-го почти всем составом в середине 80-х очутилось в Вооруженных силах.

Тем не менее дети 1968–1973 годов – везунчики с какого-то боку. Им повезло больше, чем тем, кто родился раньше. С одной стороны, это поколение почти не участвовало в приватизации. За них это проделали старшие товарищи. Почти все небедные мои сверстники добились успеха, славы своими собственными силами. С другой стороны, им не пришлось делать крутой вираж в жизни. У них еще не было карьеры, судьбы, которые жалко было терять. Единственное, что они теряли, это профильное образование. Работать же они начинали с нуля, с чистого листа. Многие садились на коня, брали саблю в руки и уезжали за границу.

А вот более зрелых жизнь часто давила бульдозером. Тех, кто не успел приватизировать. Эти бросали престижные научные должности, военную карьеру, насиженные места. Шли в челноки, охранники, распространители. Шли из начальников в подчиненные. Вчера ты был майором, гонял новобранцев, а сегодня стал привратником на входе, и тебя гоняет юный начальник отдела, вчерашний новобранец. Многие спились, заболели, поникли. Кое-кто наложил на себя руки.

Многие из тех, кто родился после 1973 года, тоже неплохо устроились, за исключением опоздания с квартирами и участия в бандфомированиях 90-х. Но и здесь фортуна была изменчива. Кто-то на зоне чалится, кто-то в сырой земле лежит, а многие очень недурно пошли. Судьбы совсем молодых, детей 80-х, мне неведомы. Я их почти не знаю.

Согласно статистике, 35–45-летние являются поколением с самым высоким уровнем доходов в России. Отсюда вытекают и политические воззрения. Сейчас почти никто не признается в том, что он «либерал» или «демократ», хотя и является. Слова эти скомпрометированы и употребляются нынче исключительно как ругательства. Зато анархизм, коммунизм и даже откровенный национал-социализм никто не скрывает.

Наоборот, этим бравируют. Так вот среди 35–45-летних доля левых да и вообще политически озабоченных доселе была мала. Чего не скажешь о 20-летних. Современная молодежь Советский Союз видела только по телевизору, в кино или в детском саду. Сейчас каждый второй молодой блоггер – или «шибко партейный», или «истинный ариец». Образ СССР на горизонте воспоминаний окутан приятной голубой дымкой. И, как всякая даль, выглядит милой, манящей для юного сердца. Это можно понять.

Однако, начиная где-то с 2006 года, я стал замечать, что и наше поколение вдруг стремительно стало «леветь». Полевение это происходит не на уровне политических убеждений, а на уровне жизненных приоритетов и установок. Приобретательский пыл вдруг иссяк. Исчезали разговоры о марках, брендах, покупкак, ценах. Это постепенно стало немодно и даже позорно. Кичиться богатством стало не комильфо.

Многие знакомые, особенно мужики, бросают доходные места. Меняют офис на кафедру, покупают за бесценок домик в колхозе, живут там подолгу. Забывают об удобствах, уезжают надолго за границу, уходят из богатого банка в бедные киноведы. Переезжают из больших квартир в маленькие, меняют мерседесы на Nissan Note, хотя еще в 90-е считали это зазорным. И самое главное, подолгу бездельничают и живут на старые накопления.

Многие ощутили себя как бы странниками в мире. Вместо денежных занятий находят безденежные увлечения. Боже святый! Чем только не увлекаются! При этом хобби вытесняют всю больше работу. Дауншифтерство приобретает массовый характер. Поездки в Индию, сочинительство на фарси, панк-рок, спасение тюленят, контемпоральное искусство, собаки, тантра, кино, родноверие, музицирование, строительство храмов, воцерковление, футбол, раскопки, мотороллеры, форумы, социальные сети, ЖЖ, развиртуализация.

Своим декадентством медведевское время стало напоминать горбачевское. У нас часто ругают общество за косность и чинопочитание. На самом-то деле в цене нынче именно бунтарство и непослушание. Хотя если в конце 80-х бунтарство было правое, то сейчас оно левое. Многие мои друзья, которые в 90-е голосовали за Гайдара, в 2004-м за Путина, сейчас игнорируют выборы, а кое-кто даже голосует за КПРФ.

Если раньше в фаворе было «Собачье сердце», то сейчас вариации «Бойцовского клуба». Как и сейчас, тогда в моде были идейные заблуждения. Разнообразная субкультурная возня. Хиппари и панки, бледные поганки… А ведь такие всполохи сверкают не только над Россией, но и над иными странами планеты.

Если столько людей в силу политических или жизненных установок одновременно отказываются участвовать в мировом производстве товаров и симулякров («копия», не имеющая оригинала в реальности, от лат. simulo, «делать вид, притворяться». – Прим. ред.), то как же бесперебойно может работать мировая экономика?

Население уже не только западного мира и Японии, но и России, Восточной Европы стало потихоньку саботировать экономические институты. Такое массовое упрямство неизбежно должно было повлечь за собой разлад финансовой деятельности. Нет, не мировой кризис породил детскую болезнь левизны в капитализме. Наоборот, экзистенциальная усталость, исчерпанность идеалов капитализма, усиленная глобальным его характером, и привела к мировому кризису.

Если столько людей уже не ищут больших денег, не жаждут больше делать карьеру любой ценой, а хотят чесать пузо под пальмой, искать себя и тратить кучу времени на неэкономические виды деятельности, то в какой-то момент даже небольшое число лентяев, дауншифтеров и лодырей становится критическим для мировой глобальности. Они-то и нарушают стройность экономических и финансовых потоков. Заставить их работать – вот главный вопрос времени.

UA-BANKER

Читайте также: