Государство в каждой тарелке

Должно ли государство вмешиваться в то, что происходит у людей на кухне? Следует ли ему поощрять тех, кто ест полезный овощной супчик, и наказывать (рублём и долларом) любителей жареной картошки? Обязаны ли государственные чиновники следить, что едят дети (не их собственные, а вообще), и запрещать им мороженое с пепси-колой? Такие вопросы вполне всерьёз обсуждают на сайте делового еженедельника The Economist — до оргвыводов, правда, дело пока не дошло. 

Диетическая полиция

Мы давно привыкли к тому, что чиновники ограничивают нас в праве пить и курить — ради нашего же блага, разумеется. На сайте еженедельника The Economist обсуждают, не стоит ли сделать следующий шаг и позволить им активно воспитывать у нас здоровые пищевые привычки.

Должно ли государство вмешиваться в то, что происходит у людей на кухне? Следует ли ему поощрять тех, кто ест полезный овощной супчик, и наказывать (рублём и долларом) любителей жареной картошки? Обязаны ли государственные чиновники следить, что едят дети (не их собственные, а вообще), и запрещать им мороженое с пепси-колой? Такие вопросы вполне всерьёз обсуждают на сайте делового еженедельника The Economist — до оргвыводов, правда, дело пока не дошло.

Толстые и несознательные вредители окружающей среды

Профессор Йельского университета Келли Браунелл считает, что органы местного самоуправления, национальные правительства, международные организации и глобальные лидеры должны принять срочные меры, чтобы изменить образ питания рода человеческого. Иначе, утверждает он, всех нас ждёт катастрофа.

Новейшие патерналисты считают, что главная и единственная цель государственной политики — это охрана здоровья людей и увеличение продолжительности жизни… Но даже эксперименты на животных показывают, что здоровье — не единственное жизненное благо. Мыши, которых ограничивают в еде, живут дольше, чем контрольная группа, но они становятся очень злобными и кусачими. Здоровье — очень важная вещь, но в жизни есть и другие важные вещи.

Эрик Крэмптон, преподаватель экономической теории из Кентерберийского университета (Новая Зеландия)

Профессор Браунелл видит три крупные проблемы. Одна кажется ему самой простой. Это голод. Сегодня слово «голод» не пустой звук для миллиарда человек, хотя мир производит достаточно пищи, чтобы накормить всех до отвала (и ещё останется). Браунелл не специалист в вопросах гуманитарной помощи, он психолог и директор Центра по изучению ожирения. Поэтому ему кажется, что вся проблема голода проистекает от недостаточной эффективности перераспределения и вообще это какой-то странный анахронизм.

Вторая проблема — это ожирение. По мнению Браунелла, борьба с ожирением не менее важна, чем борьба с голодом, ведь от лишнего веса тоже страдает миллиард человек, причём не только в богатой Америке, но и в гораздо менее зажиточных странах типа Китая и Индии. Наконец, третья проблема — это негативное воздействие современной пищевой промышленности на окружающую среду.

Раньше патерналисты говорили: «Мы знаем, что для вас лучше, и заставим вас это делать». Теперь они сменили пластинку на новую: «Вы знаете, что для вас лучше, и мы заставим вас это делать».

Глен Уитмэн, профессор Калифорнийского университета

Например, чтобы вырастить цыплёнка, надо потратить два кило зерновых на килограмм куриного веса; килограмм свинины «стоит» четыре кило зерновых, кило говядины — вообще семь. А ведь люди — существа всеядные и вполне могли бы питаться растительной пищей, отмечает профессор. Но нет, им подавай мясо! Им наплевать, что их будущее мясо пукает и загрязняет атмосферу своими выделениями. Меж тем, по оценкам ФАО, на которые ссылается Браунелл, животноводство уже производит больше парниковых газов, чем все автомобили, поезда и самолёты, вместе взятые. А сколько воды нужно животным? В 4,5 раза больше, чем пшенице, если считать на килограмм живого веса. Сейчас каждый пятый житель планеты страдает от недостатка воды. Если пищевики будут продолжать в нынешнем духе, предсказывает Браунелл, таких станет большинство — 67%.

Надеяться на сознательность потребителей, по мнению Браунелла, бессмысленно и смешно. Правительства развитых стран уже 40 лет пытаются склонить граждан к разумному питанию, разъясняют, воспитывают — а толку чуть. Пришла пора перейти от пассивной государственной пищевой политики к активной. Что это такое — Браунелл не уточняет, но с учётом того, что он сравнивает пищевиков с табачниками, догадаться легко.

— «Задача диетолога — выяснить, что вы любите есть, и это запретить». Правда ли, что всё полезное — невкусно, а всё вкусное — вредно?
— Нет. Еда обязательно должна быть вкусной. Однако в наш век естественное вкусовое восприятие испорчено многочисленными добавками, усилителями вкуса, искусственными веществами, подсластителями. Если вы начнёте есть только натуральные продукты и откажетесь от продуктов цивилизации — колбас, подкрашенных конфет, подслащённых напитков с искусственными ароматизаторами, то ваш натуральный вкус со временем вернётся и вы сможете на нюх определить искусственный вкус и аромат напитков, леденцов, копчений.

Сами с усами

Алармисту Браунеллу отвечает хладнокровная Мелани Лич, генеральный директор крупнейшей в мире ассоциации пищевиков, в прошлом лондонский полицейский. Она напоминает, что у ожирения, как известно, две причины: переедание и недостаток двигательной активности, и непонятно, что важнее. Пищевая промышленность, со своей стороны, делает всё, чтобы угодить потребителю, в том числе удовлетворяя его спрос на здоровое питание и предоставляя ему информацию о том, что он собирается съесть (калории, белки, жиры, углеводы, микроэлементы). Но вырывать у ребёнка (а тем более у взрослого человека) из рук мороженое и насильно заталкивать ему в рот полезный цельнозерновой сухарь индустрия не готова. В детстве это дело родителей, а потом — личный выбор.

Времена государства-няни прошли, заявляет Лич. В нашем веке чиновники должны понять, что помогать потребителям они могут, а диктовать им — нет. Сейчас не послевоенное время, когда в Европе существовала карточная система и правительство в буквальном смысле слова определяло рацион граждан. Прямое государственное принуждение к здоровому питанию трудно себе вообразить, и ещё труднее представить себе, что оно принесёт какие-нибудь позитивные плоды.

Пищевая индустрия, напоминает директор отраслевой ассоциации, за последние 50 лет сделала огромный рывок и предложила людям дешёвые и разнообразные продукты. Если в конце 40-х средняя британская семья тратила на еду около трети своих доходов, то сегодня доля затрат на питание в бюджете семьи уменьшилась более чем в два раза. Тогда британские домохозяйки тратили на приготовление ужина в среднем час, а теперь среднестатистический британец укладывается в 20 минут. Здоровое ли это питание? Во всяком случае, продолжительность жизни в период бурного развития пищевой индустрии только росла.

Взрослые и дети

Почему The Economist пригласил дебатировать со сторонником диетической полиции лоббистку пищевой индустрии — загадка. Совершенно очевидно, что массовое производство — справедливо или несправедливо — никак не ассоциируется у публики со здоровым питанием и любые уверения гигантов пищёвки, что они против сладкого, жирного и солёного, воспринимаются в обществе как лицемерие чистой воды. Многие комментаторы на сайте The Economist пишут не про то, как они относятся к перспективе получить государство в качестве диетолога с кнутом, а про жадные корпорации, которые пичкают их всякой химией.

Идею государственного вмешательства в наши тарелки, как правило, разделяют те, кто считает, что в обязанности правительства входит забота о здоровье людей. Типичный ход рассуждений такой. Сегодня в большинстве стран существует специальный режим оборота алкогольных напитков и табака, несмотря на то что люди получают удовольствие и от того и от другого. Это регулирование введено на том основании, что злоупотребление алкоголем и табаком приносит вред. Соответственно, исходя из той же логики, правительству следует ввести ограничения на продажу и потребление нездоровой пищи. Это его прямой долг.

Разумеется, люди из правительства могут ошибаться, как и все люди… Но даже несовершенные эксперты могут помочь нам достичь лучших результатов. До тех пор пока мы не изобрели совершенного человека (или всемогущий компьютерный разум), у нас нет другого выхода [кроме как полагаться на правительство].

Ричард Талер, профессор Чикагского университета

Те, кто не хочет, чтобы чиновники ограждали их от нездоровой еды, апеллируют к здравому смыслу и чувству собственного достоинства людей. Государство не должно указывать нам, что мы должны есть, ровно потому, почему оно не должно мыть нам уши и укладывать спать. Это не его дело. И уж во всяком случае суповой контроль — не дело демократического государства. Ведь если люди действительно не в состоянии без помощи чиновников выбрать себе пищу в супермаркете, то как, спрашивается, можно доверять им такую бесконечно более важную вещь, как выборы парламента? Положительно, чиновники просто обязаны вмешаться и лишить граждан этой возможности — ради их же собственного блага. Так иронизируют на сайте The Economist жители демократических стран.

Интересно, что есть один аргумент, который выдвигают и сторонники, и противники расширения пищевых полномочий государства. Правительство, говорят сторонники, не имеет права даже заикаться о здоровом питании до тех пор, пока оно субсидирует производителей откровенно вредных продуктов, в частности сахара и выращенных на гормонах кур и свиней. Противники же констатируют, что чиновники уже залезли в наши тарелки. Сельскохозяйственными субсидиями и таможенными пошлинами они сформировали пул дешёвых исходников, с которым имеют дело крупные переработчики, и отсекли массового потребителя от прочих продуктов.

Василий Кошкин, Частный корреспондент

Читайте также: